Пой, Менестрель! - Огнев Максим - Страница 42

У дверей хижины был привязан конь — не чета актерским лошаденкам, на таком коне владетельному сеньору гарцевать. Он поднял голову и тихонько заржал, приветствуя хозяина. Незнакомец вынул из кармана корку хлеба, протянул коню, знаком веля актерам привязать лошадей.

Затем все они гурьбой ввалились в маленькую хижину, и едва в очаге пламя побежало по первым веткам, как и актеры, и зритель обернулись к своему провожатому. Он стоял, опершись о косяк, и смеялся над их откровенным нетерпением.

Актеры узнали его тотчас. Невозможно было не узнать эти удивительные глаза, светлые, словно лесные озера в солнечный день. Ни у кого другого во всем королевстве не было таких глаз. Не было такой улыбки — от нее становилось тепло и легко на сердце.

— Победитель состязаний! — воскликнула Плясунья. — Вы приходили в таверну вместе с Ар… вместе с его величеством.

Маленький Скрипач шагнул вперед, снизу вверх взглянул на Стрелка.

— Если не ошибаюсь, не так давно вас с большими почестями похоронили?

Стрелок широко улыбнулся:

— Именно. И ныне, — мрачно промолвил он, — я подстерегаю в лесу запоздалых путников и съедаю.

Актеры смотрели во все глаза. Человек, объявленный оборотнем, смеялся! За ним охотились лучшие воины королевства, за его голову была обещана награда — и он смеялся! Как же смеют они ныть и жаловаться? Разве на их долю выпали такие же бедствия?

И внезапно актеры почувствовали, что все их мытарства закончились. Нечего бояться — теперь, когда Стрелок рядом.

— Вы останетесь с нами? — моляще спросила Плясунья.

Он ответил улыбкой. Актеры разом заговорили, засмеялись и начали рассаживаться вокруг очага. Пол в хижине был земляной. Колченогий стол и скамьи потемнели от времени. В углу стоял глиняный кувшин с отбитой ручкой, на стене висел забытый кем-то из охотников старый пустой колчан.

Стрелок подкинул в очаг поленьев, нанизал на вертел двух жирных уток — у актеров вырвался дружный вздох: с утра ничего не ели. Случайный зритель, присоединившийся к актерам во время бегства, вынул из-за пазухи завернутый в тряпицу хлеб и пару головок чеснока.

— Теперь бы вина глоток, — размечтался Флейтист.

Стрелок только руками развел.

— Деньги у нас есть, — заметил Флейтист, — немного, но на овощи и вино хватит. С утра надо сходить в город… Узнать, что случилось с людьми Овайля…

— Кому идти? — спросила Плясунья.

Черные глаза Скрипача остановились на Стрелке; угадав мысли охотника, музыкант вскрикнул:

— Не вздумайте! Вас в городе поджидают!

— Вряд ли арчинские стражи день и ночь твердят наизусть список моих примет, — откликнулся Стрелок.

— Поэтому вы жалкую хижину предпочитаете городским тавернам? — усмехнулся Флейтист. — Нет, без нужды рисковать не стоит.

— Рано или поздно я бы вошел в Арч, — возразил Стрелок.

— Но не теперь, когда город взбудоражен и стражники бдительны, — поддержала Флейтиста Плясунья.

Тогда все взгляды обратились в сторону случайного попутчика. Он казался очень худым и очень юным. К тому же был рыжим, как огонь, таким рыжим, что Плясунья огорченно вздохнула — она привыкла считать свой цвет волос редким и удивительным. Руки и лицо его густо уснащали веснушки, из-под рыжих ресниц блестели рыжие глаза.

— Мне в городе появляться нельзя, примелькался уже, — засмеялся юноша, дернув себя за волосы. — Цвет неудачный, приметный…

— Чем же ты насолил людям? — подозрительно осведомилась Плясунья, вспомнив о золотых шпорах, якобы снятых с рыцарских сапог.

Рыжий улыбнулся:

— Пришел я в Арч недели две назад. Смотрю, на улице бродячий философ речи ведет, людей уму-разуму учит. Нехорошо, говорит, бранить тех, кто богаче. Браните, значит, завидуете. Сами хотели бы разбогатеть, да не умеете. Богатые — они умные. А если ты умом обижен, кушай тюрю на воде да кланяйся ниже.

Актеры переглянулись — речи были знакомые. Слышали они подобное. Особенно часто в голодные годы.

