Ветеринар для Единорога - О'Донохью Ник - Страница 26

— Сбор! — заорала Феларис, и все солдаты устало поднялись.

День тянулся бесконечно — утомительное и однообразное повторение воинских приемов. Сначала они, разбившись на пары, отрабатывали бой на мечах, потом учились отражать удары щитом и, наконец, сражались, вооруженные тем и другим.

Брандал обнаружил, что Рейц удивительно искусный противник. Он был силен и, по крайней мере сначала, двигался легко и быстро. Наконец, запыхавшись, Рейц признал:

— Кудрявый, ты сражаешься лучше, чем я думал, — и быстро добавил: — Конечно, тебе нужна шлифовка, и когда-нибудь я мог бы кое-что тебе показать. Где ты учился бою?

— По гостиницам и тавернам. — Брандал, заметив, что капитан смотрит в их сторону, сделал выпад мечом. Рейц с кряхтением отразил удар щитом.

— Нам стоит поработать с тобой без свидетелей. Больше риска — больше славы. Как ты думаешь, сколько времени нам потребуется, чтобы добиться повышения?

Рейц снова погрузился в мечтания. Брандал заметил, что, даже строя воздушные замки, Рейц умудрялся переложить всю работу на него, а за собой оставить все выгоды. К концу дня Рейц был уже хозяином дворца, куда короли и королевы приходили к нему на поклон, нагруженные данью.

Солдаты вокруг Брандала казались равнодушными, но упорно сражались — устрашающе послушная военная машина. И весь день группы изможденных мужчин и женщин продолжали свой бег вокруг лагеря, не замедляя шага и не отдыхая.

Наконец раздался крик:

— Обед!

Воины отряда, в который входил Брандал, со вздохом облегчения составили мечи и боевые топоры на деревянную подставку; за этим присматривал капрал с квадратной нашивкой на плече. Король дождался момента, когда женщина зевнула, и громко стукнул по подставке, делая вид, что ставит туда меч.

Брандал заметил, однако, что никто из солдат не вернул кинжалы. Он осторожно проверил, на месте ли его собственный: меч стоило использовать только в самом крайнем случае.

Безоружные мужчины и женщины потрусили к лагерю, громко пыхтя и отдуваясь. Это казалось единственным следствием целого дня напряженных тренировок.

— Если бы я так бегал каждый день, — сказал Брандал Рейцу, — я был бы уже полумертвым.

— Ничего подобного. Ты был бы в форме. — Рейц почесался под пропотевшей рубахой. — На самом деле это как раз то, что нужно.

Группа солдат подошла к бочке с водой; теперь уже никто не возился с кружкой — люди черпали воду ладонями, плескали себе в лицо и на волосы и с хохотом трясли головами так, чтобы брызги летели на соседей. Потом все потянулись к палатке-кухне и сгрудились вокруг нее до странности тесной толпой.

Брандал встал в очередь и получил свою порцию: кусок баранины и полкружки вина. Отойдя от палатки, он оглянулся — посмотреть, где располагаются с едой остальные. Баранина пахла весьма аппетитно — то ли за время его отсутствия повара стали готовить лучше, то ли он был более голоден.

Многие солдаты, отхлебывая из кружек на ходу, подошли к группе безоружных новобранцев и остановились рядом в ожидании. Брандал присоединился к ним, постаравшись оказаться рядом с Рейцем.

— А теперь что?

— Да, верно: тебя же не было, когда это началось. — Он ухмыльнулся. — Стоит посмотреть.

Толпа сгрудилась вокруг нескольких человек в центре. Те исчезли из виду, и оттуда раздались крики боли и визг. Брандал попытался заглянуть между стоящими вокруг, но все были слишком заинтересованы происходящим и теснились так, что Брандал ничего не смог разглядеть.

Из кухонной палатки вышел повар, нагруженный двумя огромными ногами; обе были покрыты рваными ранами и уже начинали вонять. Ноги были слишком тяжелыми, чтобы повар мог их нести, и он просто тащил их по земле. Брандал поморщился; крики вокруг него стали громче, и у него вдруг появилось ужасное подозрение.

Повар бросил одну ногу в грязь, а вторую раскрутил в воздухе и подбросил вверх с криком:

— Давай!

