Ветеринар для Единорога - О'Донохью Ник - Страница 63

Конфетка оглянулся на него:

— Кто это «они»?

— Волки. — Филдс показал на следы. Пыль на дороге была испещрена отпечатками лап, перекрывающими друг друга. Когти птенца прочертили борозды рядом с ними.

— Они не стали задерживаться, чтобы поужинать, — медленно произнесла Ли Энн. Дэйв бросил взгляд вверх:

— А ты на их месте стала бы, когда мамочка и папочка могут появиться в любой момент?

— А ведь Ли Энн права, — сказала Бидж. — Вы посмотрите на шею: они даже не пытались перегрызть горло и съесть птенца.

Филдс удивленно хмыкнул:

— Действительно, она права. — Он наклонился и начал тщательно измерять волчьи следы, сравнивая с собственной ладонью. Когда Филдс выпрямился, на лице его был написан гнев, но он промолчал.

— Для хищников это очень странное поведение, — пробормотала Ли Энн. — Столкнуть птенца вниз, волочить его, перепугать, играть как кошка с мышкой…

Едва Анни и Дэйв закончили наложение шин, птенец взмахнул крылышками и попытался от них отодвинуться. Анни подбежала к его голове и прошептала:

— Не бойся, малыш, никто тебя больше не обидит. — Она ощупала его короткие крылышки. Глаза ее подозрительно блестели. — Теперь все будет в порядке.

Бидж вспомнила, как однажды на Пасху она приехала к своим бабушке и дедушке. Дед, фермер, подарил ей новорожденного цыпленка — по крайней мере попытался это сделать: когда он протянул Бидж птенца на ладони, рука его непроизвольно дернулась. Цыпленок свалился, инстинктивно отчаянно хлопая будущими крыльями, и упал на твердый пол. Дед, глядя с открытым ртом на собственную руку, вдруг громко и с горечью рассмеялся. Бидж опустилась на колени перед все еще трепыхающимся птенцом и заплакала.

Конфетка закончил к этому времени осмотр и ласково похлопал Анни по плечу, на памяти Бидж это был чуть ли не единственный случай, когда он позволил себе прикоснуться к студентке. Выпрямившись и сделав шаг в сторону, он сказал:

— Вот и все. Повреждения, кроме сломанной лапы, поверхностные. Теперь дело за хирургом.

— Здесь? — Дэйв окинул взглядом камни и пыль.

— Нет. Там, у нас. — Конфетка выразительно посмотрел на дорогу, явно желая, чтобы путь был уже позади.

— А нельзя, после того как мы наложили шины, просто оставить его здесь?

— А что дальше?

— Ну… когда он сможет летать…

— Даже когда он научится летать, приземляться ему тоже придется. — Конфетка сделал жест в сторону массивного тела. — Ты что, забыл биологию? На ноги птицы приходится изрядная нагрузка, поэтому-то в них самые крупные кости. Как ты думаешь, долго ли проживет птица, если будет падать каждый раз, как вздумает сесть? Или если она снова сломает лапу при неудачном приземлении? К тому же птица рок — хищник: лапы нужны ей для охоты.

Бидж вспомнила, как был унесен в чьих-то когтях олень, взглянула вверх и поежилась.

— Вы считаете, что нам следует прибегнуть к эвтаназии? — спросил Дэйв и тут же зажал себе рот.

— Нет, — ответил Конфетка, метнув быстрый взгляд на наблюдающие за ними глаза. — Не думаю, чтобы это была удачная мысль.

— О'кей. Значит, мы заберем его с собой. — Дэйв оглянулся по сторонам. — Только как? — Он прошел до грузовика, потом вернулся обратно, жестикулируя и громко рассуждая: — Что, если сделать из веток что-то вроде пандуса и по нему втянуть птенца на крышу фургона?

Он стал примериваться, как бы можно было это осуществить, и замер на месте, когда два огромных клюва развернулись к нему, загородив небо. Головы птиц находились так высоко, что были видны лишь их смутные очертания, но крючковатые острия клювов почти касались головы смельчака.

Раздался скрежет когтей по камню, и грифон одним резким рывком, ухватив Дэйва за рубашку и не задев при этом его самого, оттащил неосмотрительного молодого человека в сторону.

