Сапфир и шелк - О'Грейди Лесли - Страница 5

И все же не Уэсли, а Николас выгнал из дома свою родную бабушку. Уэсли, честный, внимательный и отзывчивый Уэсли, не забывал навестить старуху и оказать ей почтение.

— Добрый день, бабушка, — сказал Уэсли своим тихим, мягким, но удивительно отчетливым голосом. — Как тебе здесь живется?

— Ты прекрасно знаешь, что я никак не могу прийти в себя после того, как Николас выгнал меня из своего дома. Теперь я вынуждена жить одна в этом особняке, доставшемся мне по наследству от мужа, — ворчливо произнесла старуха, наблюдая, как Уэсли усаживается в кресло напротив. — Если бы не Джума и мои собачки, я бы умерла от одиночества. Скажи, что я такого сделала, чем заслужила такое ужасное отношение со стороны собственного внука?

Не дав Уэсли ответить, она сказала сама:

— Я знаю, почему он так третирует меня. Он хочет играть в свои распутные игры без свидетелей, вот в чем причина.

Раздраженно махнув рукой, старуха отпустила Джуму. У нее было железное правило: никогда не обсуждать семейные проблемы в присутствии слуг, вне зависимости от того, насколько хорошо она к ним относилась. Кое-что она должна была сообщить Уэсли наедине.

— То, что творится в поместье Силверблейд, просто ужасно, ужасно. Какой скандал! Какой грех перед Богом и людьми. Средь бела дня в саду творят такое… Каждую ночь он спит с новой женщиной. Содом и Гоморра! В своем распутстве Николас превзошел самого дьявола. А его друзья?! Сущие черти, свита Сатаны!

Старая дама покачала головой.

— Отец Николаса, — добавила она, — пусть земля ему будет пухом, наверное, в гробу перевернулся.

Серые глазки Уэсли округлились и расширились.

— Я знаю, что Николас слывет повесой, но не станешь же ты верить…

— Я знаю, о чем говорю, Уэсли, — твердо произнесла маркиза. — У меня есть шпионы в Силверблейде. Они мне обо всем рассказывают.

Уэсли вздохнул:

— Я надеялся, что смогу оградить тебя от всего этого, бабушка.

— Я знаю, что ты хороший и добрый, Уэсли. И поэтому неохотно веришь в то, что кто-то может совершать недостойные поступки. Знаю, как больно тебе все это слышать. Но поверь: все, о чем я тебе говорю, — правда.

— К сожалению, о многом я уже знал по слухам, доходящим из Лондона.

Леди Вивьен поджала губы, отчего морщин на ее лице стало еще больше.

— Что-то надо с этим делать. Необходимо принимать меры. Причем срочно.

— И что ты предлагаешь делать, бабушка?

— Николас должен жениться, — заявила старуха. — На хорошей женщине, достойной носить титул маркизы Силверблейд.

— Боюсь, это невыполнимо.

— Почему?

Уэсли почесал нос пальцем. Этот жест всегда раздражал леди Вивьен.

— Не уверен, что добропорядочное семейство захочет отдать свою дочь за скандально известного лорда Силверблейда.

— Захочет, — со знанием дела возразила старуха. — Хотя бы для того, чтобы заполучить его титул. Кроме того, Николасу нужен наследник. Иначе все унаследуешь ты.

Леди Вивьен была немало удивлена, перехватив откровенно злобный взгляд внука, но, быть может, ей это показалось. Уже в следующее мгновение Уэсли вскочил на ноги и, отвернувшись, заходил по комнате, вспугнув канареек. Затем он остановился возле одного из высоких окон, выходящих в сад, и спросил, стоя спиной к старухе:

— И что, если я унаследую титул и поместье Силверблейд? Ты сочтешь это таким уж несправедливым поворотом?

Леди Вивьен долго смотрела на неподвижную фигуру внука. Сегодня Уэсли впервые ясно дал ей понять, что хочет получить Силверблейд в наследство. До сих пор она была уверена, что у него нет никаких притязаний.

Уэсли обернулся. Его лицо еще было искажено гневом.

— Так почему бы мне не унаследовать Силверблейд, если у моего кузена не будет наследника? Я такой же Девениш, как и он. Просто его отец родился раньше. Было бы наоборот, я стал бы маркизом Силверблейдом, а не Ник.

— Я не ставлю под сомнение твои добродетели, Уэсли, — примирительно произнесла леди Вивьен.

Кажется, старушке удалось успокоить внука. Он подошел и погладил леди Вивьен по плечу.

— Прости меня, бабушка. Но мне обидно. Ведь я тоже Девениш, как и Ник. А все забывают об этом. — Уэсли сел и улыбнулся: — А теперь скажи-ка мне, как ты предлагаешь искать Нику жену?

Леди Вивьен, подавшись вперед, заговорила:

— Дорогой Уэсли, у меня же остались связи и влияние. Хотя теперь я живу здесь одна, у меня много друзей, наделенных властью. И у этих друзей есть внучки.

— Ты надеешься найти Нику жену среди них?

— Надеюсь.

Уэсли улыбнулся и покачал головой:

— Ты у меня такая мудрая, бабушка. И такая влиятельная.

— Ох, твоему кузену Нику никуда не деться. Если я что-то задумала…

В это самое время непутевый внук леди Вивьен ждал гостей и вспоминал о встрече с Авророй Фолконет.

Она представлялась ему прекрасной амазонкой, несущейся как вихрь по полям на молодом жеребце. Ни одна женщина не умела так держаться в седле. Ни одна не могла лететь так, по-мальчишески свободно и беспечно, презирая опасность. Она была либо смелой до отчаяния, либо совсем глупой. Но вряд ли у погибшего Тима Фолконета могла быть глупая сестра.

Вытянув перед собой длинные ноги, лорд Силверблейд с удовольствием рассматривал картины, купленные в прошлом году в Италии. Вспомнив о Тиме, он почувствовал душевную боль. Потеря друга не давала ему покоя.

Тим участвовал во многих проделках, на которые Николас был весьма горазд. Друг соглашался на самые рискованные затеи Ника. Теперь оставалось лишь сожалеть о былых безумствах. Если бы можно было повернуть время вспять… Зачем, зачем надумали они изображать разбойников той злополучной ночью?! Знали бы они о последствиях…

Николаса беспокоило, известно ли Авроре о том, кто был с ее братом в ту ночь, когда его застрелили. Скорее всего отец ей рассказал. Старик Джо все тогда свалил на него, Ника — обвинил его в преждевременной смерти сына.

Внезапно печальные раздумья лорда прервали чьи-то легкие шаги. Николас встал как раз в тот момент, когда в комнату, шурша шелками, вошла Памела. В сравнении с изысканной красотой блондинки внешность Авроры Фолконет — вспомнить хотя бы ее рыжие непокорные локоны — казалась кричащей, даже вульгарной. Едва ли мальчишеское тело Авроры могло доставить мужчине столько же удовольствия, сколько обещало женственное роскошное тело Памелы.

На смену слегка развратной девице из летнего домика явилась скромница из хорошей семьи. Золотые кудри Памелы были тщательно уложены и убраны под чепец. Но завязки чепчика в форме сердечка словно напоминали о том, чтобы их поскорее развязали. Лиф платья имел такой вырез, чтобы вид обтянутой розовым шелком груди возбуждал желание.

Памела зевнула, прикрыв пальчиками рот.

— Николас, скажи на милость, который сейчас час?

— Почти два часа пополудни, моя дорогая, — сказал ом, поднося к губам ее свободную руку.

Памела стрельнула в него глазами.

— Ты ведь не станешь упрекать меня? Сам не давал мне уснуть всю ночь.

— И в эту ночь не дам, моя прелесть.

Николас запечатлел на ее губах нежный поцелуй.

Памела застонала и прижалась к любовнику грудью, желая его ласки. Но Николас отстранил ее, усмехнувшись:

— Я слышу шаги. Думаю, что вся компания уже пробудилась и вот-вот явится гюда.

Памела, надув губки, отступила как раз тогда, когда четверо молодых людей, непринужденно и весело болтая о чем-то, каждый под руку с дамой, вошли в гостиную.

— Всем доброе утро, — поприветствовал собравшихся Николас. — Или мне следует сказать «добрый день»?

Когда смех стих, Николас, приподняв бровь, спросил:

— Надеюсь, все хорошо спали?

Женский смех убедил его в том, что все действительно неплохо провели ночь.

Внезапно лорд Оливер Блэкберн выступил вперед, загадочно поблескивая темными глазами.

— Ник, могу я с твоего разрешения обратиться к собравшимся с предложением особой важности?

— Разумеется, Олли.