Нога просвистела в воздухе, и, прежде чем она упала на землю, за ней последовала вторая — и тут же в обе вцепились яростно рычащие волки. Звери отчаянно тянули добычу к себе, огрызаясь друг на друга. Еще несколько животных с визгом толпились вокруг, стараясь подобраться поближе к мясу и рыча на других, но инстинкт стаи не позволял им вступить в бой.

Брандал с отвращением отвернулся. Этим бойцам не требовалось оружие.

Стоящий рядом Джекен равнодушно сказал какой-то женщине:

— Вчера было лучше, — и оба они, потеряв интерес, пошли прочь.

Брандал вопросительно посмотрел на Рейца, который казался смущенным.

— Вчера, — пряча неловкость, сказал он, — бедняга был еще жив. Ругал всех по матушке, а когда клыки вонзились в него, вспомнил про собственную. Даже мне стало дурно. Я бы придушил несчастного, да зрители не дали.

— Дезертир? — Брандал постарался, чтобы голос его не выдал.

Рейц потряс лохматой головой:

— Вор. Дезертиров подвешивают так, чтобы волкам приходилось прыгать. Тогда все длится дольше. Кудрявый, нам с тобой здесь нечего делать. Найти бы местечко поспокойнее, грабили бы мы сироток да трахали бабенок помоложе.

Брандал хотел возразить, но действительно — что угодно показалось бы предпочтительным по сравнению со здешним обедом.

Волки уже почти разделались со своей добычей. Один из них отделился от стаи, подошел к Феларис и стал теребить ее лапой, жалобно глядя на женщину. Она бросила в зверя камнем, он отскочил, но вернулся, отвратительно подобострастный, и снова потеребил лапой ее ногу.

— Ладно, — сказала она наконец. — Я приведу ее. — Феларис вошла в дом Морганы.

Дом, вдвое больше любого строения в лагере, был сложен из темного камня. Его дверь, завешенная кожаным занавесом темно-красного цвета, была очень высокой:

Моргана была не из тех, кто наклоняется.

Занавес откинулся в сторону, и из двери появилась сама Моргана.

Даже теперь, зная о ней все, Брандал почувствовал, как у него перехватило дыхание. Ее рыжие волосы волной падали на спину; тонкие, мускулистые, прекрасной формы руки странно двигались при ходьбе; неспешный с виду шаг по скорости не уступал рыси лошади. Она казалась всегда недовольной и всегда стремящейся оказаться где-то в другом месте.

Брандал смотрел на нее с болью в сердце; она была прекрасна.

Но на неподвижном лице Морганы не появилась улыбка, а в ее волосах, взметнувшихся при движении, были заметны седые пряди. Свежий шрам на шее был припухшим и воспаленным. Моргана безразлично оглядела обедающих воинов и, отвернувшись, направилась к волкам.

Брандал старался держаться подальше: Моргана слишком хорошо его знала, чтобы обмануться видом наемника.

Прикорнувший после обеда солдат Барлиен оказался у нее на пути. Какой-то друг, или по крайней мере доброжелатель, выкрикнул предостережение, и Барлиен резко приподнялся и даже почти успел убраться с дороги.

Правая рука Морганы сделала неуловимое движение. Казалось, в руке ничего нет, но Брандал знал: Моргана всегда вооружена. Барлиен вскрикнул, схватившись за шею, и рухнул на землю.

Моргана прошла мимо, не замедлив шага. Единственным признаком того, что она заметила случившееся, было медленное, ласкающее движение, которым она потерла руки, как бы умывая их в крови.

Она сделала знак волкам, и те пошли за ней послушно, как верные псы. Они шли цепочкой — Брандал не мог определить иерархии в стае — и расселись вокруг каменного строения неподалеку от лагеря.

Солдаты, глазевшие на волков, постепенно разошлись. Рейц облизнул губы, бросил взгляд на свой бурдюк с вином и сказал Брандалу:

— Зайди ко мне попозже. — Он побрел к своей лачуге, ласково поглаживая бурдюк. Брандала он не пригласил.

Это вполне того устраивало: ему нужно было пробраться в дом Морганы. Он обошел его кругом, притворяясь незаинтересованным, исподтишка высматривая часовых. Их не оказалось: очевидно, Моргана не опасалась нападения. Пожалуй, если учесть свирепость лагерных порядков, она имела для этого все основания.

Из шеренги волков, окруживших каменное здание, донеслось рычание и визг боли. Все головы повернулись к ним, и Брандал быстро проскользнул в дверь.