Оуэн появился из темноты и смело встал перед смертоносными клювами. Запрокинув голову, он сказал спокойно:

— Эти люди увезут вашего птенца с собой, чтобы вылечить его. — Он развел руками. — Вы же знаете, если бы кто-то из нас причинил ему вред, нам не уйти от генерального инспектора. Мы, как и вы, не сомневаемся, что наказание тем, кто на него напал, будет жестоким.

После нескольких секунд тишины, показавшихся вечностью, клювы немного отодвинулись. Конфетка глубоко вздохнул, а ноги Оуэна, когда напряжение разрядилось, чуть не подкосились.

— Генеральный инспектор, похоже, фигура впечатляющая, — сказал Конфетка.

— Птицы рок — единственный вид, который его не боится, — ответил Оуэн.

— Спасибо, — проговорила Бидж, подходя к Оуэну. Он смущенно улыбнулся в ответ:

— Путешествуя по Странным Путям, мне пришлось научиться разговаривать с разным народом. Иногда только благодаря этому мне и удается остаться в живых. — Он невольно посмотрел вверх, потом вытащил одеяло, расстелил его на земле и решительно опрокинул свою тележку, вытряхнув все содержимое на одеяло. Когда створки крышки были закрыты, они образовывали широкий стол. Оуэн положил поверх еще одно одеяло, чтобы выровнять поверхность.

Ли Энн и Дэйв принесли из грузовика спальные мешки и расстелили и их тоже, так что из тележки получились вполне подходящие носилки на колесах. Филдс подошел к птенцу — в первый раз за все время, — и даже грифон, обернув лапы рубашками Оуэна, чтобы не поранить малыша когтями, предложил свою помощь. Только совместными усилиями всех удалось поднять птенца на тележку, тем более что сломанная лапа требовала особой осторожности.

Конфетка вытер пот со лба:

— Кто-нибудь может придумать, как нам действовать дальше? — Говоря это, он взялся за трос и начал крепить им тележку к грузовику, с сомнением глядя на ее колеса.

Ли Энн высказала вслух то, что смущало и остальных:

— А выдержит ли тележка все рытвины и ухабы?

— Если ехать медленно, все должно быть в порядке, — ответил Конфетка. — В конце концов Оуэн же все время возит ее по здешним дорогам: наверное, она достаточно прочная.

— Думаю, что она выдержит, — отозвался Оуэн. — Но я хотел бы получить ее обратно не в виде обломков, — добавил он, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало особого беспокойства.

Бидж принесла еще одно одеяло и накрыла им птенца, старательно подоткнув со всех сторон.

— Вы поедете с нами?

— У меня тут дела, — покачал головой Оуэн, показывая на свои товары на одеяле. — Я должен присмотреть за имуществом, так что я подожду вас здесь.

Грифон склонил голову набок и внимательно посмотрел на темные силуэты в вышине:

— Думаю, что мне лучше остаться здесь тоже. Желаю вам счастливого пути.

Конфетка сел за руль, грузовик дернулся, медленно разворачиваясь на дороге. Позади него деревья внезапно пригнулись к земле от мощного порыва ветра, потом так же внезапно стало тихо. Великие вернулись к себе в горы.

Ли Энн повернулась к Бидж и отрывисто спросила:

— Тебе было страшно?

— Еще бы.

Ли Энн продолжала пристально смотреть на нее.

— По тебе не было заметно. Ты выглядела как человек, готовый оказаться лицом к лицу со смертью. Бидж закрыла глаза:

— Это просто умение вести себя у постели больного. Анни посмотрела на нее так же внимательно, как и Ли Энн, но ничего не сказала.

Весь остаток ночи они были в дороге. Даже оказавшись на шоссе. Конфетка не рискнул увеличить скорость из-за тележки на буксире, к тому же при выезде с Перекрестка требовалась особая осторожность — нужно было удостовериться, что на карте есть все нужные повороты. Доехав до каменного моста, Конфетка остановил грузовик:

— Как насчет светлых идей — нам ведь нужно сделать так, чтобы тележка не бросалась в глаза, даже в четыре часа утра.

Студенты, сонные и измученные, почесали в затылках.

— У нас найдется большой кусок бумаги или простыня? — неожиданно спросила Ли Энн.

Через полчаса грузовик медленно выехал на четыреста восьмидесятое шоссе, мигая фарами, как положено тихоходному транспорту. Над задней частью тележки, которая теперь выглядела как антикварная повозка, нагруженная столь же ветхими вещами, красовалась сделанная от руки раствором йода на простыне надпись: