Еретики Аквасильвы - Одли Ансельм - Страница 58

– Мы опечалены вашим отъездом и желаем вам удачи на новой должности, – произнес отец.

Каждый из советников спешил высказать свои сожаления и пожелания. Когда шум утих и восстановился относительный порядок, граф спросил у Сианы:

– Когда прибудет ваш преемник?

– Его манта покинула Танет четыре дня назад. Он доберется до Лепидора примерно через полмесяца.

– Тогда в начале следующей недели мы устроим банкет в вашу честь. Конечно, это малая награда за двадцать семь лет службы на посту аварха, но Премьер заменяет вас с такой поспешностью, что мы просто не успеем подготовить более торжественные проводы.

Чуть позже Совет перешел к обсуждению тарифов подводной гавани.

Я обдумывал тревожную новость. Суть происходящего имела логическое объяснение: Сиана, добрый глуповатый старик, вполне подходил для сонного и провинциального Лепидора. Но город быстро превращался в промышленный центр – самый крупный к северу от Фарассы. Премьеру требовался более харизматичный и, возможно, фанатичный человек. Скорее всего к нам направили какого-то карьериста, который использовал сан аварха как ступень для получения звания континентального экзарха, и далее – помощника Премьера. Я боялся, что Мидий окажется протеже Лечеззара. Это ставило нас в большую опасность. Я вдруг понял, что больше всего беспокоюсь о Равенне.

Мы быстро прошли по пунктам повестки. Перед заседанием Атек предупредил меня, что последний вопрос будет самым важным. Одна из фракций Совета предложила аннулировать контракт с Гамилькаром, если тот по тем или иным причинам потеряет груз железа. Этой группировке не нравился наш выбор. Глупцы! Они не разбирались в ситуации! Им хотелось безопасного союза с крупным торговым домом. А что, если их протест объяснялся предательством? Как сказала бы Палатина, деньги Форита начали действовать. Фракцию возглавлял крючконосый Мезений, торговавший в Лепидоре специями. Его ярым сторонником былХаалук – управляющий рудника. Похоже, он передумал возвращаться на родину.

– Граф, дом Барки уже дважды подвергался пиратским атакам. Вторая была предотвращена по чистой случайности. Интерес пиратов к Гамилькару может привести нас к банкротству. При потере одной партии груза наш город уже войдет в долги. Захват другого корабля разорит не только Барку, но и Лепидор.

– Пиратские атаки вынуждают нас предпринимать решительные действия, – ответил отец. – Продав железо, торговый дом Барка улучшит оснащение мант и, возможно, купит новые корабли. На мой взгляд, мы выгадаем больше, если будем полагаться на долговременные отношения и доверие к партнеру. Я думаю, нам не следует менять торговые дома при встрече с первой же проблемой.

– Доверие не спасет нас от банкротства, – агрессивно выкрикнул Хаалук.

– От банкротства вас спасет «Мардук», – гордо сказал Дальриад. – В нескольких следующих рейсах я лично буду сопровождать «Финикию».

– А кто тогда будет защищать наши грузы? – запротестовал Мезентий. – Это не выход из положения. Вы оголите оборону Лепидора.

– Оборона Лепидора вполне соответствует необходимости! – сухо ответил адмирал. – Чего не скажешь о безопасности некоторых торговцев, которых нам приходится защищать.

Граф пожурил его за это замечание – но, как я понял, лишь для формы. Мезентий обиженно запыхтел.

– Я не имел в виду кого-то из присутствующих в зале, – невинным тоном произнес Дальриад.

– Давайте оставим ненужные споры, – предложил Шихап. – Кто говорит, что наш флот должен защищать людей? Забудьте о людях! Лучше подумайте о деньгах, которые рекой текут в Лепидор. Себя мы сможем защитить сами!

– Каким образом, Шихап? – перебил его Дальриад. – Ты передавишь всех пиратов своим животом?

Шихап добродушно усмехнулся. Он не обижался, когда люди шутили над его весом и округлой фигурой.

– Неужели вы не знаете, что может делать звонкая монета?

– Ты говоришь о тех деньгах, которые лежат в твоих сундуках? Могу поспорить, что даже Священный город не имеет таких толстых стен, как твой маленький скромный домик.

