Миры Амбрэ (СИ) - Старк Экси - Страница 72

Он откинулся на спинку и сложил руки вместе.

– Я рад, что ты вернулась.

Видимо, он заметил испуг в моих глазах, и милостиво улыбнулся.

– Ты в полной безопасности, я даю тебе слово, – он еще раз указал на кресло. Оно оказалось настолько мягким, что я неожиданно провалилась в него, как в перину.

Грей наблюдал за моими действиями, пока я пыталась найти удобное положение в этом чертовом пыльнике. Наконец я села на край, сложила руки на коленях и застыла в неприятном предчувствии. Уж очень странно он на меня смотрел.

Он отвел взгляд и стал рассматривать песчинки, застывшие в янтаре. Свет огня проходил сквозь камень, оттого он сиял в руках Ульманаса, будто маленькое солнце.

– Ты очень похожа на свою мать. Такое впечатление, что я снова вижу ее много лет спустя.

Меня словно полоснули острым лезвием. Я так нуждалась в ней все эти годы, нуждалась и сейчас. Но даже не могла вспомнить цвет ее глаз или голос. Ничего. Я видела, как плескалась печаль в его взгляде, как бы он ни пытался ее замаскировать. Так и хотелось выплюнуть ему в лицо слова, зудевшие на языке: «Теперь ты рад?! Ее нет. Сделало это тебя хоть немного счастливей?! Не думаю!»

Он выглядел разбитым, измотанным. Конечно, нелегко жить с таким грузом, а тем более – практически смотреть в глаза своей жертве.

Сейчас я могла хорошо его рассмотреть. На лбу – две глубоких морщины, вокруг глаз – фиолетовые круги. Я не могла определить цвет глаз, только предполагала, что он такой же, как и у всех Греев, как у Джареда – нежно-зеленый с золотистыми вкраплениями, но сейчас у них был цвет пожухлой зелени.

– Мне очень жаль, что ты потеряла своих родителей, Лила. Конечно, не вовремя, но я хочу, чтобы ты знала. Я очень скорблю о них. Прими мои соболезнования.

И это он серьезно?! Врет, не моргнет!!! Я просто закипела от злости.

– Так я для этого здесь?! Принять ваши искренние соболезнования?!

Он удивленно вскинул бровь. Затем поднялся из кресла. Я заметно напряглась. Он оказался выше и больше, чем казалось на первый взгляд. Ульманас подошел к библиотеке.

– Элис была моей близкой знакомой, можно сказать – мы дружили.

– Не сомневаюсь в этом! – прыснула ядом я, не в силах себя сдерживать. Знала, что нужно, но не могла.

Он застыл, как статуя, спиной ко мне, сжимая в руках толстую книгу.

– Мы работали в одной команде, – тяжело произнес он, но я уже не прислушивалась к нему, потому что книга в его руках была похожа на… старый альбом. Конечно! Это он и был.

Я вскочила с места, быстро, почти бегом, подошла к нему. Смогу ли я узнать ее лицо? Конечно, смогу. Он сказал, я очень на нее похожа. А папа, каким он был? Досталось ли мне что-нибудь от него? Я захлебывалась в чувствах, вопросах. Впервые за всё это время у меня появилась возможность увидеть маму. Я миллионы раз пыталась представить ее, но так и не смогла. Она была в моем воображении словно размытое облако.

Я положила альбом на гладкий стол, провела ладонью по пыльной шершавой обложке и открыла его. В нос ударил запах пыли и старой бумаги. Грей терпеливо стоял рядом, пока я листала страницы в поисках знакомого лица. Разные снимки, некоторые черно-белые, но многие – уже цветные. Размытые, выцветшие фотографии показывали мне целую жизнь. Я переворачивала листы один за одним, пробегаясь по лицам, и уже отчаялась узнать ее, как вдруг, на мутном старом снимке – увидела ее. Это была школьная фотография, возможно, выпускного класса. Она стояла неподалеку от Грея, его я тоже узнала без труда, он почти не изменился. Высокий, плечистый, он выделялся среди сверстников. Элис, одетая в белое платье, улыбалась – живой, озорной взгляд, темные волнистые волосы. Мы были удивительно похожи, только глаза у нее были золотисто-карие, цвета жженого сахара.

– Она восхитительна, – прошептала я, проводя пальцами по ее лицу, словно пыталась почувствовать хоть толику ее тепла.

