Исцеление Перекрестка - О'Донохью Ник - Страница 115

Гек, пригвожденный к месту, рычал и пытался вырваться, но скоро мог уже только визжать от боли.

Фрида зажала уши руками, но тут же, к удивлению Бидж, отвела руки и стала, не отводя глаз, смотреть на казнь.

Следующие несколько минут были самыми длинными в жизни Бидж. Соплеменники Бонди, Полита и ее народ, молодые грифоны, Кружка и остальные люди тоже наблюдали. Из толпы грим сначала доносились заинтересованные повизгивания, но потом и они умолкли, и не стало слышно ничего, кроме воплей беспомощного Гека.

«Я не играю по таким правилам», — подумала Бидж; она терпела так долго, как только могла, но в конце концов не выдержала.

— Грифон…

— Да?

— Пожалуйста, кончай.

— Так, как он поступил с Бонди, или как-нибудь более изобретательно?

— Отец, — умоляюще произнес Роланд, — немного милосердия смягчит нашу печаль по погибшим сегодня.

После долгой паузы грифон кивнул.

— Да, вероятно, ты прав. — Он внимательно посмотрел на сына — и это не был его обычный взгляд хищника. — Что ж, это будет для меня чем-то новым. — Гек умер еще прежде, чем он договорил. Грифон поднял глаза от тела. — Бидж!

Бидж удивленно вздрогнула:

— Да.

Грифон редко сообщал кому-то собственное имя; может быть, поэтому он и других обычно не называл по именам — даже Конфетка был для него всегда «доктор Доббс».

— Ты до сих пор успешно со всем справлялась: командовала войском, заключала договоры, выносила приговоры. Однако мне не кажется, что это именно то, чего ты хочешь от жизни. — Бидж отчаянно помотала головой, с трудом сдерживая слезы. Лорел, почувствовав что-то неладное, залепетала и стала дергать мать за волосы. — Однако нам нужен правитель, король. Если не ты, то кто?

— Существует единственный подходящий кандидат — ты это прекрасно знаешь. Да что там — ты же это давно уже планировал. — Говоря это, Бидж осознала, что так оно и есть.

Грифон преклонил колени перед Роландом.

— Прости мне этот окровавленный клюв, мой повелитель…

— Отец! — Роланд рухнул на колени сам и попытался поднять грифона, потом оглянулся на молча стоящих вокруг людей и медленно и неохотно выпрямился.

Бидж тоже преклонила колено. Все остальные, даже Полита, последовали ее примеру.

Роланд посмотрел на склонившихся перед ним воинов: их раны и увечья после битвы были еще свежи — и медленно кивнул.

— Что ж, тогда я буду править вами. И служить вам. Поднимитесь.

Молодые грифоны радостно подпрыгивали, развернув крылья. Роланд подозвал Оливера, который, как всегда, был рядом.

— Когда я не смогу вести своих товарищей, это будешь делать ты.

Оливер склонил голову.

— Как пожелаешь, мой повелитель. — Гордость в его голосе свидетельствовала, что он давно уже хотел так назвать Роланда.

— Сейчас мы должны позаботиться друг о друге — перевязать раны, утешить скорбящих, похоронить павших. Среди нас мало погибших, — мышцы орлиной шеи и львиного туловища напряглись, — потому что грим хотели захватить нас живьем. Даже один ускользнувший от ожидавших его мучений — казалось им слишком много.

Уцелевшие соплеменники Бонди, стоя рядом с кентаврами, рыдали, не сдерживая слез. Роланд сделал шаг вперед и коснулся щеки погибшего вождя так нежно, словно срывал цветок. Потом неожиданно повернулся к Полите:

— Госпожа… Каррон, — тут же поправился он, — я знаю, этот человек сделал тебе и твоему народу так много зла, как только может сделать представитель одного вида — другому. Все, что я могу позволить себе просить… — Роланд заморгал, но продолжал: — В конце концов он рисковал жизнью и погиб ради нас всех. Я буду очень, очень благодарен тебе, если ты придешь, когда я буду хоронить его.

Полита глубоко вздохнула и зажмурилась; мускулы напряглись под ее все еще покрытой шрамами конской шкурой. Когда она открыла глаза, голос ее прозвучал спокойно:

— Не ты будешь хоронить его, Роланд. Он обещал служить Каррону и погиб, сражаясь вместе с кентаврами.

Мы соорудим для Бонди погребальный костер — как это принято в нашем племени, если только его собственный народ не станет возражать. — Она обратилась к соплеменникам Бонди: — Мы будем рады, если вы придете на похороны.

Роланд тоже повернулся к ним. Бидж проследила за его взглядом и впервые заметила, какими потерянными кажутся бывшие рабовладельцы.

— Вы прекрасно себя проявили, — сказал Роланд. — Вы сражались в незнакомой стране, против неизвестного вам противника, и вы спасли этот мир. Я скорблю, что вы лишились вождя… — Не зная, чем утешить людей, Роланд растерянно спросил: — Что я могу для вас сделать?

— Бонди не вернешь, — на ломаном английском неуверенно ответила ему старая женщина. — У нас теперь нет правителя… Как нам быть?

— Выберите себе нового вождя, — ответил Роланд и тут же поинтересовался: — Как вы выбираете нового вождя в обычных обстоятельствах?

— Когда вождь умирает, — ответил старик, теребя седые усы, — мы знаем, кто готов его сменить… Сейчас нет никого. — Он оглядел остальных, и те закивали.

— Понятно, — растерянно протянул Роланд. — Есть ли здесь кто-нибудь, кого вы хотели бы видеть своим предводителем?

Полита прижала руку к губам, когда несколько человек молча показали на нее, и отчаянно замотала головой.

— Пожалуйста, Роланд, не надо!

— Я и не хотел просить тебя. — Он беспомощно показал когтем на Бонди. — Но… они ведь знают только тебя! Пожалуйста, не смогла бы ты править ими, пока они не выберут своего собственного вождя?

Молчание было долгим. Наконец Полита с горечью сказала:

— Им не придется терпеть узду… Пусть будут благодарны за это…

— Никто не сравнится с тобой в величии, — с облегчением проговорил Роланд и поклонился Полите. — Правь этими людьми. — Прежде чем она смогла ответить, молодой грифон двинулся к раненым, отдавая приказы.

Полита подошла к своим новым подданным. Фиона, глядя вслед Роланду, пробормотала:

— Он теперь король? Не представляю себе, как он сможет носить корону.

Бидж следила, как Роланд переходит от одного воина к другому, оказывая помощь, благодаря за мужество, высматривая, где еще он нужен, — и ответила Фионе: