Оскал Фортуны. Трилогия (СИ) - Анфимова Анастасия Владимировна - Страница 602

   Несмотря на все потери, Айри оставалась очень богатой невестой, а Алекс поклялся, что выдаст её замуж только за того, кого она сама выберет. Не долго думая, та предложила юноше стать её мужем.

   Но молодой человек категорически отказался от такой чести, и, в конце концов, ей пришлось стать супругой брата Тусета. С тех пор прошло мало времени, но произошло очень много событий. Она побывала знатной дамой, женой колдуна, которым объявили её трусливого муженька, и пленницей сумасшедшего живодера, самозвано присвоившего себе пышный титул "Повелителя смерти".

   Именно в его страшных подземельях Айри встретила Герноса. Совсем маленьким его похитили в Нидосе и продали изуверу, который оскопил мальчика и сделал своим помощником.

   Девушка так бы и сгинула, став еще одной живой игрушкой "Повелителя смерти", если бы не Алекс. Подобно герою из полузабытых материнских сказок и либрийских легенд он явился, освободил пленников злобного колдуна и вернул её опостылевшему мужу. Вот только жить с ним Айри уже не могла. Махнув рукой на дом и богатство, она совершила, наверное, самый глупый поступок в своей жизни. Алекс оказался очень рад, но видел в ней только друга и никак не отвечал на чувства, сжигавшие душу девушки. Тем не менее, она пока ни о чем не жалела, счастливая уже тем, что может видеть его, разговаривать и просто быть рядом. Воспоминания закончились вместе с переулком. Они вновь вышли на одну из центральных улиц, пересекавших город широкими параллельными линиями.

   - Я вспомнил! - тонко вскричал Гернос и резко встал, едва не уронив сундук. - Вон там дом Витлия! А это лавка Нетла!

   Он счастливо засмеялся, и Айри разглядела мокрые дорожки слез на желтых одутловатых щеках:

   - А сейчас будет Ариев колодец!

   Улица расширилась в небольшую площадь, в середине которой возвышалось небольшое круглое сооружение из гладко отесанных блоков, к которому с четырех сторон примыкали длинные каменные корыта с водой. Вокруг толпились люди с ведрами, бурдюками и амфорами. Здесь же поили ослов. Тощая, облезлая собака, прижав уши, торопливо лакала воду, ежеминутно ожидая удара.

   - Я здесь был, - бормотал сквозь слезы Гернос, всхлипывая и вытирая нос рукой.

   В пестрой, разноплеменной толпе их живописная троица не привлекала особого внимания. Нидосцев трудно удивить причудливым внешним видом или странным поведением. Только некоторые женщины с легким интересом разглядывали непривычный фасон платья Айри, так не похожий ни на что виденное ранее. Белое, длиной чуть ниже колен, оно подчеркивало стройные ноги девушки, а узкие бретели позволяли любоваться красивыми плечами.

   Впрочем, трое городских стражников тоже проводили их группу долгим взглядом, продолжая, однако, непринужденно болтать с толстым торговцем, увешанным связками сушеной рыбы. Заметив это, Алекс обернулся к Герносу и тихо проворчал по-келлуански:

   - Ты тише кричи, и так все смотрят.

   Тот как-то сразу съежился, опустил глаза и торопливо кивнул.

   Айри прекрасно понимала его состояние. Совсем недавно она с таким же восторгом переживала встречу со своим родным городом, жизнь в котором не принесло ей ничего хорошего. Внезапно люди впереди расступились, пропуская запряженные осликами повозки, нагруженные плитами темно-вишневого камня. Когда толпа вновь разбрелась, впереди показалось какое-то обширное пространство.

   - Площадь Великого флота! - не выдержав, вновь восторженно проговорил Гернос. - Вон памятник Волсу Пелагу! Дворец Ста! Храм Орея.

   Он засмеялся тихим, счастливым смехом.

   Здесь тоже находилось много народа. Зеваки, торговцы с тележками и лотками, посетители, спешащие по важным делам в храм, городской Совет и многочисленные торговые дома, располагавшиеся в помпезных зданиях по краям площади. Но места хватало, и люди растекались по замощенному камнями пространству, словно вода по дну широкой миски.

   В центре на высоком постаменте нестерпимо сверкала на полуденном солнце статуя из позолоченной бронзы. Радланский адмирал в доспехах и плаще одной рукой опирался на черную каменную плиту, покрытую искусно выбитыми келлуанскими иероглифами, либрийскими и радланскими буквами, а второй грозно указывал на север. Люди, впервые попавшие на площадь, с раскрытыми ртами глазели на скульптуру, на грозное лицо флотоводца и тело, застывшее в резком движении.

   Наметанным глазом девушка замечала сновавших в толпе воришек, норовивших стащить хоть что-нибудь из неплотно прикрытых корзин или холщевых сумок зазевавшихся горожан. Проходя мимо торговца с корзиной полной свежих, ароматных лепешек, Айри невольно сглотнула слюну. Последний раз они ели вчера вечером. Она посмотрела на Алекса, но, увидев его насупленную физиономию, вздохнула и прибавила шаг. Оставалось надеяться, что родственники Герноса не оставят их голодными. Все-таки они приведут им близкого человека, которого уже давно считают погибшим. Неужели это не заслуживает хотя бы скромного обеда?

   Пересекая площадь, путники подошли к храму Орея. На насыпи с выложенными камнем склонами возвышалось массивное белое здание. Двускатную крышу из коричневой черепицы по фасаду поддерживал ряд тонких, мраморных колонн, а стену за ними украшала яркая мозаика. У подножья длинной лестницы стояла кучка женщин в разноцветных накидках.

   Айри подумала, что сегодня Фидалий - день ожидающих на берегу.

   Жены и матери тех матросов, от кого нет вестей более трех лет, в Фидалий допускаются в храм, обычно закрытый для женщин, и сообща приносят жертву Орею, умоляя грозного бога стихий вернуть их мужчин.

   Если же, не смотря на жертвы, супруг не дает о себе знать, жена считается вдовой и может вновь выйти замуж. Хотя, правила хорошего тона рекомендуют выждать еще хотя бы год.

   Сразу за храмом тянулась длинная стена, сложенная из кусков ракушечника, скрепленного раствором. За ней зеленели деревья, и слышался птичий гомон.

   - Что это? - поинтересовался Алекс.

   - Храмовый сад, - охотно ответила Айри. - Там растут чудесные цветы, стоят красивые статуи и есть большой пруд, где живут священные лебеди.

   - Это чтобы жрецам было где отдохнуть после тяжких трудов? - усмехнулся юноша.

   - Туда может зайти любой, - пояснила девушка. - Если заплатит. Но вход стоит дорого. Пять больших медных монет с человека.

   - Ого! - присвистнул молодой человек.

   - Но в праздники Сухара и Орея пускают бесплатно, - включился в разговор Гернос. - Кажется, я помню, как гулял там с мамой.

   - Почему ты мне не рассказывала об этом месте в прошлый раз, - покачал головой Алекс, вытирая пот.

   - Ты не спрашивал! - дернула плечиком Айри.

   Сад уступил место стене какого-то особняка, а к аромату цветущих растений стал примешиваться запах человеческих испражнений, долетавший из приземистого каменного здания на углу.

   Это оказалась общественная уборная. Одна из нескольких десятков, разбросанных по всему городу и помогавших содержать его в чистоте.

   - Нам еще долго идти? - остановившись, поинтересовался Алекс.

   Девушка на секунду задумалась.

   - Шагов восемьсот.

   - Тогда мне надо отойти, - вздохнул молодой человек, снимая с плеча шест.

   - Вход туда лепту стоит, - просветила его Айри.

   - В этом городе деньги делают даже из дерьма, - усмехнулся Алекс, протягивая ей меч. - Подержи.

   Глядя, как он становится в хвост небольшой очереди у входа, девушка поинтересовалась у евнуха:

   - А ты не хочешь?

   Но тот только покачал головой и, не зная куда деть дрожащие руки, расправил рубашку, плотно обтягивающую его пухлый торс.

   Передав рабу у входа кусочек меди, Алекс торопливо нырнул в гостеприимно распахнутые двери.

   Вернувшись, он кивнул Герносу, и они вновь взгромоздили на плечи успевший надоесть шест. Девушка понимала, что её спутники устали, поэтому не торопилась. На маленькой площади, где они вскоре оказались, кипела стройка, и воздух звенел от ударов металла о камень. Здесь возводили постамент очередного памятника. Прохожие, вынужденные пробираться вдоль оград домов, недовольно ворчали. А за углом, куда привела их Айри, открылась совсем другая картина. Высокие стены, как и в Келлуане, надежно закрывали обитателей домов от любопытных взоров. Только улица здесь оказалась гораздо шире, её покрывала мостовая, и кое-где росли высокие деревья, чем-то напоминающие длинные наконечники копий, устремленные в светло-голубое небо.