Сапфир и шелк - О'Грейди Лесли - Страница 43

Во время ее болезни он часто говорил с ней. Будто она могла его услышать. Он не знал, приносят ли его слова какую-нибудь пользу, поскольку она никак не давала знать, что слышит его. Но страх потерять ее давил на него с такой силой, что молчать он не мог.

— Ты должна жить, моя дорогая, — сказал он, протирая ее лицо влажной тканью. — Потому что, если ты умрешь, я не смогу жить без тебя.

Николас произнес эти слова и удивился. Эта упрямая девчонка сделала с ним то, что не смогли сделать другие, красивые, искушенные женщины. Она взяла в плен его сердце и добилась его любви.

Она пошевелилась. Тело ее напряглось, рот приоткрылся. Она задышала часто, шумно, с хрипом. Он испугался и положил руку на ее лоб. Она быстро успокоилась.

Внезапно в дверь тихо постучали. Подумав, что это горничная принесла таз с чистой водой, Николас встал, чтобы открыть дверь.

Но на пороге он с удивлением увидел мать.

— Мама, ты?

— Доброе утро, Николас, — твердым голосом произнесла леди Мэри. — Решила узнать, как здоровье Авроры.

— Жар не спадает, — мрачно ответил он.

— Николас, ты выглядишь изможденным. Почему бы тебе самому не поспать немного?

Николас решительно тряхнул головой:

— Нет, мама. Я не могу ее оставить.

Леди Мэри помолчала. Затем она сказала:

— Так, значит, ты ее любишь?

— Да, мама, я люблю ее.

Леди Мэри дотронулась до руки сына и, повернувшись, молча ушла.

Николас сел на край постели и начал нежно расчесывать влажные вьющиеся волосы, убирая их с лица Авроры.

— Я люблю тебя, дорогая, — сказал он вслух, словно пробовал новые для него слова на вкус, прислушиваясь к тому, как звучит признание. — Ты слышишь меня? Я люблю тебя всем сердцем.

Подумав о том, какой будет его жизнь без нее, Николас едва не закричал от ужаса. Он никогда не увидит ее голубых глаз?! Никогда не услышит ее голоса, ее звонкого смеха?! Она не скажет ему задорно и дерзко: «Вызываю вас на дуэль, милорд!» Она не промчится мимо него на резвом своем Огоньке. И не увидит, каким стал самый слабый щенок, ее любимец. Жизнь показалась Николасу бессмысленной, пустой. Зачем нужна ему такая жизнь, если в ней не будет Авроры?..

На мгновение он, кажется, лишился рассудка. Он схватил Аврору за плечи и стал трясти, умоляя не умирать. Но, взяв себя в руки, он нежно положил ее на кровать, смущенный собственной слабостью. Он сам не представлял до сих пор, как сильно она была ему нужна.

Николас сел на стул возле кровати и сжал голову руками. Вскоре сказалась усталость: голова его упала на грудь и он задремал.

Внезапно Николас проснулся от неясных звуков. Аврора сидела в постели. Глаза ее были широко раскрыты, но смотрели сквозь него.

— Тим! — громко позвала она. Крупные капли пота выступили у нее на лбу, дыхание участилось.

Николас в мгновение ока оказался рядом с ней.

— Нет, Аврора, Тима нет. Спи.

— Надо найти Тима, — произнесла она. — Он ждет.

Не говоря более ни слова, она упала на кровать и застыла как мертвая.

Открыв глаза, Аврора увидела Николаса. Он спал, сидя на стуле.

Аврора с нежностью смотрела на мужа. Все время, пока она болела, он был рядом с ней. Это он поддерживал ее, просил не сдаваться.

Она подняла руку и погладила его по смоляным кудрям. Волосы были мягкими, шелковистыми.

Николас проснулся от ее прикосновения и поднял голову. Он с тревогой уставился на Аврору. Потом, окончательно очнувшись и осознав происходящее, он дотронулся до ее лба.

— Прохладный, — пробормотал он. — Жара нет.

Николас облегченно вздохнул и схватил ее руку.

— Господи! — всхлипывая, бормотал он. — Я не знаю, что бы делал, если бы ты умерла, Аврора. Я так тебя люблю!

Я так тебя люблю. Ее гордый муж признался в том, что любит ее. Аврора чувствовала, как слезы счастья подступают к глазам.

— И я люблю тебя, Николас, — сказала она. — Больше жизни.

Аврора сидела у окна в уютной гостиной. За окном холодный ноябрьский ветер срывал с деревьев последние засохшие листья. Парк оголялся. Серое небо было затянуто тучами. Аврора вздохнула. Прошло две недели с тех пор, как она пошла на поправку. Теперь она чувствовала себя вполне здоровой. Но за это время Николас так и не повторил слов, сказанных в тот момент, когда он понял, что его жена будет жить. Авроре уже начало казаться, что это признание она сама выдумала.

О, Николас был очень внимательным! Следил за тем, чтобы у нее ни в чем не было недостатка. Каждый день он приносил ей какой-нибудь маленький милый подарок. Но она ждала от него другого.

Двери гостиной открылись. Вошел Николас. Сердце Авроры затрепетало. Он был так хорош в темно-сером бархатном камзоле.

— Ты готова принять гостей? — спросил он улыбаясь.

— Гостей? — тревожно переспросила Аврора.

Николас кивнул:

— Бабушка и Уэсли ждут твоего согласия принять их. Ты чувствуешь в себе достаточно сил для этого?

— Чтобы пободаться с твоей бабушкой? — с усмешкой спросила Аврора.

Николас громко рассмеялся.

— Теперь я вижу, что ты выздоровела окончательно!

Он пошел приглашать гостей.

Первой вошла леди Вивьен. С таким видом, будто оказывала Авроре высочайшую милость.

— Рада видеть вас, дорогая, — сказала старуха, перед тем как опуститься в кресло.

— Спасибо, леди Вивьен, — ответила Аврора.

Уэсли сел на кушетку.

— Мы все так о вас беспокоились, Аврора, — сказал он тихо.

Аврора собиралась ответить, но Николас положил ей на плечо руку.

— Если бы с ней что-то случилось, я, наверное, сошел бы с ума. Вы же знаете, как сильно я люблю жену.

Леди Вивьен и Уэсли, казалось, были смущены этим неожиданным признанием. Не меньше, чем сама Аврора. Бабушка и брат стали наперебой заверять Николаса в своем расположении к молодой леди Силверблейд. Но Аврора их не слушала. Сердце ее переполняла радость, и она не могла скрыть своего счастья.

Потом, когда Николас и Аврора остались одни, она вопросительно взглянула на него.

Он, будто прочитав ее мысли, с улыбкой спросил:

— Ты хочешь знать, говорил ли я искренне?

Николас нежно коснулся ее щеки кончиками пальцев.

— Но ведь с тех пор ты ни разу не сказал…

— Иногда мне трудно выразить свои чувства словами, Аврора.

Он вздохнул и погладил ее по щеке.

Его заблестевшие от слез глаза сказали ей куда больше, чем могли бы сказать слова.

Он взял в ладони родное лицо, наслаждаясь нежностью ее кожи.

— Тогда скажи мне все, что мог бы сказать… в постели.

У него перехватило дыхание от возбуждения. Голос ее звал, искушал. Глаза потемнели от страсти.

— Ты достаточно сильна для этого? Ты уверена, что это тебе не повредит?

Аврора заглянула в его глаза, в загадочные, с серебристым отливом глубины.

— Ты был так терпелив, любовь моя, когда я металась в жару. Но теперь у меня лихорадка совсем иного рода. И только ты можешь унять этот жар. Люби меня, Николас. Прошу тебя. Прямо сейчас.

Он встал и протянул ей дрожащую руку.

— Идем, моя милая. Я должен тебе сказать так много!

Она вложила свою ладонь в его, пальцы их переплелись. Он помог ей встать и повел ее в спальню. Там он медленно и нежно раздел ее. Будто какое-то резкое движение могло причинить ей вред. Но как только они оказались в постели в объятиях друг друга, она отдалась ему так самозабвенно и так страстно, что не оставалось сомнений: она здорова и вернулась к нему.