— Тут меня сомнение взяло, — продолжал рыжий, — так ли умны богатые? Дай, думаю, проверю… Подхожу к лавочнику. Он разодет — куда там лорду, на ногах золотые шпоры позванивают. Говорю: «Я странствующий волшебник. Дозволь, благородный господин, из двух твоих золотых шпор сделать четыре — прямо сейчас». У того глаза загораются. Нажиться, пальцем о палец не ударив… Вот это по-умному! Протягивает шпоры. «Не сумеешь, бездельник, — плети отведаешь». — «Не придется, — отвечаю, — моею недостойной спиной вашу плеть осквернять. Взгляните, мой господин, одна шпора спрятана у вас за поясом».

Рыжий сопровождал слова показом и теперь, к полному удовольствию Стрелка и актеров, извлек золотую шпору из-за пояса Флейтиста.

— Вторая — запуталась в кудрях вашей прелестной дамы.

Он обернулся к Плясунье, та послушно тряхнула головой, и из волос ее выпала золотая шпора, которую рыжий ловко подхватил на лету. Музыканты захлопали.

— Вот третья, — рыжий вытащил острую шпору изо рта.

Скрипач ахнул.

— Так же удивился и лавочник, — заявил рыжий. — А где же четвертая?

Огляделся, с радостным восклицанием сдернул со стены кожаный пустой колчан и протянул музыкантам. На дне колчана лежала золотая шпора.

— Прошу, господин хороший, возьмите.

Флейтист, повинуясь жесту рыжего, сунул шпоры в карман.

— Четыре штуки человеку отдал, еще и награду получил. — Рыжий показал истертый медяк.

Флейтист хлопнул себя по карману, он был пуст.

— Не понимаю, почему этот умник остался недоволен, — закончил Рыжий Плут под общий хохот.

— А в оковы ты угодил за подобную шутку? — Стрелок коснулся шрамов на запястьях Плута.

— Не помню, — отмахнулся тот. — Как упомнишь? Я способен украсть у короля корону, у лентяя его лень…

— А у болтуна… — перебил Стрелок

Все засмеялись. Рыжий Плут громче всех.

— Как же ты из темницы вышел? — полюбопытствовала Плясунья.

— Магистр всех узников вызволил. — Рыжий Плут подмигнул ей. — Каждый ищет компанию по сердцу.

— Почему же ты не поладил с Магистром?

Рыжий фыркнул:

— Он ловкач, да плутни плутням рознь. Мне случалось резать кошельки, но не людей.

— Освободил всех… — сумрачно повторил Флейтист.

— Нет, одного оставил. Слишком дерзкие песни пел.

Стрелок выпустил вертел.

— Имя певца знаешь?

— Нет.

— А песни? — настаивал Стрелок. — Хоть одну вспомнишь?

— Целиком — нет, вряд ли. А вот отдельные строчки… — Рыжий наморщил лоб. — Пожалуйста.

Зачем ты рожден и к чему предназначен?

Терзайся вопросом, трудись над ответом,

Но помни, что выбор всегда однозначен —

Меж светом и тьмою, меж тьмою и светом.

— Это Менестрель, — сказал Стрелок. — Это он. А я-то его разыскивал, полкоролевства обошел!

Нагнулся к огню, подкинул поленья, заставляя себя двигаться нарочито медленно, стараясь подавить желание броситься прочь из хижины без оглядки, через лес, к столице, на выручку Менестрелю.

И тут вскочила Плясунья.

— Не может быть! — закричала она. — Не приказал бы Артур бросить Менестреля в темницу. Ему нравились песни, и…

Стрелок взглянул на нее, и Плясунья, затихнув, вновь опустилась на скамью.

— А королеву, супругу свою, он тоже держит в заточении? — полюбопытствовал Флейтист.

Плясунья вытянула шею. Все касавшееся супруги Артура ее занимало.

Стрелок сжал губы и ничего не ответил.

— По-видимому, так, — продолжал Флейтист. — Трудновато поверить, что ее околдовал оборотень.

Все с любопытством оглядели упорно молчавшего Стрелка.

— В столице шепчутся, — начал Рыжий Плут, — будто королева поддалась чарам оборотня из-за того, что была… э-э… дружна с человеком, чье обличье и принял оборотень.

Стрелок развернулся к Плуту, но тот уже изучал бревенчатые стены хижины. Стрелок перевел взгляд на музыкантов, но тех, казалось, ничто так не занимало, как мелькание языков пламени в очаге. Одна Плясунья бессовестно поедала охотника глазами.