Исцеление Перекрестка - О'Донохью Ник - Страница 57

Бидж чуть не сказала «нет».

— Подожди, пока во всем разберешься, тогда и решай.

— Пока во всем разберусь… — Он смотрел в пустоту. — Поэтому-то мне и нужно учиться. Как научиться разбираться?

Бидж почувствовала, что запуталась: учить грифона оказалось не таким легким делом.

— Ты будешь разговаривать с другими, сравнивать, совпадают ли твои решения с теми, которые принимают они. — Она постучала пальцем по книге. — Будешь читать о поступках людей и оценивать их.

Роланд поднялся.

— Я хотел бы взять некоторые книги с собой. В чем я мог бы их нести?

Как типично для грифона, подумала Бидж, так заботиться о построении фразы.

— Что-нибудь найдется. Сейчас вернусь. — Она вошла в дом. Ее старый рюкзак был изрядно поношенным, но все еще годным в дело; у Бидж с ним было связано слишком много воспоминаний, чтобы выбросить его.

— Ты берешь его, когда отправляешься на битву? Бидж улыбнулась, потом вспомнила — действительно, ей несколько раз случалось иметь рюкзак с собой во время стычек.

— Да, но это не основная его функция.

— Тогда я буду его носить, — сказал Роланд серьезно. — Как рыцарь носил бы щит с гербом.

Бидж, подчинившись внезапному порыву, нарисовала на рюкзаке тройную эмблему: ногу с копытом, когтистую лапу, человеческую ногу.

— Это подойдет — единственный герб, который мне случалось видеть на Перекрестке.

Роланд нахмурился и решительно сказал:

— Мне хотелось бы, чтобы там еще был грифон. Бидж надела рюкзак ему на спину и похлопала подростка по плечу:

— Вот теперь так и есть.

— Благодарю. — Роланд очень серьезно смотрел на Бидж. — Я признателен судьбе за то, что родился в мире, где существует такая добродетель и отвага.

Бидж, которой пришлось на Перекрестке столкнуться и со скрытностью, и с наркоманией, и с предательством, сказала только:

— А я просто рада, что ты родился. — Она смотрела ему вслед: Роланд летел, с известным трудом поднимая рюкзак с книгами. Бидж вздохнула и пошла в дом знакомиться с присланной грифоном литературой.

На следующий день, когда Бидж, еще не совсем проснувшись, на рассвете вышла из дому, Роланд уже ее ждал. Он оказался не один.

Другой грифон, тоже подросток, отличался ярким медным оперением.

Оба уже держали в лапах книги и были погружены в чтение. Увидев Бидж, они приблизились — второй грифон более осторожно и застенчиво. Он чуть отстал от Роланда, словно охранял его сбоку. Бидж догадалась, что это было проявлением не страха, а благовоспитанности и уважения.

— Это мой лучший друг, — представил его Роланд. — Мы вместе охотимся, сражаемся и обо всем разговариваем.

— Раз ты друг Роланда, то добро пожаловать, — ответила Бидж. Ей представилось, что грифон-отец сказал бы на это: весьма уместное употребление условного наклонения.

— Я очень рад, — с облегчением сказал Роланд. — Мне очень хотелось, чтобы вы познакомились. Его зовут… — Он смущенно умолк.

Бидж улыбнулась и подняла руку: второй грифон напрягся и раскрыл клюв. — Мне нужно знать только, как можно к тебе обращаться.

Он облегченно перевел дух.

— Если ты согласна, я хотел бы называться Оливером. — Оба подростка выжидающе смотрели на Бидж. Она вспомнила Оливера из «Песни о Роланде».

— Конечно. — Почему-то в присутствии юных грифонов, которым был всего месяц от роду, она чувствовала себя ужасно старой.

— Так можно?

— Я не даю тебе имени, — терпеливо объяснила Бидж. — Вы сами выбираете их себе.

— Но ты наша наставница. Ох, Боже мой…

— «Наша»?

Оливер преклонил перед ней колени, согнув передние лапы.

— Если ты согласишься учить меня. У Бидж мелькнула идиотская мысль: «У меня же нет диплома учителя». Вслух же она сказала:

— У меня ведь остается моя ветеринарная практика — эти обязанности всегда будут на первом месте. В остальном же… — она сдалась, — я сделаю все, что смогу.

Оливер облегченно и чуть напыщенно ответил:

— Тогда все хорошо.

Урок прошел успешно, хотя и прерывался чаще, чем накануне: юные грифоны желали разыгрывать то, о чем читали. Бидж смотрела, как Роланд и Оливер сражаются на лужайке, выставив когти и широко расправив крылья (в геральдике такая поза называется «оплот», напомнила себе Бидж). Они рассекали лапами воздух, внимательно озирали окрестности и явно наслаждались жизнью.

«Когда я лишилась этой радости взросления и превратилась во взрослого человека?» — спросила себя Бидж.

Однако, несмотря на отвлечения, урок приобрел дополнительную живость: грифоны спорили и обращались к Бидж за тем, чтобы она их рассудила.

Самая горячая дискуссия развернулась, когда Оливер с любопытством и — что было нетипичным для грифона — со смущением поинтересовался:

— Кто был лучше — король Артур или Робин Гуд? Прежде чем Бидж успела что-нибудь сказать, Роланд решительно ответил:

— Король Артур, потому что Робин Гуд просто делал добро в плохом мире, а король Артур должен был принести добро в плохой мир.

— Но Артур спал со своей сводной сестрой, пытался убить свою законную супругу и истребил новорожденных мальчиков в Британии, — возразил Оливер. — Это делает его хуже Робин Гуда.

Роланд в возбуждении захлопал крыльями.

— Мы просто не знаем обо всех поступках Робин Гуда, а про короля Артура знаем больше. — Бидж встревожило то, что они говорили об обоих персонажах как о реальных героях, но она не знала, как сказать об этом двум мифическим животным.

Юные грифоны повернулись к Бидж.

— Кто из них был лучше?

Бидж проклинала в душе грифона-отца, взвалившего на нее эту работу.

— Я думаю, — сказала она наконец, — что нельзя оценить этого, если не представить себе, как вел бы себя каждый из них на месте другого. — Она помолчала, вспомнив доброго короля Брандала, единственной слабостью которого была любовь к Моргане — любовь, принесшая так много бед Перекрестку. — На долю Артура выпала более тяжелая задача. Может быть, Робин Гуд сделал бы на его месте такие же или еще худшие ошибки. — Она снова помолчала, думая о том, что сама же привела на Перекресток молчунов, а потом грим и Гредию. — Думаю, — закончила она, — что, когда ты правишь страной, любые твои ошибки перестают быть незначительными.