Бродяга - Одом Мэл - Страница 59

Удивленный всем этим, Вик покачал головой. Ухо загудело от оттягивавшей его тяжелой метки.

— Я вовсе не стараюсь создавать проблемы, — запротестовал он.

— А они считают, что стараешься.

Вик посмотрел на людей в загоне, внезапно устыдившись того, что все они от него отворачивались. Но разве из-за него могут быть неприятности? Кого угодно спроси в Рассветных Пустошах, все скажут, что тише его двеллера не найти. За всю свою жизнь, пока его не увезли пираты, Вик ни разу ни с кем не подрался. Двеллерские дети вообще не страдали агрессивностью. Они всегда предпочитали убегать и прятаться. Но с тех пор Вик сражался с порчекостниками (более или менее), встретился лицом к лицу с эмбир и участвовал в бою как пират. Он далеко ушел от библиотекаря третьего уровня.

— За последнее время я много пережил, — сказал Вик. — Наверное, я в чем-то изменился, но я для них не опасен.

— Они видят в тебе мужество, — сказал Харран. Вик протестующе покачал головой.

— Нет у меня никакого мужества. Когда гоблин мне угрожал, разве я сказал ему: «Давай стреляй!»? Храбрец бы так и поступил. — Он вздохнул. — Если бы с этим гоблином встретился Галадрин Карролик, то он поймал бы стрелу в воздухе и бросил ее обратно в гоблина. А если бы я был Таураком Блейзом, то подпрыгнул бы и перебил всех гоблинов могучей дубиной Жабья Смерть.

Харран пришел в ужас от таких речей.

— Но я ведь этого не сделал, — тут же добавил Вик.

— Ты же двеллер! — воскликнул Харран. — Тебе такие вещи и в голову-то приходить не должны!

— А они и не приходят, — уверил его Вик.

— Но ты же только что все это подумал.

— Нет, вспомнил, — ответил Вик. — Это просто истории про людей. Даже не про людей — про идеи.

Харран покачал головой.

— Вот идеи-то как раз хуже всего, Вик. Самое опасное и эгоистичное, что только можно сделать, — это иметь такие идеи. Человек, который думает, что может что-то сделать, опасен не только для самого себя. Он опасен и для всего общества, если заставит других поверить в него. Не надо помнить такие истории, Вик.

Великий магистр Фролло высказался бы не такими словами, подумал Вик, но он бы согласился с этой мыслью. Вик был напуган и чувствовал себя виноватым. Что, если у него появятся такие идеи и никто его не остановит? Вдруг он поверит, что он герой, как в книжках в крыле Хральбомма? Вряд ли. А уж если он вообразит подобную глупость, находясь среди гоблинов, то его немедленно убьют в назидание тем, кто способен на такие фантазии.

Вик вздрогнул. Внезапно он понял, что гоблин чуть его не убил. Один раз, находясь рядом с эмбир, он смотрел в лицо смерти, и это сбило его с толку. Но он ведь не считал себя непобедимым, так? Или ему было уже все равно? И то и другое не радовало.

Вик снова посмотрел на Харрана.

— А ты почему со мной сидишь?

— Потому что если ты еще раз сделаешь что-то такое, из-за чего мы все окажемся в опасности, — сказал Харран, глядя ему прямо в глаза, — я сам тебе мозги вправлю.

Следующие три дня пронеслись незаметно. Как оказалось, рабов, ждавших продажи на аукционе, посылали на временную работу по уборке Мыса Повешенного Эльфа. Работа начиналась с рассветом, когда у ворот в загон выдавали еду, и заканчивалась, когда закат окрашивал в красный цвет небо на западе. Работа была тяжелая и опасная. Каждый день маленький библиотекарь возвращался в свой загон измученным донельзя. Трое из их загона погибли, когда стена внезапно обрушилась и раздавила их прежде, чем усталые рабы смогли сдвинуть с места камни. Утром четвертого дня их в последний раз накормили и повели в ошейниках и цепях на рынок рабов.

Рынок находился всего через две улицы от загонов. Вик шел в цепочке рабов и гадал, куда он попадет. Другие рабы особо с ним не разговаривали, и даже Харран был в этот день менее дружелюбен, чем обычно. И хотя Вик засиживался допоздна каждую ночь и спал урывками, он так и не видел больше человека в черном.

Они шли по разбитой улице между двумя зданиями, разрушенными настолько, что восстановить их было уже просто невозможно. В свое время это были прекрасные произведения архитектуры, а сейчас от них остались только обломки. Вик обошел зубастую голову горгульи с обломком шеи и удивился, что никто из гоблинов не забрал ее себе домой в качестве трофея.

Большая часть рабов попадала в шахты. Маленький библиотекарь узнал об этом, прислушиваясь к разговорам рабочих. Но многих отправляли на арену в качестве гладиаторов. Двеллеры с увечьями часто работали могильщиками, хороня жертв боев, на которые являлись зрители из всех окрестных деревень. Жестокие развлечения Орфо Кадара всегда собирали огромную кровожадную толпу, которая несла деньги в казну короля пиратов.

А еще были поля и сады. Это, наверное, получше, чем шахты, думал Вик. Все слышали об ужасных происшествиях, которые случались в шахтах.

Самым удивительным в это утро было то, что Вик внезапно понял: он уже привык воспринимать загон как некое убежище. Пока двеллеры работали на уборке, их мог оскорбить и ударить любой проходивший мимо гоблин. Конечно, они не калечили рабов, ожидавших продажи, они просто развлекались, причиняя двеллерам боль. Но лучше ли будет там, куда он попадет? Вик не знал этого, и покидать загон ему не хотелось.

Вик так увлекся своими мыслями, что не слышал зазвучавших рядом шагов, пока прохожий не поравнялся с ним. Черные ботинки прошагали по лужам, оставшимся от вчерашнего дождя, забрызгав и без того промокшие штаны Вика. Маленький библиотекарь не обратил внимания на очередное неприятное происшествие ужасного дня.

И вдруг знакомый насмешливый голос прошептал так тихо, что услышал его только Вик.

— Итак, дружок, сегодня тебя продадут. А секрет все еще у тебя?

Вик удивленно оглянулся на идущего рядом человека. Само собой, тот был в черном плаще, скрывавшем его почти целиком. Виднелись только бородка да насмешливая улыбка.

— А тот, кто тебя купит, — сказал человек в черном, — получит и твою драгоценную тайну. Конечно, если он будет знать, что у тебя есть эта тайна. — И он зашагал шире, оставив Вика далеко позади.

Вик посмотрел ему вслед, удивляясь тому, как быстро человек в черном скрылся в направлявшейся на аукцион толпе. Не успел библиотекарь успокоиться после неожиданной встречи, как впереди на площади показался огромный фонтан. От изумления у Вика заныло в животе.