Работа для рыжих - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 77

Клаустрофобией Риалла не страдала и посему не испытывала никаких проблем с перемещением по полутемному многоступенчатому коридорчику из запаленного мной шарика из руны кано, быстро перебирая голенастыми ножками, неслась к любимому деду на всех парах. Она уже собиралась сдвинуть деревянную панель, когда Киз схватил девицу за две верхние конечности и зафиксировал одной рукой, не давая дернуться, а второй прикрыл рот. Киллер оттащил возмущенно выпучившую глазищи красавицу на несколько шагов и прошептал:

— За стенкой двое.

Девушка стыдливо прикусила губку и потупилась. Выдавать неизвестно кому секрет потайного хода не хотелось. Мы уже куда осторожнее приблизились к двери и прислушались.

— Это ваше последнее слово? — недовольно осведомлялся кто-то. Судя по голосу, молодой и огорченный мужчина.

— Да, грайол Галлес, — отвечал ему сочувственно, но твердо старик. — В архиве нет упоминаний о возможном родстве вашей линии ни с правящей фамилией, ни с гер-грайолами Кайлеса.

— А если провести повторный поиск? Возможно, ваши изыскания не затронули некие пласты архивных списков? — Как многозначительный намек послышалось тяжелое звяканье.

— Уберите. — Старческий голос прозвучал очень твердо, теперь в нем появились брезгливые нотки. — Металл не способен обернуться нужным вам словом. Попробуйте проверить родовые списки в семейном атриуме Кайлесов.

— Вряд ли мне позволят даже приблизиться к нему, — с гневным отчаянием рыкнул грайол.

— Увы, мой юный друг, я действительно не в силах помочь вам. — Старик сменил гнев на милость и теперь лучился сочувствием.

— Значит, Лайолла будет отдана другому, — горько промолвил молодой человек. — Вы были моей последней надеждой.

— Мне жаль, — остался верен принципам несгибаемый архивист. — Но на лжи не построить счастья, поверьте, грайол. Если вы с кори Лайоллой воистину предназначены друг другу, то Гар поможет преодолеть все препятствия и справедливость восторжествует.

— Где был ваш Гар, кори Шеллай, когда мой отец скончался от случайной стрелы на оленьей охоте, а дядя прибрал к рукам наследство? Я больше не верю в справедливость… — выплюнул пылкий юноша, судя по звяку, забрал деньги и удалился.

Дверь в комнате не хлопнула — то, как тихо притворил ее отчаявшийся, было куда красноречивее темпераментного хлопка.

— Мне жаль, — еще раз уже для себя шепнул старый архивист и вздохнул.

— Бедный парень, — согласилась я, пытаясь сообразить, почему кору не светит рука кори Лайоллы, что с этим можно сделать и нужно ли делать. Вдруг девушка этого отчаянного на дух не выносит? А он себе неземной любви напридумывал? Ладно, про влюбленного после подумаю, пока следовало все-таки вернуться к нашим баранам. То есть к проблеме использования трона не по назначению. И кору Шеллаю, Хранителю Изначального Договора, следовало вернуться к этой проблеме лично.

Дверь-панель из гладкого дерева отъехала бесшумно, вряд ли ее смазывали регулярно, скорее строили на века. Мы гуськом, добросовестно стараясь топать так, чтобы появление четверых из-за шторки не стало для пожилого человека полной неожиданностью, вошли в кабинет. В таком возрасте сильно волноваться и пугаться вредно. А другого Хранителя для собеседования, случись что с этим конкретным, поблизости не имелось.

— Деда!

Ликующий крик Риаллы разбил гнетущую паузу ожидания на блестящие, веселые, как новогоднее конфетти, кусочки. Девушка бросилась к старику и крепко-крепко обхватила его за широкий пояс с пристежной канцелярией на старом, но еще вполне приличном камзоле. Забавным отличием одежды были нарукавники а-ля бухгалтер. Наверное, чтобы не мусолились манжеты и не мялись отворотами рукавов хрупкие страницы.

— Ри! Крошка моя! — Старик гладил девушку по голове подрагивающими руками. Узловатые пальцы с невесомой нежностью скользили по кудрям внучки. — Представишь мне своих спутников, проказница? И как ты ухитрилась объявиться в столице к концу весны? Неужели закончила обучение у кори Фегоры?