– Джентльмены, вы находитесь на заседании Совета, – с укором произнес мой отец.

Многие из присутствующих старались скрыть улыбки. Похоже, Атек был прав, назвав Шихапа и Дальриада бескорыстными сторонниками Гамилькара. Неужели они запланировали эту «перебранку» заранее? Мезентий кипел от злости при виде того, как его тема теряла актуальность.

– Я требую голосования, – сказал он.

Такая поспешность показалась мне не очень мудрой. Прежде всего голосование раскрыло тех, кто поддерживал Мезентия. Их оказалось больше, чем я думал. Предложение торговца было отклонено восьмью голосами против пяти. Неужели Форит действовал так эффективно? Или в деле участвовали другие силы, о которых я не знал? Весть о замене Сиана вызвала у меня большие подозрения. Какую сторону примет новый аварх, если этот вопрос будет повторно выставлен на обсуждение? Два-три дополнительных голоса, и Мезентий добьется своего. Впрочем, мой отец имел право вето – мы могли отвергнуть любое решение, набравшее меньше десяти голосов.

Подведя итоги, отец объявил о закрытии собрания. Я не сказал ни слова – в основном из-за того, что не разбирался должным образом в обсуждаемых темах. Мне даже были неизвестны названия некоторых улиц, о которых говорили советники, и я больше не чувствовал, что нахожусь в родном городе. После моего отъезда здесь произошло слишком много событий.

Люди не спеша вставали с кресел и собирались небольшими группами. Палатина и Равенна спустились с балкона. Я встретил их, и мы направились к выходу из зала. Дальриад шутливо комментировал прошедшее голосование. Вокруг него собралось несколько советников, и их смех заставлял Мезентия морщиться от ярости. Он метал в оппонентов кинжалы гневных взглядов.

– Очень поучительно! – произнесла Палатина. – Ваш адмирал неплохо разбирается в стратегии.

– Вы должны что-то предпринять, – сказала Равенна. – Иначе Мезентий и Хаалук будут саботировать любые ваши начинания. Если вы не остановите их, они превратят заседания Совета в комедию.

– Эта парочка уже не раз пыталась подчинить себе советников. После того как мне исполнилось пятнадцать лет, я наблюдал с балкона за всеми открытыми заседаниями. Так что позиция Мезентия меня не удивляет. Правда, прежде она ни на что не влияла. Здесь обсуждались крохотные изменения тарифов и незначительные расходы на благоустройство города. Теперь все изменилось – в том числе и сам Мезентий.

Прежде он и Шихап были неразлучными друзьями. Они часто спорили, но их разногласия не выходили за стены Совета. Сейчас у Мезентия имелась собственная фракция, и, судя по всему, он больше не общался с Шихапом.

– Тебе не нравятся эти перемены, не так ли? – спросила Равенна, демонстрируя свои сверхъестественные телепатические способности.

Я всегда прислушивался к ее мнению и советам. Единственное, что меня злило, так это всезнайство Равенны. Неужели она действительно могла читать мои мысли? Или ей помогало какое-то обостренное восприятие?

– Ты вернулся, а здесь все по-другому. И нет той дружбы, что была когда-то.

Я хотел ответить ей какой-то колкостью, но, к счастью, в разговор вмешалась Палатина:

– Они не выступают против твоего отца. На самом деле их тревожит судьба Лепидора. Они стремятся к процветанию города, и Форит здесь ни при чем. Им просто не нравится Гамилькар.

– Нет, тут дело не в антипатии, – запротестовал я. – Когда Барка приплыл за первым грузом, они встретили его с распростертыми объятиями. Теперь они хотят разорвать соглашение – еще до того, как появилась причина для этого. Мезентий всегда утверждал, что он человек слова. Сейчас он готов нарушить контракт и тем самым опозорить наш город.

– Он верит, что так будет лучше для всех, – сказала Палатина. – Возможно, его ввели в заблуждение. В любом случае люди из Совета по-прежнему поддерживают графа Элнибала. Железо и деньги не повлияли на них.

– Пока не повлияли! Но что будет дальше? Если Мезентий так сильно изменился за год, то каким человеком он станет в будущем?