Еретики Аквасильвы - Одли Ансельм - Страница 54

Я не понимал, каким образом мое присутствие в Лепидоре могло повлиять на пиратов, нанятых Форитом. Я не имел квалификации капитана или каких-либо талантов стратега. От Палатины и то было больше толку.

Почти весь мой багаж оставался запакованным. Чтобы как-то отвлечься от тревожных мыслей, я вытащил из вещевого мешка новенькую копию «Истории» и сел в удобное кресло. В последние дни учебы я заплатил работникам библиотеки, и они сделали для меня копию документа – пусть не такую четкую, как защищенный чарами оригинал, но вполне понятную и аккуратную.

Я открыл «Историю» на одной из последних страниц, выискивая ссылки на события, которые произошли в Калатаре после Войны. Мне хотелось узнать о таинственных горцах, помогавших армии Таонетара. Внезапно что-то выпало из книги. Я поднял с колен сложенный лист, оторванный от куска пергамента. На нем было несколько фраз, написанных почерком Юкмадория.

Записка гласила:

«Катан, я был немного груб с тобой, но не держу на тебя зла за то, что ты покинул остров. Ты выбрал союзницей Равенну, и я желаю тебе удачи на твоем пути. Однако предупреждаю, она не та, за кого себя выдает. Ты подвергаешься огромной опасности. Даже если она не нанесет тебе вреда, это сделают те, с кем она связана. У них другие цели, чем у вас с графом Элнибалом. Мне бы не хотелось, чтобы твой дар был растрачен зря.»

Он не подписал записку.

Посмотрев на паучий почерк, я сердито разорвал пергамент в клочья. За тысячу миль от Цитадели Юкмадорий пытался отравить меня ядом подозрений. Он надеялся навязать мне контроль замшелого Совета Элементов. Но теперь я был свободен от этого старого маразматика и намеревался идти своим собственным путем.

Глава 17

Через три дня мы прибыли в Лепидор. Несмотря на повреждения, полученные в схватке с пиратами, «Финикия» проплыла путь от Фарассы в два раза быстрее, чем «Пэрасур». Я скучал во время путешествия. Манта не имела рубки наблюдения и демонстрационной изопанели. А смотреть в иллюминатор на глубины океана было также не интересно, как напустынный берег континента.

Мне не терпелось увидеть свой город, однако меня не прельщала жизнь в Лепидоре. Проведя восемнадцать месяцев вдали от дома, я почувствовал вкус странствий. Будучи эсграфом, я должен буду заниматься нудной и никому не нужной рутиной, которая не соответствует рангу тренированного мага-еретика. Занятия в Цитадели показали мне более интересные возможности – иногда даже слишком возбуждающие. Меня научили искусству лазутчика, умению избавляться от пут и оков, побегам из тюремных камер. Я хотел погостить в Лепидоре, но не собирался оставаться там надолго. Раньше у меня не было сомнений, что я стану графом или океанографом, но теперь…

Я поспешил на мостик, чтобы посмотреть, как «Финикия» будет входить в подводную гавань. После Фарассы и Танета она казалась крохотной – всего четыре дока на спиральном ободе ступицы. Впрочем, нет! Не четыре! Под нижним уровнем располагались строительные камеры и скелет пятого дока. Позади него я заметил герметичный грузовой ангар и почувствовал приятное удивление. В Лепидоре никогда еще не было такого большого строительства. Очевидно, отец использовал прибыль, полученную от продажи железа. Когда мы подплыли ближе, я заметил фигуры за стеклянными окнами зала ожидания.

Манта причалила к четвертому доку. Здесь тоже имелись новшества – например, дополнительный лифт, который перемещался по внешней поверхности ступицы. Причальные подвески стали длиннее. Грузовую платформу расширили и соединили с ангаром небольшим техническим тоннелем.

– Я забыл рассказать вам об этом, – с улыбкой сказал Гамилькар. – Вы не узнаете Лепидор. Он сильно изменился за последний год. Ваш отец вложил полученную прибыль в строительство города.

Я еще не знал, как относиться к этим переменам, но, слава богам, упадок, о котором мы тревожились, был преодолен. Прежде отец не мог заплатить даже за расчистку леса. А теперь он строил доки и тратился на дорогостоящие сооружения. Хотя, думаю, такое решение далось ему нелегко.

