Ветеринар для Единорога - О'Донохью Ник - Страница 46

По крайней мере частично человека. Бидж сделала шаг вперед, не веря своим глазам.

Ее тренированный взгляд медика сразу заметил древесные корни, окаменевшую руку, тлеющие волосы и слезящиеся глаза, обратила она внимание и на ветер, дувший ниоткуда и не касавшийся ничего кругом, кроме этой странной фигуры. Первой мыслью Бидж было: какую же боль он терпит…

Кошка-цветочница попыталась дотянуться до мышей, встав на задние лапы. Летучие мыши захлопали крыльями и запищали в ответ. Человек повернул к ним голову:

— Мысль! Память! Не смейте дразнить кошку. — Даже не взглянув на Бидж, он добавил: — Ах, вот и доктор. Скажите, мисс Воган, как вам нравится здесь?

Бидж молча вытаращила на него глаза.

Кошка все пыталась достать лапой мышей, которые, казалось, совсем этим не были обеспокоены.

Существо продолжало:

— Я предполагал, что вы здесь появитесь. Вы можете задать мне вопрос, но только один. Не сомневайтесь в правильности ответа. Что вы хотите знать?

Бидж с ужасом смотрела на ноги-корни, на каменную руку, тлеющие волосы и слезящиеся глаза.

— Могу я чем-нибудь помочь вам? Существо открыло рот, снова закрыло его, несколько секунд подумало и наконец сказало:

— Я знал, что вы спросите об этом, но не мог поверить. Вы можете задать мне другой вопрос.

— Да не нужен мне ответ на другой вопрос. Я хочу знать, чем могу вам помочь.

— Что бы вы ни сделали, чтобы ослабить боль, все будет благом, — ответил он нетвердым голосом. — Спасибо за то, что вы об этом спросили.

Бидж скинула с плеча рюкзачок и стала рыться в Нем. — Это результат проклятья, да? — Она почувствовала себя глупо, задав такой вопрос.

— Гораздо хуже, — существо криво улыбнулось. — Это результат благословения.

— Надо будет поговорить об этом с Богом. — Бидж вскарабкалась по кривым корням-ногам и оперлась на ствол, переходящий в бедро человека, чтобы осмотреть его лицо. Летучие мыши отодвинулись в стороны и возмущенно запищали. Бидж постаралась не обращать на них внимания. — Сейчас посмотрим. В рюкзачке у нее оказалась бутылочка с гормональными глазными каплями, проверив, что на веках нет язв, Бидж закапала лекарство.

— Они предназначены для животных, но вполне годятся и для человека. К тому же ничего другого у меня с собой нет. Я могу оставить вам бутылочку, если вы сможете ею воспользоваться.

— Я найду способ.

— Кто вы? — спросила Бидж, просто чтобы отвлечь его, пока она продолжает осмотр.

— Мое имя Харрал. Я Провидец. Это дар, и его груз вы сейчас пытаетесь облегчить. Бидж спустилась на землю:

— Помогло?

— Да, стало лучше. — Его глаза продолжали слезиться, но это было явно их постоянным состоянием, а не признаком заболевания.

— Слава Богу. А волосы всегда так тлеют?

— Всегда.

— Ну что ж. — Бидж снова нагнулась к рюкзачку, вытащила бинт и сделала из него повязку вокруг головы. — Тлеют только кончики, и повязка не даст им касаться кожи. — Собственные слова показались ей чем-то сюрреалистическим — частью кошмара, когда в любой момент может появиться доктор Трулав и раскритиковать ее работу. — Что-нибудь еще вас беспокоит?

— Я хотел бы снова увидеть солнце. Бидж оглядела сырую пещеру с ее ребристыми колоннами и постоянно растущими сталактитами и сталагмитами.

— Этого я изменить, к сожалению, не могу. Мне очень жаль.

— Я тоже часто сожалею о том, чего не могу изменить. Спасибо за все, что вы для меня сделали.

— Можете вы мне сказать, что с вами произошло? Станет ли вам когда-нибудь лучше?

— А вам, мисс Воган? — спросил Харрал. Она замерла, почти столь же неподвижная, как и Провидец.

— Этого я не знаю. Говорить так жестоко.

— Простите меня. Только жестокость мне и была оставлена.

— Тогда и вы простите меня. — Бидж наклонилась, чтобы взять на руки кошку-цветочницу.

