Сказки далеких островов и стран - Мараховска Ванда - Страница 49

Однажды поднялась страшная буря, забушевал ураган. Гремел гром, ветер завывал, а потом молния ударила в царский дворец. Когда все стихло, царь с ужасом увидел, что его волшебное зеркальце исчезло бесследно.

Напрасно они с царевичем обыскали все покои дворца, напрасно заглядывали в самые темные уголки, осмотрели весь сад и весь парк, каждый кустик, каждое дерево — зеркальца они так и не нашли. Пропало оно бесследно, точно в воду кануло.

От огорчения царь не ел, не пил, ни сна, ни отдыха не знал, никого не хотел видеть и в конце концов тяжело заболел.

— Батюшка, — сказал царевич, — я дойду хоть до конца света, а твою потерю найду.

— Иди, сынок, поброди по разным странам, поищи мое сокровище, а я буду днем и ночью дожидаться твоего возвращения. И вот тебе мой царский перстень. Надень его на безымянный палец. Если окажешься на перепутье и не будешь знать, в какую сторону пойти, подбрось его в воздух. Если он слева упадет — иди направо, если справа — иди налево, если назад полетит — возвращайся, а если прямо покатится — иди смело вперед.

Царь горячо обнял на прощанье сына и благословил его. Царевич, не оглядываясь, тут же вскочил на коня и двинулся в путь.

Ехал он семь дней, семь ночей, пока не оказался у подножия черной скалы, высящейся на распутье на опушке леса. Отсюда расходились четыре дороги на четыре стороны света.

Царевич, не зная, какую из четырех дорог выбрать, слез с коня, снял отцовский перстень с пальца и подбросил его в воздух. Перстень сверкнул в утреннем луче солнца и упал налево от царевича. Тогда свернул царевич в правую сторону. Дорога вела через густой бор, потом снова через поле, потом — в гору взвивалась и спускалась в долину, скрывалась в гуще лесов, сворачивала в болота и пески, бежала наперерез через пустоши и степи, а иногда и совсем терялась среди камней и скал.

Царевич ехал месяц, ехал другой, десятый, а конца пути все еще видно не было. Всех встречных на пути — и людей, и зверей — он о волшебном зеркальце расспрашивал, но ни один глаз зеркальца не видел, ни одно ухо про него не слыхало.

Едет царевич лесом, пробирается джунглями, по горам и долинам несется, наконец доехал он до берега моря. Смотрит — а тут под большим раскидистым фиговым деревом маленькая хижина стоит, окошки ее среди зелени светлеют, веселый дымок из трубы вьется прямо в небо, а рядом море шумит ласковое, розовыми волнами в заходящем солнце алеет.

Жили в этом домике старая мать с дочерью, прекрасной, как утреннее солнышко. Они гостеприимно приняли усталого путника, накормили его, напоили, ни о чем не расспрашивая.

— Матушка, — сказал царевич старушке, — не слыхали ли вы что-либо о волшебном зеркальце, которое врага и друга указывает? Кто-то похитил его у моего отца, царя большого государства. Вот уже третий год я странствую по свету, но нигде не могу напасть на его след. Мой бедный отец уже, наверное, скончался от огорчения и от тоски по мне. Но я скорее умру, чем вернусь с пустыми руками.

Мать с дочерью в ответ в ладоши захлопали.

— Царевич дорогой! Ты больше ни о чем не заботься и не огорчайся. Только внимательно выслушай и запомни мои слова, — сказала старушка. — В этой стране господствует злой царь Дракос. Это крылатый дракон с человеческим телом, но вместо ног — у него змеиный хвост с алмазными чешуйками. Он живет на острове посреди моря. Дворец его стоит посреди прекрасного сада, где растут волшебные яблони с золотыми яблоками.

