Работа для рыжих - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 100

Да, подставила так подставила. Признаю свою вину, меру, степень, глубину, однако ничего изменить прямо сейчас не могу, да и нельзя. Цели, оправдывающие средства, никогда не были модной темой в моих мыслях, но если взвесить на весах ценностей сложную, обременительную работу и спасение мира, то я обеими руками за спасение мира. Прости, Киз, так получилось, разрешаю себя ненавидеть.

Снова вспомнились Силы и мое бешенство из-за их желания прибрать меня к рукам. Не так уж мы с моими работодателями отличаемся. Пока вижу отличие лишь в том, что попытаюсь отмазать киллера от трона, если у нас получится восстановить жернов магии. А если не получится? А тогда уж отмазывать будет некого и некому, я ведь не останусь в стороне, не смогу позволить человеку, которому обязана жизнью, брату моего возлюбленного, рисковать собой в одиночку. Рисковать, так уж вместе, как там в притче о венике было: пусть соломинки, а все разом не переломить. На это и сделаем ставку! Один раз уже выгорело, может, и теперь не прогорит.

Что-то эдакое, не знаю уж, что конкретно, Киз из созерцания моей особы вынес, отвернулся и проронил, обращаясь к Собранию:

— Я не могу принять вашей присяги, не стану клясться и сам до тех пор, пока не восстановлен жернов — великий символ Изначального Договора. Потому мы со Служительницей немедля отправимся к нему. Вам же надлежит озаботиться мирским порядком на Артаксаре. Каждый отныне понимает свои цели и необходимость действовать сообща во благо государства. Голосом моим оставляю гра-арлла Наллара.

«Ого, вот это артефакт, Киз не только общее досье канцлера считать ухитрился, а даже имя вытянул!» — запоздало удивилась я.

— Приказать снарядить отряд? — озаботился Наллар главным, ни о чем ином не спрашивая.

Государственный мужчина! Как только посредством нацепленных аров — символов должности — уяснил, насколько новое место в новой политике совпадает с его личными интересами и пониманием государственного блага, абсолютно успокоился. На лице полнейшее умиротворение, какое бывает после флакона ново-пассита, в очах готовность все это отстаивать и какая-то бульдожья хватка. Или не бульдога… Не помню, у какой собаки челюсти после захвата жертвы можно отжать только железом.

— Нет, — отрубил киллер.

— Я открою портал, — объяснила я и действительно открыла.

Ну… если быть совсем честной, портал открылся сам по себе и утянул небольшую компанию в том самом составе, в каком мы лазили по подземельям, в туманное далеко. По-видимому, остатки магии Ночного Бродяги, Сил и аров сдетонировали с магией браслета-змейки, минуя сознательное, словесное оформление цели путешествия в виде конкретной формулировки. Оно и к лучшему, пусть грайолы под присмотром канцлера с текущими делами разбираются, вон хоть похоронами почившего монарха и кадровыми перестановками в верхах займутся. В кои-то веки действительно займутся делом, а не дележкой лакомых кусков и сварами.

Почему я так уверена в этом? Потому что ки-ары, которыми основных сотрудников одарил трон, видела. С такими штучками захочешь, не побалуешь, да и другим не дашь. А на крайний случай остается главное средство устрашения в моем лице. Если ненормальная девица Служительница один раз запросто во дворец заглянула и шороху навела, ничто и никто ей повторить эдакое развлечение не помешает. Для подкрепления уверенности в завтрашнем дне у бросаемых на произвол управления масс я еще успела обронить перед окончательным испарением очень жизнеутверждающую фразу:

— Не скучайте! Вернемся, проверим!

Наверное, все обрадовались. Оставаться проверять и утирать слезы радости было некогда.

