Единорог - О'Доннел Питер - Страница 86

— Вилли, не беспокойся, не тревожься… Просто послушай меня, ладно?

В его глазах появилось нечто похожее на понимание.

— Все уже позади, — тихо сказала она. — И меня там как бы даже не было… По крайней мере, большую часть времени… Правда-правда. Ты это знаешь… — Она поднесла его руку к своему виску и добавила: — Я совершенно не изменилась… Я та же, что и раньше.

Модести говорила внятно, делая паузы между словами, чтобы его оледеневшее сознание улавливало суть.

— Вилли, вспомни, мы с тобой раньше никогда не стенали, даже если жизнь и делалась трудноватой. Так что мы сами устроили себе такую встряску, когда купили эти билеты. Тебе досталось сильнее. Я только теперь это поняла. У меня жизнь была повеселее. — Она позволила себе легкую иронию. — Но все равно это не та жизнь, которая хуже смерти.

Она прижала его руку к своей щеке чуть сильнее.

— Послушай, Вилли. Я никогда не врала тебе. Меня действительно там не было… Я странствовала далеко-далеко… Это не идет ни в какое сравнение с тем, что случилось тогда, когда мне было двенадцать лет… Тогда я умирала от ужаса, пока не потеряла сознание. Впрочем, и это уже давно умерло во мне. Словно случилось с кем-то другим. Да и сейчас произошло то же самое. Это была не я, это была другая женщина. Кроме того, Вилли, я сама пошла на это. Сознательно. А это уже легче… Но теперь все позади. Все кончено. Нам пора подумать о следующем ходе, но теперь уже станет трудно мне, потому что я буду волноваться и беспокоиться. О тебе. — Модести замолчала, посмотрела на Вилли, потом наклонилась, положила голову ему на грудь. В ее голосе не было мольбы. В нем были только печаль и усталость. Модести сказала: — Вилли, возвращайся ко мне… Хватит странствовать в других краях. Мы прошли с тобой вместе так много миль… Мне не хотелось бы двинуться дальше в одиночку.

Больше она не собиралась ничего говорить. Она погрузилась в ожидание, отключив сознание, память, чувства, нервы. Прошло несколько минут, и она почувствовала, что Вилли дышит ровнее, глубже, что его мускулы понемногу расслабляются.

Она испытала облегчение, но продолжала терпеливо ждать. Он испустил вздох, показавшийся ей страшно громким. Потом рука его отделилась от ее щеки, легла ей на плечо. Вилли прижал ее к себе. Он прокашлялся и попытался заговорить, но получилось это только с третьего раза.

— Тебе известно… тебе известно, Принцесса, что у рапанов есть левши? Один на четыре миллиона.

Модести почувствовала, как с нее спадает напряжение. Он все-таки победил себя.

— Правда? Нет, я не знала об этом. И вообще, разве у них есть руки?

— Рук нет, Принцесса. Я про раковины. Они закручены справа налево. С левой резьбой.

— Значит, одна раковина на четыре миллиона?

— Да.

С каждой его репликой он расслаблялся все больше и больше.

— Удивительно, Вилли. Кто бы мог подумать!

— Я решил, что тебе будет интересно это узнать.

— Это не пустяк.

— А теперь ты изъясняешься литотами.

Ей захотелось рассмеяться, но вместо этого ее вдруг охватила дрожь, и она беззвучно зарыдала. Вилли прижал ее к себе и держал так добрую минуту, пока наконец она не успокоилась. Она посмотрела на него с каким-то ужасом:

— Со мной никогда такого не случалось, Вилли… В середине работы! Потом, когда дело бывало сделано… Да и то редко.

— Знаю. Но это не страшно. Даже полезно. Помогает сбросить напряжение. Да и работка выдалась непростая.

— Это точно.

Модести встала, села на ручку кресла, наблюдая за Вилли с чувством нарастающего удовлетворения. Вилли спустил ноги на пол, встал.

— Ну-ка споем хором псалом пятьдесят четвертый. Страх и трепет нашел на меня, и ужас объял меня. Прости за эпизод с участием Марлона Брандо, Принцесса.

— Прости, что я расхныкалась, Вилли. Вилли энергично помотал головой.

— Нет, все нормально…

Он поднял с пола свою сумку и извлек из нее сперва полотенце, потом несессер, после чего уже стал вынимать то, что было спрятано под ними: ее пояс и кобуру с кольтом тридцать второго калибра, черный лифчик и трусики, цилиндр с затычками для носа, десять жестянок с НЗ, а также маленькую плоскую деревянную коробочку, которую Модести видела впервые.

Руки его двигались неспешно, и он спокойно говорил:

— Я решил, что будем действовать, как запланировано, Принцесса. Этого должно пока хватить. У склада и самолета два патрульных. Все твои вещи я спрятал в рюкзаке под тем самым камнем у реки: рубашка, брюки, ботинки, свитер, одеяло… Ну и еще разные мелочи.

Вилли сел на кровать, вынул сигареты. Когда он зажигал первую, пламя держалось ровно, не прыгало в его пальцах.

— Жаль, ты не можешь управлять «Голубкой», — сказал он. — Но ты летала только на шаре, и то двенадцать часов. Десять против одного, что у тебя ничего не получилось бы. В общем, лучше уходить пешком.

Он посмотрел на нее и, поскольку она промолчала, продолжил:

— Ладно. Патруль сменяется в три. К тому времени мы там будем. Подождем смены. Я открыл одну из запечатанных дверей. Ту, что ведет в технические помещения. В общем, выберемся без проблем. — Он посмотрел на кончик сигареты и продолжил: — Сегодня как раз дежурит мое подразделение. Поэтому я сам определял, кто во сколько заступает. С трех выходят Гамарра и Вацек. — Прежде чем она успела что-то сказать, Вилли проговорил: — Мы убираем их и возвращаемся сюда. Ты оглушаешь меня, связываешь. Тут надо сыграть без накладок. Пусть думают, что ты заехала мне ногой, я отлетел, трахнулся башкой о стену, потерял сознание, а ты перерезала ремень одним из моих ножиков, а потом меня связала. Затем ты пойдешь в другом направлении — не мимо патрульных, не мимо озера, но на юг, по маленькой долинке. Они пошлют, скорее всего, половину отряда летучих обыскать весь север.

Карц, конечно, не придет в восторг от моей неловкости, но он не может позволить себе роскошь потерять еще одного командира. Поэтому у меня неплохие шансы сохранить голову на плечах. — Он помолчал, потом спросил: — Ну как, все ясно?

— Все отлично, Вилли-солнышко. — Вдруг на ее лице возникла ее мальчишеская улыбка. — Все отлично, только мы будем действовать иначе.