Черный Баламут (трилогия) - Олди Генри Лайон - Страница 146

Но Дрона уже не слышал последних слов Учителя Отваги. Лицо Брахмана-из-Ларца вдруг стало пепельно-серым, напомнив обтянутый кожей череп, черные глаза сверкнули стальным отливом, просветлев, и губы беззвучно повторили:

- Любил меня… больше всех?

Дрона попробовал сказанное на вкус, слегка поморщился с оттенком тайного удовольствия - будто горький пьяница, хлебнув кислой гауды, - и огляделся по сторонам.

- Закон для шудр предписан с древнейших времен, - скрипуче произнес сын Жаворонка. - Им вменяется в обязанность служение и послушание брахманам. Здесь больше нет учителя и ученика согласно произнесенному тобой вслух в присутствии свидетеля из высшей варны, здесь есть брахман и шудра. Я спрашиваю тебя, умирающий пандит: как найти вход в тайные подземелья Темной? Я сказал: таков мой обет - и не отрекусь от этого. Итак?

- Я не скажу… тебе…

Учитель Отваги с ужасом смотрел на ученика, которого только что освободил от всех обязанностей ученичества.

Перед ним стоял незнакомец с лицом-черепом и взглядом серым, как шкура волка.

- Мне?- равнодушно спросил незнакомец. - Скажешь.

…Это случилось на рассвете.

Предыдущие пять дней нам было запрещено являться в храм и пускать туда посетителей. Без исключения. Так всегда происходит в дни самосожжения Сати-Добродетельной, первой супруги Шивы-Столпника, и разгрома Великим Богом жертвоприношения своего тестя. Когда же срок запрета истек, я первым вошел в пределы храма и сразу поднялся на верхний ярус, где стояло изваяние верной Сати.

Шел я по наружной лестнице, с наветренной стороны, и поэтому сперва ничего не почувствовал.

У статуи Сати я простоял минут пять, любуясь ее красотой и воспевая в сердце своем благородство Добродетельной. Некогда ее вздорный отец… прошу прощения, божественный мудрец Южанин устроил великое приношение на вершине седого Химавата, у истоков Ганги, Матери рек. Все боги были приглашены туда, получив свою долю в жертвах, все, за исключением Шивы, который тогда звался Рудрой.

Узнав о таком поступке Южанина и болея душой за мужа, Сати-Добродетельная вошла в огонь. И с той поры верные жены, чьи мужья были глубоко оскорблены или попросту скончались, следуют ее примеру. Охваченный гневом и скорбью по ушедшей супруге, грозный Рудра самовольно явился к Южанину. В облике Владыки Тварей, одетый в шкуры, краснокожий, с иссиня-черными кудрями, стянутыми в узел-раковину, Великий Бог свирепо воззрился на тестя-самодура и богов-гостей. Мир окутала тьма, ибо солнце и луна отказались светить, закачались горы, ветер задохнулся в испуге - и первая стрела сорвалась с темного лука Рудры.

Боги пали ниц, а святая жертва Южанина была пронзена стрелой и заброшена на небо, где превратилась в созвездие Антилопья Голова.

Концом лука Рудра избил весь сонм богов, разгоняя и калеча небожителей, после чего лук Великого стали именовать Палицей - согласитесь, странное прозвище для лука, если не знать предыстории!

К счастью, Наставник Богов, славный Брихас, сумел успокоить бешеного Рудру, и с тех пор все знают Великого Бога как Шиву-Милостивца, а пепел Сати-Добродетельной стучит в Его и в наши сердца.

Мазь из пепла от сожжения мертвых для подлинного шиваита дороже гандхарских притираний…

Я возложил цветы к подножию статуи, смахнул метелочкой пыль и собрался было идти дальше, когда ноздри мои уловили странный запах.

Впору заподозрить наличие мертвой крысы где-нибудь за пьедесталом…

Решив разобраться с этим после обхода, я пошел на средний ярус.

К изваянию Умы-Блондинки, дочери Химавата и второй супруги Шивы, в которой воплотилась Сати-Добродетельная.