— Не-а, кори сама отослала меня к тебе, чтобы проводить достойную кори Ксению и ее спутников: Гиза и Киза.

Фаль, видимый большинству в обличье редкостной птички, отдельного представления не удостоился. Но не обиделся. Я уже успела перемолвиться с другом словечком и объяснить: если его не считают разумным и опасным, то он автоматически переходит в разряд секретного и жутко важного оружия. Сильф моментально загордился и перестал дуться на непроходимых слепых тупиц, которые не способны сильфа отличить от пернатого. Опять-таки, зримое обличье птахи не исключало участия в трапезах наравне с прочими спутниками, скорее наоборот, уникальной пичуге стремились предложить самые лакомые кусочки, потому Фаль смирился со своим статусом.

Дедушка Шеллай был действительно стариком, но весьма бодрым и энергичным, из тех, кого возраст, не отнимая остроты разума и даруя мудрость, не превращает в дряхлую развалину. Лысый как коленка дед обладал забавными снежно-белыми бровями и роскошной кудрявой бородой той же масти, они сделали бы честь и Деду Морозу. Зеленые с серыми звездочками глаза смотрели внимательно, острый нос словно жил своей самостоятельной жизнью: двигался, нюхал, безостановочно морщился.

— Кори Фегора настоятельно советовала нам побеседовать с вами, кор Шеллай, — согласилась я и подняла руку к лицу, демонстрируя выданный для опознания перстень с «масонским знаком» в окружности.

— Где бы мы могли сделать это с максимальным удобством? — многозначительно глянув на дверь, уточнил Киз самым небрежным тоном. Словно уже играл на возможных слушателей из разряда шпионов.

— Здесь, — просто ответил старик, подошел к единственному официальному выходу из помещения и повернул в замке ключ.

Телохранители остались стоять, недоверчиво разглядывая то дверь, то старика. Уж не выжил ли архивариус из ума, коли забыл элементарное «и у стен бывают уши», только что наглядно продемонстрированное нашей компанией.

— Все знают, что я люблю работать с запросами в одиночестве, и не беспокоят посещениями до той поры, пока сам не выйду в рабочий зал архивистов, — объяснил основы своей уверенности дедок. А когда почувствовал не снизившийся существенно градус недоверия, многозначительно ткнул большим пальцем в аляповатую конструкцию из нескольких рогов над дверью, позаимствованных как минимум у трех разновидностей копытных, и прибавил: — На двери ки-ар, не пропускающий звуков наружу.

Вот теперь уверенность деда получила реальное и материальное объяснение. Скептик Киз, однако, не преминул обратиться ко мне с коротким вопросом:

— Уровень зарядки?

Я еще только собиралась призвать руну и осмотреть достопримечательность, гадая, в какой из рогов засунули камень или кусок деревяшки, когда Фаль с достоинством оповестил киллера:

— Четверть осталась. Нам хватит.

Вопрос соблюдения конфиденциальности благополучно разрешился, мы водрузили на стол корзину с пирогами для желающих закусить ценную информацию чем-то посущественнее и подтащили к столу всю имеющуюся в кабинете мебель. Перекрикиваться из углов, может, и оригинально, но не слишком удобно.

На лавке с потертыми подушками уместились мужчины, Риалла недолго думая присела у ног любимого деда, положив голову ему на колени, мне выпал стул, рассчитанный на кого-то более крупного, потому с чрезвычайно неудобной спинкой. Только и осталось — подвинуться к краю и не откидываться назад.

— Что желает узнать кори Фегора? — серьезно осведомился дедок, рука ласково гладила внучку, но настороженность читалась во взгляде.

— Ситуация несколько иная, кор Шеллай, — честно ответила я и выложила перед стариком веер доказательств магического упадка Артаксара как несомненное свидетельство шаткости позиций Изначального Договора.

Рассказ много времени не занял, но по мере повествования чело Шеллая все более омрачалось.

— Кроме того, у нас есть основания полагать, что один из зароков Договора — Трон Властителя — пребывает ныне совсем не в положенном ему месте, — прибавила я.