Оскал Фортуны. Трилогия (СИ) - Анфимова Анастасия Владимировна - Страница 559

– Нет, – развел руками парень. – Ты местный, вот и приведешь нас к воде.

– Я знаю здесь только одну воду, – Аататам поморщился. – Это Лаум.

– К Лауму, значит к Лауму, – пожал плечами Алекс. – Все равно, до места сегодня не дойдем.

– И что? – встрепенулся мождей.

– Переночуем гденибудь, а завтра ты отведешь меня дальше. К кладбищу Сета.

Пленник скрипнул зубами и поднялся.

– Найди, где можно отдохнуть, и я схожу за водой, – пообещал юноша.

– Есть такое место, – подумав, сказал пленник.

– Если приведешь в засаду, умрешь, – не забыл предупредить Алекс.

Ограда, когдато окружавшая древнее кладбище, сейчас представляла собой лишь длинную насыпь глиняных обломков, поросшую жестким бурьяном.

– Здесь могут быть сторожа, – предупредил Аататам.

– Эти развалины еще ктото охраняет? – усмехнулся юноша, с удивлением разглядывая странные здания, сложенные из наклонных внутрь каменных блоков.

Когда путники, обойдя одно из них, оказались на своеобразной улице, Александр увидел множество заложенных дверных проемов. Очевидно, это и есть так называемые "общие гробницы". Некоторые из них оказались оштукатурены и покрыты иероглифами, попадались рисунки и даже барельефы, а в двух местах имелись настоящие двери из потрескавшихся досок.

Мождей тяжело шагал по пыльной тропинке, внимательно разглядывая здания. Угол одного из них развалился, обнажив землю с обломками камней. Только тогда юноша понял, что это лишь земляные насыпи, облицованные тонкими каменными плитами.

Аататам, несколько раз поворачивая, вывел их к "общим гробницам", выглядевшим немного поновее. Здесь почти половина проемов имела настоящие двери, коегде они оказались выбиты. В других желтела свежая кирпичная кладка.

По еле угадывающейся в зарослях бурьяна и колючки тропинке мождей подошел к одной из гробниц. Алекс встал рядом, вытащил меч. Мало ли какие сюрпризы могут оказаться в этом склепе? Нырнет вперед и захлопнет дверь перед носом.

– Открывай.

Стражник уцепился здоровой рукой за поперечный брус, прибитый к толстым, изъеденным червями доскам, и, приподняв, толкнул дверь от себя. Пахнуло прохладой. Не спуская глаз с пленника, юноша бросил быстрый взгляд внутрь. Комнатка со стенами покрытыми рисунками, а в середине низкий каменный саркофаг.

– Заходи, – кивнул он мождею. Вдруг прямо у входа волчья яма? Пусть проводник сам проверит.

Аататам пригнувшись, спустился по двум каменным ступеням. Весь его вид говорил о полной покорности судьбе.

В противоположном углу лежала большая куча сухой соломы. Не обычного в таких случаях камыша, а темнозолотистой ячменной соломы. Тут же валялись две старые корзины без дна.

– Что это за место? – настороженно поинтересовался Александр, внимательно разглядывая расписанные стены и грязный, глиняный пол.

– Здесь держали слугу Тусета, тоже чужака, – равнодушно ответил мождей, присаживаясь у стены.

– Того, что вы потом убили у дома Небраа? – уточнил юноша.

– Да.

– Не вижу, где они могли бы его прятать, – усомнился в его правдивости Алекс.

– Под крышкой тайник, – уже еле слышно проговорил Аататам. – Воды… Или я умру прямо сейчас.

– Тогда я должен тебя связать, – предупредил Александр.

– Только не затыкай рот, – попросил пленник. – Я задохнусь. Ты же видел, что здесь все равно никого нет.

Признав справедливость этих слов, юноша выкрутил ему руки за спину. От чего Аататам взвыл сквозь стиснутые зубы.

– Сам виноват, – пожал плечами Алекс. – Нечего было руки распускать.

Лежа лицом вниз, мождей плакал, крепко зажмурив глаза и до крови закусив губы. Рука у него чудовищно распухла, и видно, что каждое прикосновение к ней причиняет чудовищную боль. Вот только Александр почемуто совсем не испытывал чувства жалости. То ли очерствел среди постоянного смертоубийства, то ли слишком хорошо помнил, что совершил этот страдающий мерзавец. Нефернут, слуги Тусета да и Треплос, хоть и являлся порядочным паршивцем, не заслуживал такой смерти. Возможно, из него мог вырасти Овидий или Гомер какойнибудь.

