Исцеление Перекрестка - О'Донохью Ник - Страница 117

Дорогу открыть оказалось легко, словно она никогда по-настоящему и не закрывалась. Только начала в этой стране чувствовалась хоть какая-то влага. Потом постепенно пыль одела растения по сторонам тропы, легла на одежду путников, даже на шерсть грим. Звери послушно бежали, высунув языки, некоторые скулили от полученных в сражении увечий. Фрида настояла — под неусыпным надзором Роланда — на том, чтобы зашить самые страшные раны грим. Бидж присоединилась к ней, но они, по настоянию грифона, не применяли обезболивающих средств. Новая предводительница грим хватала за лапы и подгоняла отстающих, как пастушеская собака, явно наслаждаясь страданиями визжащих от боли сородичей. Бидж обратилась к ней:

— Это ты теперь Гек?

— Гек? Нет, — тявкнула та. — Был только один Гек. Он теперь мертв. Здорово с ним разделались.

Интересно было смотреть, по крайней мере вначале. Меня зовут Гель.

— Гель… — Бидж не спускала глаз с дороги, стараясь сделать ее как можно более извилистой. — Тебе скоро придется возглавить их…

— Я уже предводительница. — Она толкнула хромого зверя, и когда тот споткнулся, схватила его за горло и швырнула на землю. — Что может быть лучше этого?

Бидж оглянулась на красновато-рыжее тело в пыли. Остальные грим только посмеивались, посматривая на товарища, которому не повезло.

— Не во всех мирах вам будет житься так же легко, как на Перекрестке.

— Ну и что? Мы выкрутимся. — Гель улыбнулась, показав все зубы. — Мы позаботимся о том, чтобы не скучать.

— Я знаю.

Растительность теперь стала более чахлой, вокруг поднимались облака пыли. По обеим сторонам дороги росли юкки, и ящерицы, испуганные появлением грим, удирали на перепончатых лапках, словно пыль была водой.

Над головами заверещала какая-то птица. Гель посмотрела в ее сторону голодными глазами.

— Мы бывали здесь раньше. Не очень-то много здесь пищи.

— Мы уже почти добрались, — ответила Бидж. Она свернула налево, и грим, окруженные со всех сторон грифонами, последовали за ней. Диведд, замыкавший шествие, вытащил меч.

Теперь они стояли на вершине холма.

Цветы, которые цвели здесь раньше, увяли. На деревьях виднелись засохшие ветки. Поток у подножия холма, превратившийся в еле заметную грязную струйку, тек в глубине оврага, склоны которого уже не скреплялись корнями засохшей травы. Земля была усеяна белыми высохшими костями.

Гель недоверчиво огляделась, принюхиваясь.

— Как это случилось?

— Вы уничтожили всех животных, которые ели траву, — из-за спины Бидж ответила Фиона и показала на обнаженные эрозией кости. — Сорняки задушили цветы, пчелы и бабочки погибли, птицы, питающиеся насекомыми, вымерли… Это называется катастрофическими изменениями.

Бидж кивнула на обмелевший поток.

— Но все же здесь еще есть вода. — На жидкой грязи у берега виднелись следы маленьких лап. — И некоторые животные уцелели. Может быть, вам придется попоститься, пока их популяция не увеличится. — Бидж с трудом находила подходящие слова. — Вы научитесь заботиться об этом мире.

Мимо медленно пролетел ворон. Все грим проводили его голодными глазами. Птица уселась на засохшем дереве и, в свою очередь, с интересом взглянула на грим, готовая к долгому ожиданию.

— Мы вернемся, — сказала Гель. — Мы очень сообразительны и изобретательны, мы найдем дорогу.

Бидж попятилась, не сводя глаз с грим. Диведд встал рядом с ней, описывая Танцором зловещие круги. Позади них Фиона и грифон тоже были настороже.

Когда Бидж двинулась обратно, дорога замерцала и стала расплываться. Грим кинулись следом, удерживаемые только страхом перед оружием. Гель прыгнула, метя в горло Бидж. В руках Диведда блеснул Танцор, и предводительница грим получила сильный удар по морде.

Обхватив лапами нос, Гель завопила:

— Не бросайте нас! Здесь же сухая, безжизненная страна! Мы здесь погибнем. И как удастся нам здесь развлекаться?

— Вы найдете способ. Вы же очень сообразительны и изобретательны, не забудь.

Бидж палкой провела черту поперек тропы. Это было похоже на то, как закрывается дверь из матового стекла: горячий воздух заструился там, где мгновение назад лежала дорога.

Грифон с недоверием смотрел на то место, где она только что была.

— Можно ее открыть снова?

— Не знаю, кто, кроме меня, мог бы ее открыть, — ответила Бидж, но тут же поняла, что это неудовлетворительный ответ: грифоны, да и некоторые другие крылатые, были способны перелетать из мира в мир. — По крайней мере это все, что я могу сделать.

— Почти все, — вмешался Диведд. Он обогнул Бидж, с легкостью неся одной рукой камень размером с арбуз, положил камень на склоне холма выше большого валуна, воткнул Танцора между камнем и валуном и навалился на меч. Камень ушел в землю, но валун сдвинулся совсем немного.

— Не поможет ли мне кто? — пропыхтел Диведд. — Чертов валун тяжелее, чем слезы мертвеца. — С помощью грифона он поставил наконец каменную плиту вертикально. Под руководством Бидж на нем нарисовали картинку: череп травоядного животного и увядший цветок. — Будет это понятно кому-то, кроме нас? — засомневался Диведд.

— Должно быть понятно, — ответила Бидж. — Чтобы находить дороги, нужно обладать интеллектом.

— В таком случае, — сообщил грифон, — я собираюсь тоже внести свою лепту. — Легко погружая в скалу коготь, он начертал на ней: «Lasciate ogniti speranza, voi ch'entrate». — Отступив на шаг, он полюбовался своей работой.

Кружка задумчиво произнес:

— «Оставь надежду, всяк сюда входящий…» Однако путешественники, не знающие итальянского, все же могут попасть в беду.

— Это только побудит их читать Данте, — ответил грифон.

Фиона оставила в баке грузовика совсем мало бензина; лампочка, предупреждающая о том, что горючее кончается, заморгала на панели задолго до того, как Бидж добралась до Кендрика. Всю дорогу, преодолевая многочисленные повороты и подъемы, она ждала, что двигатель вот-вот чихнет и заглохнет. Последние десять миль, уже в пределах Виргинии, лампочка больше не мигала, а горела непрерывно, и все пассажиры грузовика не спускали с нее глаз.