— Подождите. — В его голосе прозвучало искреннее волнение. — Может быть, мне удастся сделать и что-то хорошее, в благодарность за то, что вы сделали для меня. — Провидец по очереди посмотрел на обеих летучих мышей. — Как много могу я открыть ей?

Мыши недовольно зашевелились, наблюдая за девушкой.

Харрал тоже повернулся к Бидж.

— Мисс Воган, не в оплату услуги, но потому, что ваше доброе сердце дает вам на это право, я скажу вам три вещи, касающиеся вашего будущего. Мои слова будут туманны — такова природа пророчества.

— А почему пророки не могут ничего говорить прямо? — спросила Бидж.

Харрал немедленно ответил ей:

— Потому что, если бы я сказал: «Поверните налево у светофора, дойдите до биржи и продайте свои акции» Дженерал Электрик «, то это было бы изменением будущего, а не его предсказанием. Я был бы тогда консультантом, а не пророком.

— Ox. Понятно. Спасибо. Какие три вещи вы мне скажете?

— Первое: почему в вашем мире золото ценится выше, чем свинец?

— Потому, что его меньше.

— Тогда насколько драгоценна остающаяся вам жизнь, и готовы ли вы рискнуть тем, что сделаете ее еще более драгоценной?

Бидж некоторое время ошарашенно молча смотрела на Провидца, потом сказала:

— Пожалуй, готова.

— Но вы не знаете наверняка. А доктор должен знать, а не гадать. И не понимайте мои слова буквально, помните, это — предсказание. — Он покачал головой, но осторожно, чтобы не сдвинуть повязку.

— Второе: почему вы не страдаете от того, что кошка-цветочница выглядит как покрытая цветами кочка?

— На это легко ответить: я знаю, что на самом деле это кошка.

— Верно. — Провидец наклонился вперед. — Но синеспинки страдают, когда замаскировавшаяся кошка их ловит и съедает. Они за цветами не видят кошки.

— Это относится к событиям на Перекрестке или к моей жизни в моем мире? — спросила Бидж. Харрал усмехнулся:

— Цветы все-таки обманывают вас, доктор. Каждый имеет одну-единственную жизнь. Не давайте обмануть. себя покрытой цветами кочке, где бы она ни была и какой бы знакомой вам ни казалась.

Бидж решила, что туманность пророчества не особенно приятна.

— Относится ли это к Моргане? Той, которая здесь, и той, которая у меня дома? После паузы Харрал сказал:

— Замечательно. Хотел бы я, чтобы король Брандал был столь же восприимчив. — Мысль и Память недовольно запищали, и Провидец раздраженно сказал им:

« Хорошо, хорошо, я больше не буду об этом «.

— Третье: я спою вам. — Провидец запел ужасным скрежещущим голосом: Fas et nefas ambulant Репе passu pan.

Oаррал резко оборвал пение и обратился к Бидж:

— Скажите мне, о чем вы думаете. Бидж подумала, что разговор напоминает беседу с грифоном, только без того же очарования.

— Это латынь? Что эти слова значат?

— О, я не могу сказать вам, что это значит. Но перевод, в грубом приближении, таков:» Добро и зло гуляют рука об руку. В том-то и дело, чтобы научиться отличать их друг от друга «. — Существо сложило руки на груди. — Хотите ли вы о чем-то меня спросить?

Бидж произнесла тихо и напряженно:

— Можете вы сказать мне, больна я или нет? Летучие мыши возбужденно захлопали крыльями. Харрал после долгой паузы ответил:

— Нет. Не могу.

— Тогда вы не можете сказать мне ничего для меня важного. — Спохватившись, Бидж добавила вежливо: — Спасибо за то, что вы пытались.

— Здесь нет разницы. — Он грустно посмотрел на девушку. — В конце концов пророчество остается точным, даже если из него нельзя извлечь пользы. На этот раз по крайней мере я очень старался помочь. Прощайте, Бидж, и помните, что, оказавшись лицом к лицу с проблемой смерти, вы не избавлены от необходимости разрешать проблемы жизни.

Бидж положила на сталагмит, ближайший к Провидцу, марлю и поставила на нее бутылочку с каплями.

Кошка-цветочница, которой надоела бесполезная охота на летучих мышей, сидела теперь на краю источника и пыталась поймать рыбку. Это ей не удалось тоже, и животное возмущенно принялось отряхивать воду с лапы.

Бидж подняла ее и прижала к себе.

— Пошли, нам пора. — Она неуверенно посмотрела на Харрала: — С вами будет все в порядке?