Пой, Менестрель! - Огнев Максим - Страница 95

Тут он увидел торчавший над густой травой длинный конец ивового прута.

— Вешки!

Драйм вспомнил рассказ Гильды. Наверное, вешки поставили после несчастья с той девушкой.

Артур первым достиг тропы, тянувшейся меж пучков осоки.

Тропа заросла густым мхом, ноги утопали по щиколотку. При каждом шаге на поверхность пробивались фонтанчики воды. Артур присел на корточки, тыльной стороной кисти отер мокрое лицо.

— Крепко, видно… — начал он, но продолжить не успел.

Драйм, рванувшись к тропе, внезапно потерял опору и провалился по грудь. Вскочив на ноги, Артур протянул ему конец своего шеста. Драйм ухватился крепко, Артур рванул… Извиваясь ужом, Драйм выполз на тропу и несколько мгновений лежал, не в силах подняться.

Отдышавшись, Артур промолвил:

— Крепко, видно, эти женщины своих мужей любят… Узкой тропой, да в безлунные ночи…

Идти стало легче. Мох мягко пружинил под босыми ногами — сапоги остались в трясине. Несколько раз попадались перекинутые через топкие места жерди. Затем тропинка пошла круто вверх, затерялась в густых мхах; мхи сменились кустиками черники, и комариный звон, преследовавший путников от самого озера, начал стихать. Артур несколько раз останавливался и терпеливо ждал, когда выглянет луна — в темноте нетрудно было потерять направление.

Начался подлесок: чахлые березы, рябины, несколько осин… Просветы между деревьями делались все шире, и вскоре названые братья стояли на опушке против крепости Тург.

Артур вытянул руку, указывая на небо:

— Всходит звезда Инир. Пора.

Лорд Бертрам и капитан Ральд сидели за длинным столом, молча разглядывая пустые тарелки. Все было съедено подчистую, куриные кости обглоданы, тщательно подобраны хлебные крошки. Зато кубки полнились, да только не вином — водой. О вине в крепости и думать забыли, пили воду — благо четыре колодца были во дворе.

Комната освещалась лишь огарком свечи, поставленным на перевернутый кувшин, — запас свечей подходил к концу. В углу лежал большой черный пес, дремал, временами начинал рычать во сне. Тогда капитан, или лорд Бертрам, или оба вместе прикрикивали на него, и пес, открыв глаза, с виноватым видом постукивал хвостом по полу.

Капитан Ральд и лорд Бертрам до странности походили друг на друга и позами — оба облокотились о стол, подперли кулаками щеки, — и мрачным выражением худых, заросших лиц.

— Итак, — начал лорд Бертрам, — на сколько дней хватит еды?

Ральд поскреб пальцем тарелку, надеясь добыть несуществующую крошку, вздохнул:

— На неделю… Ну если женщины расстараются — дней на десять.

— А потом что? Двум десяткам горожанок не прокормить две тысячи воинов.

Ответить на это было нечего, и Ральд промолчал.

— Неплохой выбор. — Лорд Бертрам продолжал медленно и веско ронять слова: — Умереть от голода или полечь в бою.

Капитан тяжело вздохнул:

— Точно как под Рофтом. Но тогда-то в крепости были заперты каралдорцы.

Лорд Бертрам протянув руку, сжал запястье капитана.

— Надо решать, Ральд. Никто не решит за нас. Откладывать некуда. Или ты надеешься на чудо?

Капитан молча покачал головой.

Лорд Бертрам поднялся, подошел к окну, отворил ставни, прислушался к шагам часовых на стене.

— Мы не можем открыть ворота Магистру. Нас всех перевешают, — он зло усмехнулся, — за убийство короля.

Капитан Ральд продолжал созерцать пустую тарелку.

— А если король жив? — спросил он, не поднимая головы.

— Если бы! — горячо вскричал лорд Бертрам. — Если бы, — повторил он тише. — Сколько женщин приходило из города: ни одна не слыхала о короле. Останься он жив — только об этом бы и твердили. — Он помолчал, скорбно промолвил: — Жаль. Такой воин — и погиб не на поле брани, угодил в западню.

Ральд продолжал изучать тарелку.

— Зато королева жива.

Лорд Бертрам вернулся к столу, сел, сказал резко:

— И что? Женщине бороться с Магистром и каралдорцем?

— Лорд Гаральд за нее. И лорд Мэй, и лорд Вэйн, и лорд Тизар… Говорят, многие лорды присоединились к королеве со своими отрядами.