Уже давно мечтал Дракос овладеть зеркальцем твоего отца, и вот, наконец, это удалось ему. Он повесил его у себя в саду на самой верхушке самой высокой яблони, и сам ежедневно прилетает туда, чтобы посмотреть в зеркальце и расспросить его, не приближается ли враг к его саду за драгоценными яблочками. Уже немало смелых рыцарей поплатилось своей жизнью за храбрость. Каждому, кто лишь перешагнет через калитку этого сада, грозит неминуемая смерть в пасти дракона. А если даже и найдется такой смельчак, который, преодолев все препятствия, проникнет в сад и захочет сорвать золотой плод, тогда яблоко начнет кричать человеческим голосом, призывая дракона на помощь.

Царевич вскочил и воскликнул:

— Либо я достану зеркальце, либо погибну! Спасибо вам за гостеприимство, матушка, прощайте и будьте здоровы! Мне уже пора в путь! Об одном лишь прошу вас: разрешите мне оставить свою лошадь в вашей конюшне да позаботьтесь о ней, если я не вернусь. А мне одолжите свою лодочку, ту, что там у берега на волнах качается. На ней я поплыву к Драконову острову.

— Плыви, сынок, доплыви счастливо! — напутствовала его старушка.

А старушка эта была доброй волшебницей. Очень не любила она дракона.

— Только будь осторожен, царевич, помни, что нельзя тебе сломать ни единой яблоневой веточки в саду. Возьми вот горсть сонного зелья. Как только Дракос бросится на тебя, засыпь ему глаза этим зельем, и чудовище погрузится в непробудный сон.

А ее красавица-дочка протянула царевичу на своей белой ручке синюю ленточку, сплетенную из нитей паутины.

— Прими, — сказала она, — и от меня этот подарок, молодой господин, обмотай ленточкой мизинец на левой руке, и не увидит тебя зеркальце, когда ты подплывешь к острову.

Царевич низко поклонился старушке, улыбнулся девушке, поблагодарил их за подарки, потрепал на прощанье по гриве своего коня и спустился на берег моря. Там он отвязал лодочку, взялся за весла, и лодочка поплыла по морю, покачиваясь на волнах.

Долго ли, коротко он плыл, но, наконец, оказался у берегов Драконова острова. От алмазного дворца дракона во все стороны бил ослепительный свет, но еще ярче — от золотоносной яблони. Кругом царила тишина, ни одного дуновения ветерка не было слышно, ни одна веточка в саду не шевелилась, ни одна птичка не щебетала.

Осторожно причалил царевич к берегу, лодку свою привязал и тихо-тихо начал подкрадываться к ограде сада. Стена эта была высокая и широкая. Но царевич одним скачком через нее перебрался и направил шаги к самой высокой яблоне.

Кругом — ни живой души, и дракона пока тоже не видно и не слышно. Золотые яблочки на ветках висят, золотые листочки едва-едва колышутся, — все так и сверкает вокруг от их сияния. Но царевич ни на что не смотрит, лишь свое зеркальце ищет.

Разглядел, наконец, он зеркальце на самой-самой верхушке дерева, быстро по стволу вверх вскарабкался и уже руку было протянул, как вдруг послышался треск сломанного под ним сучка. И в это же мгновение дерево расшумелось, точно в самую сильную бурю, закачалось, все его золотые листочки и яблочки зазвонили, весь сад пробудился и зашумел:

Схватил царевич зеркальце и, соскочив с раззвонившейся яблони, помчался что было сил к стене, которой был обнесен сад. Но не успел он через нее перескочить, как, шумя своими огромными крыльями, налетел на него дракон. Из его пасти вырывалось пламя с дымом, глаза его метали молнии, своим змеиным хвостом он остервенело бил о землю.

— Вор! — зарычал он. — Ты, презренный человечишка! Тебе захотелось моих яблочек, да? Ну, дорого же ты заплатишь за такую дерзость!

Дракос бешено забил крыльями и уже хотел было броситься на царевича, но тот швырнул ему в глаза свое сонное зелье и воскликнул:

— Не я, а ты — вор, уродище! Это ты украл у моего отца-царя зеркальце! Я пришел сюда за ним — ведь оно наше.

Одно мгновение дракон еще извергал пламя, дико поводя своими глазищами, но вот его голова склонилась к нему на грудь, крылья свернулись и, охваченный непробудным сном, он свалился к ногам царевича.