Оскал Фортуны. Трилогия (СИ) - Анфимова Анастасия Владимировна - Страница 366

– Я уже нанял дополнительную охрану, – заверил он жреца. – Теперь тебе и твоему богатству ничего не угрожает.

– Прикажи принести пива! – тихо проговорил Тусет, и хозяин, поклонившись, испарился.

– Как ты посмела впустить в мой дом постороннего! – рявкнул жрец, изо всех сил ударив посохом об пол. – Забыла кто ты? Хозяин из дома, а служанка телом торговать? Бесстыжая!

Девочка вздрогнула.

– Я взял тебя с улицы, дал тебе кусок хлеба и будущее! И ты так заплатила мне за доброту?

– Я…Я…Я, – казалось, Айри вотвот расплачется.

– Мудрец, – негромко проговорил Александр.

– Что? – Тусет обернулся.

– Это очень странное нападение, – проговорил Алекс. – Почемуто из всех номеров гостиницы налетчики выбрали именно твой.

– Изза того, что ктото разболтал о своем богатом приданом! – Тусет вновь замахнулся посохом.

Девочка вздрогнула и вскинула руку, защищаясь.

Но жрец сдержался.

– От хорошей порки тебя спасает только то, что твой любовник оказался смелым человеком и защитил наше добро.

– Господин, – всхлипнула Айри.

– Не перебивай меня! – крикнул жрец.

И тут раздался стук в дверь. Служанка принесла кувшин пива и большой медный бокал. Выпив около литра, Тусет слегка подобрел.

– И впредь никогда! Слышишь, никогда не впускай в дом посторонних без моего разрешения! Или будешь наказана палками по пяткам! Понятно?

– Да, господин, – пролепетала испуганная девочка.

– Сейчас иди к хозяину, возьми у него папирус и чернила. Я хочу написать письмо, а ты его отнесешь.

Возле самой двери Айри остановилась.

– Прости, господин. Совсем забыла тебе сказать. Ночью приходил какойто человек и принес…

Она замялась.

– Какуюто штуку. Он сказал, что ты велел положить её к моему приданому.

Александр заметил, что жрец слегка переменился в лице.

– Когда это было? До нападения или после?

– Человек пришел около полуночи, а налетчики появились уже под утро.

– Принеси мне то, что он передал, – велел старик Айри. – И беги за чернилами!

Девочка нырнула в комнату слуг и скоро вернулась, держа в руках деревянный цилиндр, почемуто напомнивший Алексу футляр для подзорной трубы.

– Вот, господин, – Айри поставила его на стол и поспешно покинула комнату.

Какоето время жрец рассматривал цилиндр, потом решительно вытащил тугую пробку и достал серый листок папируса, испещренный ровными рядами иероглифов и кусок кожи с такими же значками. Нахмурив лоб, Тусет быстро пробежал глазами по одному, затем по другому, тяжело вздохнул и задумался, машинально взяв кувшин и сделав большой глоток прямо из горлышка.

И тут Александра начали, что называется, "терзать смутные сомнения". Не за этими ли листочками приходили незваные ночные гости? И не вляпался ли он вновь в историю связанную с "власть имущими"? Сразу вспомнился сон, веселый смех девушек из сна, и от этого ему сильно поплохело.

Тусет вернул папирусы в футляр и проговорил:

– Отнеси назад.

Юноша спрятал его под ворохом одежд на самом дне сундука.

Погруженный в свои мысли жрец вертел в руках бокал. Заметив Алекса, он спросил:

– Пива хочешь?

– Не откажусь, – настороженно ответил Александр.

– Пей, – старик сделал приглашающий жест.

Вошла Айри с чернильницей и стопкой листов папируса.

Юноша взял бокал, отошел к стене и принялся потягивать густой, горьковатый напиток.

Тусет стал быстро писать. Закончив один лист, он отложил его в сторону и, почесав кончик носа пером, пододвинул к себе второй папирус.

– Знаешь, где находится площадь Великого Флота? – спросил жрец у Айри.

Девочка быстро – быстро закивала головой, преданно смотря на господина.

– А усадьбу Сентора Касса Крумона?

– Её все знают, – улыбнулась девочка. – Дворец больше чем у Наместника и огромный сад.

Тусет поморщился.