Грей кивнул. На страницу, прямо на мамино лицо, капнула слеза. Я сразу стерла ее, не желая портить драгоценный снимок, но за ней капнула еще одна и еще. Слезы полились без остановки, пощипывая щеки.

– Мне жаль, – сказал Грей, положив руку на плечо.

Сердце громко ухнуло, я вздрогнула, словно кто-то дернул стоп-кран на движущемся поезде. Я развернулась к нему, резко стерла плечом слезы, сцепила зубы и прошипела сквозь них:

– Не делайте вид, что вам жаль!!! Это омерзительно! – крикнула я, мой подбородок дрожал. От злости, обиды, страха.

Я сжала кулаки, хотелось влепить со всей силы по его наглой морде.

Ульманас смотрел на меня абсолютно потерянно, даже испуганно. Его глаза болезненно блестели. Нет, этого не может быть, такой человек не способен к любви и состраданию. Он жестокий убийца и диктатор.

– Мне действительно жаль, – произнес Грей так, что я разжала кулаки.

Или он гениальный актер, или я гениальный идиот. Я ему поверила. Сейчас как загнанный зверь выглядел именно он. Затравленно, жалко, измученно. Я уже видела этот взгляд, словно дежа вю. Он протянул руку и стер со щеки слезы.

– Мне нужно кое о чем рассказать тебе… – начал он. В этот момент дверь с громким стуком распахнулась.

Илай резко шагнул в кабинет. В дверях, с озадаченным видом, остался стоять Джаред, словно до последнего пытался удержать Илая.

– Алфхилд! – раздраженно произнес Грей. – Тебя не учили стучаться?

Грей впился в сына взглядом. Джаред равнодушно пожал плечами – мол, ничего не мог поделать.

Илай остановился между нами. Он перевел взгляд с меня на Ульманаса и затем увидел открытый альбом. На его лице отразилось облегчение.

– Всё хорошо, – сказала я, отступая на шаг.

– Я услышал крик.

– Всё в порядке, правда, – улыбнулась я ему.

Илай сдержал обещание. Он действительно оставался рядом, всё это время. Мне было достаточно повысить тон, чтобы Илай примчался на выручку.

– Прошу извинить меня за бестактность, – холодно отчеканил он Ульманасу. – Я подожду за дверью.

– Останься! – сказал Грей тоном, не терпящим возражений. – Нам есть о чем поговорить.

Илай оглянулся на Джареда, а Джей на него.

– Ты можешь идти, – распорядился Ульманас, отмахиваясь от него, словно от плодовой мошки.

Джаред окинул нас ясным взглядом, задержался на Илае, дождавшись его кивка, и только после этого закрыл за собой двери.

– Мой сын никогда не умел найти себе подходящую компанию, – Ульманас захлопнул альбом и поставил его на место. Он сел за стол и поставил руки домиком.

– Так и будете стоять? – раздраженно сказал он. – Разговор намечается долгий.

Во взгляде и голосе Грея не осталось и капли того тепла, с которым он обращался ко мне.

Мы сели напротив него. Илай закинул ногу на ногу и не спускал глаз с Грея. Ульманас смотрел на Илая так же, с нескрываемой неприязнью.

– Я всегда задавался вопросом: это Джаред набрался от тебя плохих манер или ты от него?

– Симбиоз, – ответил Илай без тени улыбки.

Ульманас поджал губы.

– Что ж. Мы не поэтому здесь, – он достал из ящика конверт. – Раз ты уже здесь, выражаю тебе благодарность за помощь в поиске Лилы, – обратился к Илаю в вежливой ледяной улыбке Грей. – Здесь небольшое вознаграждение. Теперь, – он вонзил в Илая свои глаза, – ты можешь идти, если желаешь.

– Благодарю, но я останусь. После мне нужно отвезти Лилу домой.

– Первое время она остановится в этом доме. Эдвард уже приготовил для нее гостевую спальню, а потом мы обязательно позаботимся об этом. В твоих услугах мы более не нуждаемся.

– Лила уедет со мной, – отчеканил Илай. Его руки лежали на подлокотниках так же спокойно, но напряжение прорисовало на них каждый мускул и линию вен.

– Этот конверт может наполниться другим содержимым, Алфхилд. Не переступай границу.

– Я действительно очень благодарна вам, мистер Грей, за проявленную заботу, но я предпочитаю остановиться у друзей.

На щеках Грея вспыхнули пунцовые пятна, а глаза сверкнули.