Исцеление Перекрестка - О'Донохью Ник - Страница 41

Коди с набитым ртом пробурчал:

— Тогда ради чего же все это затевалось?

— Никому из нас эта практика не нужна, — решительно заявил Мэтт. — Это просто потеря времени, а — Бог мне свидетель — времени у нас мало. У Конфетки Доббса на то какие-то свои сумасшедшие резоны — может быть, исследовательская работа.

В течение нескольких минут царила тишина. Наконец Фрида сказала:

— Я думаю, он этим занимается, потому что это нужно животным. — Она тут же почувствовала себя дурой, но никто ничего саркастического ей не сказал.

Мэтт нахмурился.

— Единорогам это было нужно, наверное, будет нужно и следующему пациенту. Но нам такое ни к чему. Нам нужны знания о домашних и сельскохозяйственных животных — лошадях и коровах, овцах и козах…

— Ну, братишка, — с чувством сказала Валерия, — без дополнительных знаний о лошадях я как-нибудь обойдусь.

— А я готов пожертвовать свиньями, — весело добавил Коди.

Мэтт раздраженно начал поправлять свою и без того безукоризненную прическу.

— Как вы не понимаете? Приобретенный опыт пригодится при работе с другими животными, даже если знания не понадобятся. Все это отражается в вашем дипломе, а наниматели смотрят именно на него. Вы же не можете явиться к работодателю и заявить, когда он поинтересуется вашим опытом: «Ну а еще я работал с единорогами». — Он оглядел остальных. — Представьте себе такое.

В чем-то он прав, подумала Фрида. С этой точки зрения эта практика была самой бессмысленной работой за все время обучения в колледже.

Но она подумала и о том, чего лишится, отказавшись от практики.

— А он говорил, с какими конкретно пациентами предстоит иметь дело?

Валерия сказала, явно рассчитывая вызвать смех:

— Кентавры и акушерская помощь им. У Конфетки я видела страниц десять рукописных заметок с постскриптумом, написанным студенткой по имени Ли Энн Гаррисон.

— Волки-оборотни, — в шутливом ужасе прошептал Коди. Потом он перестал притворяться и сказал просто: — Конфетка, правда, сказал, что он может и отказаться от них, если подвернется работа с крупным рогатым скотом или чем-нибудь еще.

— А я должен, — тихо сказал Мэтт, — найти все, что смогу, про дронтов. Можете себе представить работу с животными, которые вымерли?

— Это почище чем иметь дело с чисто мифическими существами, — задумчиво сказала Валерия. — Но все-таки, Мэтт, почему ты так завелся?

— Эта затея просто смешна, — натянуто ответил тот. — Пользы нам никакой, да и вообще не дело для ветеринарного колледжа.

— И это все? — спросил Коди. — Некоторые курсы, которые я слушал, ничем не лучше. Например, доктор Линдсей делает коровам клизмы из кофе или дает оленям марихуану перед операцией.

Доктор Клорис Линдсей, коллега Конфетки, проявляла большой интерес к альтернативной и народной медицине. Фрида видела, как она вливала ложку виски в рот новорожденному жеребенку или поила пивом лошадь, у которой были колики. Однако некоторые ее увлечения, вроде акупунктуры, могли дать и практические результаты. Другие ее затеи были просто забавны, но они по крайней мере не сопровождались жестокостью по отношению к подопытным животным. Фрида решила для себя, что обязательно сохранит записи по курсу токсикологии, который читала Линдсей, и постепенно отсеет нелепые предположения и глупости.

Мэтт снова провел рукой по волосам, и Фрида впервые осознала, каким стрессом может оказаться стремление во всем быть безупречным.

— У меня нет на это времени. Терять время зря я не могу. Я намерен отказаться.

— Не уверена, что Конфетка позволит нам прекратить практику, — медленно проговорила Валерия. Можно было отказаться почти от любого из предметов в ветеринарном колледже, но только на последнем курсе: до того все они были обязательны. К тому же обычно такой отказ вел к задержке с окончанием колледжа. Определить, каков статус проводимой Конфеткой практики, было нелегко.

— Я знаю, — кивнул Мэтт. — Поэтому я хочу, чтобы колледж заставил его ее прекратить.

Сердце Фриды сжалось. Она не знала, что ждет ее впереди, но с того момента, когда единорог изменил для нее свой цвет и позволил обнять себя, она мечтала о продолжении практики.

— Ты не можешь это сделать. — Она спохватилась, когда все обернулись к ней. — Я хочу сказать: ты не можешь никому рассказать, что он заставлял тебя оперировать единорога. Ты ведь сам это признал.

Валерия с облегчением улыбнулась.

— Она тебя поймала, Мэтт. Даже если тебе не нравится, чем занимается Конфетка, что ты можешь поделать?

Мэтт медленно и отчетливо произнес:

— Я могу написать жалобу декану — на то, что доктор Доббс использует не по назначению учебное время и фонды.

На это нечего было возразить. У Конфетки еще не было контракта с колледжем; такого рода обвинение сведет для него на нет все шансы заключить контракт на длительный период.

— Я против этого, — медленно сказала Валерия.

— Я тоже, — с облегчением заявил Коди.

— А ты, Фрида?

— Я не уверена, что он делает что-то неправильное, — протянула девушка.

— А если бы была уверена, подписала бы жалобу?

— Только если ты сможешь доказать это, — вмешался Коди.

Валерия кивнула.

Теперь все ждали ответа Фриды. Она неохотно сказала:

— Я должна быть абсолютно уверена. И я хотела бы сначала поговорить с ним, узнать, что он может сказать в свое оправдание.

Мэтт покачал головой.

— Такие вещи делаются только по правилам. Если бы он обвинил тебя в плагиате, — Фрида поморщилась, — он бы обратился к коллегии ветеринаров, а не стал бы взывать к твоей совести. Лучше действовать по правилам.

Валерия нахмурилась.

— И все-таки ничего не получится. Как ты можешь доказать, что он использует медикаменты не по назначению. если ты не укажешь, на что они пошли? Хотя…

Мэтт кивнул.

— Именно. Написать правду он не мог, поэтому каждый раз ему приходилось что-то придумывать. Мне не нужно доказывать, что он сделал что-то не то, достаточно показать, что он не делал того, что декларировал.

Остальные молча смотрели на него. Мэтт закончил.

— Так что решено. Мы явимся на практику и будем записывать ход занятий и наши действия, а главное, точно фиксировать, какие производятся затраты.