– Отправляйся туда. Привратникам скажешь, что принесла письмо от второго пророка храма Сета в Абидосе, лично известного господину Сентору. Запомнила?

– Да, господин, – ответила Айри и повторила. – Сказать привратникам, что у меня письмо от второго пророка храма Сета в Абидосе, лично известного господину Сентору Кассу.

– Хорошо, – похвалил ее жрец. – К тебе выйдет ктонибудь из слуг. Ему передашь этот папирус и попросишь ответа.

– Я все поняла, господин, – поклонилась девочка, собираясь уйти.

– Постой! – остановил ее старик, сворачивая еще один папирус.

– Потом зайдешь в порт в канцелярию. Ну, знаешь, где сидят писцы?

– Конечно! – девочка даже обиделась.

– Это письмо нужно передать писцу Мирхану, – старик поднял вверх палец. – Но сделать это нужно незаметно. Сможешь?

– Чтонибудь придумаю, – твердо пообещала Айри.

– Вот и замечательно, – улыбнулся жрец. – Иди.

Девочка замялась.

– Что? – нахмурился Тусет.

– Я не знаю, как быстро получится передать второе письмо. Можно мне взять пару медных колец, купить еды?

– Конечно! – разрешил жрец. – Они же твои.

После ее ухода Тусет сходил в ванную и завалился спать. А Александр решил привести в порядок нервы. Заперев дверь, он принялся выполнять комплекс упражнений. Под заливистый храп старого жреца Алекс садился на шпагат, растягивая связки, приседал, отжимался от пола, совершал странные, сложные движения руками и ногами, прыгал, нанося удары по воображаемому противнику. Но даже двойная нагрузка не помогла ему обрести душевного равновесия. Вот только сил на третий подход уже не было.

Алекс растер тело влажным полотенцем, и решительно открыв сундук, достал сверток материи, иголки, нитки, ножницы и длинное узкое платье.

Треплос был не из тех людей, кто долго переживает собственные неудачи. Внезапное появление бандитов разрушило его планы и помешало стать богатым человеком. Да и девчонка его удивила. Он считал, что хорошо разбирается в женщинах, но никак не ожидал, что бывшая воровка станет защищать сокровища какогото моряка, даже не обращавшего на нее внимания. "Разрушать надежды людей – любимое занятие богов", – так часто говаривал его дядя, подсчитывая убытки от очередной коммерческой авантюры. Поэт нащупал сквозь ткань хитона литой серебряный браслет. Если распорядиться этим с умом, можно прожить, не голодая, дней десять. А за это время в театре прочитают его пьесы. Юноша был уверен, что столь талантливые произведения не могут остаться не замеченными. В крайнем случае, придется начать карьеру уличного актера. Главное – понравиться комунибудь из знатных горожан, и тогда его будущее обеспечено.

Поэт поправил повязку на голове и улыбнулся начинавшемуся дню. Вышагивая по центральной улице, он не заметил, как от стены отделились две плотные фигуры в плащах с капюшонами, и неловко прячась за прохожими, проследовали за ним.

Насвистывая песенку собственного сочинения, Треплос завернул в переулок и тут же получил ощутимый толчок в спину. Возмущенный столь невежливым поступком, юноша хотел было обернуться, но новый удар бросил его на колени.

Сильные руки рванули его за хитон, и перед глазами возникла зверская физиономия с перебитым носом и жуткого вида шрамом поперек лица.

– Ну что, голубок, попался? Теперь я тебе всю голубятню разворочу! Гы!

Его приятель столь же монументальный мужчина с лицом, густо заросшим черной, курчавой бородой, сухо сказал:

– Сначала отведем его к Вралу. Потом делай, что хочешь.

Треплос не раз попадал в разнообразные переделки. Он посмотрел за спину громил и радостно крикнул:

– Я здесь! Здесь!

Мордоворот с переломанным носом резко обернулся. Юноша толкнул бородатого и бросился бежать вглубь переулка.

На его голову обрушился мощный удар, и заплеванная каменная мостовая, стремительно приблизившись, звонко шлепнула по лбу.

– Шутки шутить вздумал? – прорычал над ухом голос бородача, и новый удар на этот раз по почкам надолго отбил охоту кудалибо бежать. Свернувшись калачиком, поэт тихо выл от боли, не обращая внимания на сыпавшиеся удары.