Прикрыв дверь, юноша привычно огляделся и, не заметив ничего подозрительного, направился к реке. Помня о гипотетической возможности появления сторожей, он старался не шуметь и внимательно прислушивался к окружающим звукам.

Выбравшись с территории кладбища, Александр отыскал узкую тропинку, ведущую в густые заросли камыша, которая привела его к высокому причалу, возле которого в маленькой луже, связанной с рекой узкой мелкой протокой, он набрал отстоявшейся воды. Правда, в её кристально чистоте вполне могли плавать всякие тифозные палочки, дизентерийные амебы и прочие плазмодии.

Стараясь об этом не думать, парень разделся и быстро умылся, прогоняя усталость. Взбодрившись, он направился назад, чувствуя урчание обиженного невниманием желудка. В сумке у Алекса лежал еще кусок гусятины, который он собирался честно поделить с покалеченным мождеем.

Ему только на миг показалось, что гдето вскрикнул человек, а тело уже среагировало. Выхватив меч, парень резко развернулся. Вокруг царила привычная тишина. Жужжали мухи, трещали цикады или еще какие тараканы. Только всегдашняя привычка к осторожности не давала расслабиться.

Александр обошел гробницы с противоположной стороны, пригнувшись, осторожно выглянул и заметил, как закрылась знакомая дверь. Или ему показалось от усталости и нервного напряжения? Юноша присел, дожидаясь, что же будет дальше. Развязаться самостоятельно покалеченный пленник никак не мог. Но если ему помогли местные сторожа, то где они? Почему так тихо, и никто не оказывает несчастному первую помощь? Глядя на закрытую дверь, Александр хмыкнул. Тут возможны два варианта. Или ему показалось, или там засада.

Ну, что же посмотрим, у кого терпения больше? Он надел кожаные браслеты с метательными ножами, срезал пару кустов, лег, прикрыв ими голову от солнца, и стал ждать. Время шло, а Алекс никак не мог решиться, иди на разборку с врагами или выждать, когда они сами себя проявят? Но что если там никого нет, и покалеченный Аататам сдохнет от жажды?

Становилось все жарче. Решив войти в гробницу после обеда, юноша достал кусок гусятины. От него уже шел легкий запашок. Оставляя продукт в сумке, он рисковал совсем остаться без еды. Запивая жесткое пережаренное мясо водой из фляжки, Александр не спускал глаз с гробницы. Оставив совсем немного для пленника, юноша вытер жирные руки пучком травы, и тут дверь чуть дрогнула. Наружу выглянула лохматая башка. Алекс прижался к земле и, пятясь задом, отполз за угол. Настороженно оглядываясь по сторонам, из гробницы выбрался крупный мужик в одной набедренной повязке и с суковатой дубиной в руке.

"Конечно не Аататам, но тоже не подарок, – подумал юноша. – Интересно, сколько их там?"

– Никого нет, – сказал здоровяк в дверь.

Ему чтото ответили. Мужчина кивнул и направился, видимо, по следам Александра.

Юноша обошел гробницу и выглянул изза угла. Келлуанин не стал далеко уходить. Ловко вскарабкавшись по наклонной стене на плоскую, поросшую пучками травы, крышу соседнего захоронения, он стал пристально смотреть в сторону Лаума.

Алекс вернулся на старое место. Из гробницы больше никто не показывался, хотя через полуоткрытую дверь чтото белело.

– Никого нет! – громко сказал вернувшийся здоровяк.

Появился еще один келлуанин в белой юбке, парике, с сильно накрашенным лицом.

– Ты хорошо смотрел? – голос у него оказался странно писклявый, не женский, но и не мужской. Тот не успел ничего ответить, торопливо вернувшись в гробницу.

"Только евнухов мне здесь и не хватало", – поморщился Александр.

Давно не раскрывавшаяся настежь дверь обиженно скрипнула. Двое незнакомцев, пыхтя, помогали выйти обессиленному мождею. Избитый и искалеченный стражник смуглой горой висел у них на плечах, с трудом переставляя тумбообразные ноги.

– Он хитрый, – хрипел Аататам. – Прячется гденибудь.