— Они проиграют войну, — отрезал Бертрам. — Без такого полководца, как Артур, не отбиться от каралдорцев.

Капитан взял огарок свечи и приблизил к самому лицу лорда. Вгляделся, подозрительно спросил:

— Не собираетесь ли вы искать примирения с Магистром?

— С Магистром?! — Лорд Бертрам оскалился. — Нас с Магистром только могильные черви помирят… В столицу придет каралдорец… и ему понадобятся добрые воины.

Ральд вскочил, схватился за рукоять меча:

— Измена?!

— Тише. — Лорд Бертрам не двинулся с места, спокойно положил руки на стол. — Кому изменять, если король убит, а королеву возьмет в жены каралдорец?

— Вот как? — В голосе Ральда зазвучало нескрываемое презрение. — Выходит, напрасно мы бивали каралдорцев. Надо было их в страну зазвать! Проходите, гости дорогие, становитесь хозяевами. Владейте нашими городами, обнимайте наших жен, увечьте наших детей. Вы, милорд, наверное, слышали поговорку «Лучше торговать, чем воевать»? Так, по мне, лучше воевать, чем торговать собственными детьми.

— Не можем мы воевать! Не можем! Нам не вырваться из крепости. На дороге — застава.

— Выйти подземным ходом, напасть! — перебил Ральд.

— Что, забыли: ход засыпан, воину в доспехах не протиснуться! Лошадей и подавно не вывести.

— Тогда открыть ворота и разом обрушиться…

— Пока заставу сомнем — войско Магистра подоспеет. Воинов у него вдвое больше. А если порубим их и чудом пробьемся — далеко не уйдем. Дороги перекрыты, в ближних городах — наемники Магистра. Лесом пробираться? Тайных троп не знаем, сгинем в чаще. Что делать?!

Лицо капитана Ральда стало сурово и твердо.

— Полечь в сече.

Лорд Бертрам усмехнулся:

— Мы поляжем. А дружинники — захотят ли?

Наступила тишина: капитан Ральд осознавал услышанное. Потом спросил негромко:

— Что?

Лорд Бертрам, склонившись к нему через стол, отвечал так же тихо:

— Среди дружинников разговоры идут. Почему бы не отворить ворота? Главных смутьянов казнят, а простых воинов — помилуют.

Лицо Ральда налилось краской.

— Да за такие речи…

Лорд Бертрам остановил его жестом:

— Отсечь головы всегда успеете.

— Нет, — рубанул капитан. — Можно и опоздать. Разве не ясно? Дружинники лживым речам поверят — нам головы отсекут. — Он тяжело переводил дыхание. С трудом подавив ярость, бросил: — Мудрецы! Спроси их, много милости видели от Магистра и каралдорцев? Особенно под Рофтом? Тогда хоть мечи в руках держали, могли от этих милостей отбиться. А теперь хотят безоружными выйти?

— Помощь, — застонал лорд Бертрам, — нам нужна помощь. Заставу бесшумно снять, через лес тайком провести. Кого молить? Лорды далеко, король погиб…

Он осекся, услышав протяжный скрип, глянул через плечо. Капитан Ральд рывком обернулся.

Часть стены опустилась вниз, и в круг света из темноты шагнул Артур. Он был бос, одежда в лохмотьях, руки и плечи ободраны в кровь, будто полз по камням. За ним — черной тенью — явился Драйм. Онемевшие лорд Бертрам и капитан Ральд дружно оперлись о стол.

— Однако, Ральд, — холодно улыбаясь, промолвил Артур, — отчего потайная дверь не охраняется?

Была середина ночи. Звезда Инир взошла над горизонтом. Ветер стих. На деревьях не дрожал ни один листок. Словно и не сотрясали недавно землю раскаты грома, а молнии не разрывали небо и не бежали по тропинкам пенные потоки.

Звезда Инир ясным холодным взором обводила землю. Тарон втянул голову в плечи. Не любил он эту звезду. Слишком памятно было запрокинутое лицо юной Мэй, ее чуть слышный шепот: «Смотри, всходит наиярчайшая…» Что с ней стало, с Мэй? Верно, вышла замуж, обзавелась кучей ребятишек… Но звезда Инир ночь за ночью озаряет небосвод… А что если до сих пор ждет? Что если отшвырнуть меч, утопить доспехи в ручье, вернуться? Встретить чистый, ясный взгляд: так ли ты жил, Тарон, как следует? Что делал? Какую славу по себе оставил?