ГЛАВА 28

У Шеллая, или Обед для героев

Точкой приземления боевой шестерки — Киз, Гиз, я, Шеллай, Риалла и Фаль — оказался… не-а, не угадали, не жернов магии, а благоухающая ароматами мяса кухня. Местечко знакомое и виденное не далее как нынче утром. Сюда Киз притаскивал продукты и отдавал цэу старому слуге архивариуса. Просторная была комната, и это оказалось весьма кстати. Нет, боязни тесных помещений ни у кого не наблюдалось, зато приземление четким (строго вертикально на ноги) не получилось ни у кого. По принципу домино мы не завалились, но образовавшаяся куча-мала (кажется, это начинало входить в привычку) все равно получилась живописной. Я свалилась на Гиза, Риалла, запутавшись в конечностях и халате-камзоле деда, практически оседлала Киза. При всем при этом она врезала киллеру под дых подбородком и локтем одновременно. Фаль усталой тряпочкой шлепнулся сверху мне на голову. Совсем умаялся бедолажка-подросток пыльцу с крылышек стряхивать!

— О, коры, вы как раз к обеду, — обрадовался и почему-то даже не стал удивляться пожилой слуга, орудовавший черпачком в побулькивающем котле.

— Почему мы здесь? — поспешно отползая от Киза, озвучила Риалла вопрос, полыхавший лампочкой ватт на двести в головах абсолютного большинства.

Киллер только тихо шипел, потирая рукой место тесного контакта с костистой артефактчицей. Ага, даже неумолимые бойцы преступного фронта не защищены на сто процентов от внезапных атак юных девиц.

— Почему? Если в глобальном философском плане, то, как меня просветили, все во Вселенной происходит по воле Творца, а если ближе к практическим частностям, потому что совершать подвиги на голодный желудок могут только былинные герои, — рационально предположила я, поднимаясь с помощью Гиза на ноги и баюкая в ладони довольно мурлыкающего сильфа. — Но мы не они и они не мы. Поэтому прежде чем сделать последний рывок в героическом спасении мира, надо основательно подзаправиться. Совершенно не способна к подвигам без перерыва на обед! Даже магия придерживается аналогичного мнения, а иначе мы здесь не оказались бы. Кстати, кор, а чем это так вкусно пахнет?

— Мя-а-с-со! — хищно облизнулся Фаль, присаживаясь у меня на ладошке, как на качелях. Ну точно мелкий вампирчик, тянущий словечко: «Кро-о-вь!» Глазищи у сильфа открывались через силу, однако соблазнительный запах пробуждал аппетит, перешибая снотворный эффект магического истощения. Верно, если можно восстановиться, слопав чего-нибудь вкусного, а не выспавшись на славу, мой дружок всегда выберет первый способ.

— Гаршах, кори Ксения, у нас в столице блюдо популярное. Мясное ассорти с весенними овощами и травами. Кор Шеллай и кори Риалла всегда просили его готовить, когда молодая кори на праздники приезжала, — пояснил довольный комплиментом старикан и гордо приосанился.

— Надеюсь, без капилы? — потянула я носом аромат варева, но провокационной нотки дурман-травы не выявила. Ко всей прочей прелести последних событий мне только новой порции видений не хватало.

— Я ее не добавляю, чтобы вкус других приправ не отбивать, — согласился Валлий, отложил черпак и пошаркал к большому столу за корзиной с тонкими лепешками. Подхватив оную, дедушка потащился к выходу.

— А хлебушка к мясу не полагается? — жалобно мяукнула я, провожая голодным взглядом уплывающую прочь емкость, желудок согласно буркнул.

Старикан посмотрел на меня с сочувствием психиатра, взирающего на душевнобольного, и объяснил, что накрыл обед в столовой, а хлеб специально до последнего момента на кухне оставлял, чтобы он запахами напитался. Традиция-с! Ну-да, как-то за всем этим цирком без коней — подземелья, завалы, призраки, троны, ары, короли-покойники и прочая, и прочая — из головы совершенно вылетело, что дедушка Шеллай не работяга с улицы, а представитель древнего знатного рода. Пусть даже и ведет себя очень демократично, и вкалывает в замковых архивах чище раба на галерах. Словом, у них, пусть и у подрастратившихся, и пожилых, но все-таки дворян, есть полагается в специально оборудованном для таких целей месте, а не банально там же, где хавчик сготовил. Малость запыленная столовая была просторной и светлой. За большим, накрытым чуть пожелтевшей скатертью столом, к которому придвинули высокие кресла по числу приглашенных к трапезе, разместились все. Было бы желание, еще человек на двадцать места хватило бы. Но мы с собой никого из дворца не позвали, места, может, и много, а вот чугунок с мясом один.