Той, которой сказали доброжелатели:

- Глупая, что тебе в одиноком аскете-угрюмце, преданном созерцанию и умерщвлению плоти?! Облик его страшен и грозен, ядовитая кобра служит Шиве ожерельем, гирляндой - связка черепов, а бедра обернуты слоновьей шкурой в запекшейся крови! Ездовым животным ему служит бык устрашающего обличья, привратником - карлик с обезьяньей мордой, погребальные пепелища - его площадка для игр, а упыри и нежить бегут следом вместо благородной свиты!

- Подите прочь! - ответила верная Ума. - Велик и прекрасен мой возлюбленный, и тявканью шакалов не остановить тигра, раджу джунглей!

Возле пьедестала Блондинки я стоял значительно дольше - это моя любимая статуя. Даже дурной запах, заметно усилившийся, не мог прервать очарования. Судите сами: по обе стороны лотосового постамента расположены черепахи, на панцирях которых стоят владычицы рек Ганга и Ямуна с опахалами на плечах. Сама же богиня-супруга воздвигнута на фоне нимба-ореола, держа сосуд в первой левой руке, а в первой правой - круглое зеркальце, вторые же десница и шуйца Блондинки находятся в положениях "Склонности души к прекрасному" и "Наделения дарами". Рядом с прелестной головкой радует взор могучий лингам ее грозного мужа, как символ плодородия, чуть поодаль играет сын Умы, Ганеша-Слоноглавец, покровитель мудрых, и двое летящих гениев осеняют богиню гирляндами цветов.

Дух захватывает!

Если б еще не эта вонь…

На нижнем ярусе тяжкий дух был совершенно непереносим. Опасаясь прервать священный обход, я старался дышать ртом и молил все ипостаси Великой Жены об одном: не лишиться сознания до завершения ритуала.

Здесь располагался зал Дурги-Воительницы, погибели многих демонов. Яростный лев оскалился на меня от подножия, взгляд богини пронизал бедного жреца до глубины души, и с замиранием сердца я возложил гирлянды, после чего возжег лампады.

По окончании вздохнув с облегчением.

И сразу понял: грозная Воительница решила подсказать мне, нерадивому, где искать причину скверны! Потому что, нагибаясь за сосудом с пальмовым маслом, я споткнулся и потерял равновесие. Опасаясь упасть и опозориться перед Дургой, я ухватился за… за клыки ее льва, по счастью сделанные из мягкого песчаника, как и весь лев, а не из заостренной слоновой кости. Пальцы мои не пострадали, но один из клыков вдруг поддался, а следом я услышал отчетливый скрип.

Тумба в дальнем углу, на которой лежала рогатая бычья голова, символ мощи Воительницы, повернулась вокруг своей оси - и я остолбенел.

Нижний ярус храма был отнюдь не нижним.

В темном проходе за тумбой начиналась спиральная лестница, ведущая в тайные подземелья.

Задыхаясь от страха, я двинулся по ступенькам вниз. Сейчас я знаю: это добродетельные супруги Шивы-Милостивца и их ипостаси вели меня сим путем. Но сейчас мне гораздо легче, хотя, вспомнив свой путь в подземелья, я начинаю вновь глотать горькую слюну.

Отвага - удел кшатриев, а я всего лишь скромный жрец…

Если бы кто-то сказал мне, что под нашим храмом располагается святилище самой губительной ипостаси, Кали-Темной, я бы не поверил.

Но правда всегда остается правдой.

Едва не упав в обморок от смрада, я смотрел на статую богини отваги и насильственной смерти. Глубокие масляные светильники горели до сих пор - они рассчитаны на неделю или даже восемь дней, в их трепещущем свете Кали выглядела тихой и умиротворенной.

Трупы лежали рядком у подножия пьедестала.

Шесть трупов.

Шесть тугов-душителей.

Нет, я не мог ошибиться: возле них свернулись змеями четыре шелковых платка-румала с зашитыми в уголках грузиками и лежали два кинжала-шила.

Позже лекарь, приглашенный для осмотра, скажет, что двое из убитых погибли гораздо раньше прочих. Их тела явно наспех забальзамировали и под защитой тайных мантр доставили в храм - возложить к престолу богини для церемонии, прежде чем предать огню.

Остальные, согласно лекарским показаниям, были убиты чрезвычайно странным образом, который говорил о возможном вмешательстве богов.