Захваты сжали корпус «Финикии», и после того, как насосы удалили воду из шлюза, матросы открыли люк манты. Мы поблагодарили капитана и команду. Гамилькар предложил мне первым войти в шахту лифта – судно имело лишь две палубы и было наполовину меньше «Призрачной звезды». Мы прошли через шлюзовую камеру и выбрались на пирс. Я поднял дорожный мешок – тот самый, с которым уплыл отсюда. Только теперь вместо образцов железа в нем лежал магический жезл. Все расступились, давая мне дорогу.

Отец стоял в конце пирса – у входа в галерею, которая вела в зал ожидания. При виде меня его брови приподнялись вверх от изумления. Похоже, он ожидал увидеть только Гамилькара. Затем, когда я опустил на ковер дорожный мешок, он смял меня в своих медвежьих объятиях.

– Катан! – осмотрев меня, сказал он. – Где ты был все это время? Как ты вырос!

Его лицо сияло от удовольствия.

– Но ты по-прежнему на полголовы выше меня, – напомнил я ему.

– Не в этом дело, глупыш! Ты прошел через шлюз, как хозяин, а не как мальчишка. Молодец, что вернулся. Думаю, ты вряд ли узнаешь наш город.

Увидев на пирсе Палатину, Равенну и Гамилькара, он сделал шаг вперед.

– И Палатина здесь! Приветствую вас в Лепидоре.

– А это Равенна, – сказал я. – Мы вместе учились в Цитадели.

В отличие от Барки, мой отец отнесся к девушке с искренним радушием. Он приветствовал ее, словно почетную гостью. Она ответила ему очаровательной улыбкой и грациозно поклонилась. Я порадовался, что Равенна не стала проявлять к отцу такую же холодную антипатию, как к Барке. Обычно мой отец был груб с людьми, которые ему не нравились. Год назад я не ломал бы над этим голову, но сейчас мне хотелось, чтобы время, которое она проведет в Лепидоре, было приятным.

Отец поприветствовал Гамилькара, затем проводил нас через зал ожидания к центральной лестнице и вывел к воротам подводной гавани. Я остановился, ослепленный солнечным светом. Минуту спустя мой рот широко открылся от восторга и изумления. Подумать только! Лорд Барка сказал, что они сделали все это за несколько прошлых месяцев!

Вокруг меня возвышались строительные леса. Городские улицы были наполнены стуком молотков, криками рабочих и скрипом лебедок. Вдоль набережной виднелись ряды обновленных торговых лавок и таверн. Некогда закопченные и покосившиеся строения имели теперь безукоризненные фасады. На крышах зеленели сады. На месте старых питейных заведений появились бары и небольшие кафе.

Через миг я убедился в том, что отстраивался не только район гавани, приносивший Лепидору основной доход, но и весь город. Многие дома обзавелись дополнительными этажами. Пара новых башен и странный купол изменили вид центральной площади.

Я не поверил своим глазам, когда увидел, что за Восточными воротами возводится четвертый квартал. За строительными лесами безошибочно угадывались контуры литейного цеха. На рыночной площади возвышались три больших павильона.

Я посмотрел на отца, не в силах сказать ни слова. Такое и представить было трудно! Как они успели? Все это не могло быть построено на деньги, полученные от продажи железной руды.

– Откуда ты взял такие средства? – в ошеломлении спросил я у него.

– После отъезда Айстика мы наняли команду геологов. Домин лишь царапнул поверхностный слой. Горняки уточнили запасы залежей железной руды и обнаружили на дальней стороне горы еще одну жилу самоцветов. Услышав это, мы решили производить оружие. Оно приносит огромную прибыль. И спрос на него гораздо больше, чем на железную руду.

– Несколько лордов Океании поспешили войти в дело, – добавил Гамилькар. – Все гостиницы по-прежнему полны?

– Чтобы вместить наплыв рабочих и торговцев, мы построили четыре новых постоялых двора.

Не зная, что сказать, я задал первый вопрос, пришедший мне в голову:

– А как насчет пиратов?

– Нам придется позаботиться о них. Поговорим об этом во дворце, когда ты встретишься с матерью. Думаю, она удивится не меньше меня.