Еретики Аквасильвы - Одли Ансельм - Страница 50

– Мы не собираемся гореть на костре, – ответила Равенна. – Вы сами учили нас скрываться и с умом использовать магию.

Юкмадорий сел в кресло и недовольно посмотрел на нас.

– Если вы покинете остров, то останетесь без магии. Мы выжмем ее из вас до последней капли.

– Не говорите ерунды! – Равенна угрожающе рассмеялась. – Неужели вы думаете, что сможете выполнить свою угрозу? Как вы заберете врожденную магию Катана? Убьете его? А репутация Цитадели? И еще помните о том, что в этом случае я убью вас первой, дядя.

Ее глаза пылали яростью, и я видел, как при каждом движении магическое поле Равенны сверкало мощными всполохами.

– Ты угрожаешь мне? – вскричал Юкмадорий. – Я сейчас позову весь штат Цитадели, и мы утихомирим вас! Я обязательно это сделаю, если вы не извинитесь и не подчинитесь мне!

Пренебрегая возможными последствиями, Равенна перешла в контратаку:

– Вы думаете, вам удастся удержать нас здесь? Ошибаетесь! Во внешнем мире мы можем применить силу ереси на деле. Но это идет против ваших драгоценных планов! Мы знаем, в чем они состоят! «Либо я использую их, либо никто не использует.» Неужели наследники Кэросия выродились в беспомощных трусливых стариков? Неужели они только и могут, что прятаться в цитаделях и тихо перемывать косточки Сфере? Вполне вероятно, что Катан имеет родство с императором. Но разве вы способны получить от этого пользу? Нет, Юкмадорий! Наши жизни не предназначены для бесцельного ожидания светлого будущего. Мы рождены для действий! Завтра вы проводите нас в путь и пожелаете удачи в плавании на «Призрачной звезде». И даже не пытайтесь лишить нас магии!

Юкмадорий привстал и открыл рот для гневной тирады. Его лицо покраснело от ярости. Казалось, он хотел наброситься на нас. Внезапно он махнул рукой и опустился в кресло. Ректор выглядел побежденным и больше обычного старым.

– Уходите! – обиженным и сердитым тоном вымолвил он.

Мы повернулись и вышли, не оглядываясь. Равенна ехидно усмехнулась и положила руку на мое плечо. Жаль, что я не видел при этом лица Юкмадория. Закрыв дверь, мы зашагали по коридору. Зайдя за угол, Равенна Жестом велела мне ждать, а сама на цыпочках вернулась обратно. Через некоторое время она вновь присоединилась ко мне.

– Сидит и не двигается, – с удовлетворением сказала она.

– Почему он сдался?

Мы направились к крепостным воротам. За ними на травяной поляне уже горел костер и шла прощальная вечеринка.

– У него не хватает воли, чтобы настаивать на своем, – ответила Равенна. – Так уже бывало несколько раз. Вот почему я оказалась на корабле, который атаковал вашу манту. Юкмадорий не хотел брать меня с собой, но я настояла. В конце концов он уступил.

– Что, если он попытается оставить нас на острове?

– Вряд ли, – уверенно сказала она. – Но если Юкмадорий задумает помешать нам, мы должны быть готовы к этому.

– Как насчет Кламаса и остальных?

– Они одобрят любое решение ректора. Если он согласится отпустить нас, то и Кламас не будет возражать. Катан, почему бы нам не поучаствовать в вечеринке? Я провела в Цитадели два года, и это моя последняя ночь на острове.

– Я слышал, они принесли туда лучшее вино.

– Надеюсь, не поскупились. Так было и в прошлом году.

Мы остановились и посмотрели друг на друга. Она слегка склонила голову набок. На ее лице появилось серьезное и немного загадочное выражение.

– Спасибо, Катан. Я ужасно вела себя с тобой и теперь прошу прощения. Но тебе ведь нравилось ссориться со мной, не так ли?

Вот и все извинения, что я получил от нее. Впрочем, у меня больше не было обиды на девушку. Я понял, что она и Палатина говорили правду: мне нравилось состязаться с ней в острословии. Да и вообще, я каким-то образом привязался к этой девушке.

Вечеринка шла полным ходом. На краю поляны играла группа менестрелей, нанятая на одном из ближайших еретических островов. Ветви деревьев были украшены разноцветными фонарями. На шестах и треножниках горели факелы. Справа от костра располагалась площадка для танцев; слева установили длинный стол с вином и закусками. Взяв по кубку, мы пошли искать Палатину.

Найти ее не составляло труда. В мерцающем свете факелов я увидел огромную фигуру Лиаса. А где был Лиас, там следовало искать и Палатину. Рядом с ней сидели Микас и Гаити. Несмотря на то, что вокруг нее постоянно увивались мужчины, никто из них не мог претендовать на нечто большее, чем дружеские отношения.

Они увидели нас и замахали руками. Равенна обняла меня за плечи, и, к моему смущению, это вызвало всеобщее веселье. Я не энал чем объяснялся ее жест симпатии – победой над Юкмадорием или желанием показать остальным, . что мы помирились.

– Неужели вам удалось? – шагнув к нам, спросила Палатина.

– Завтра мы отплываем вместе с вами!

Гаити вскинул в воздух кулак. Лиас радостно заулыбался. Микас поднял кубок.

– Предлагаю тост! За Катана и Равенну!

Они громко и весело поздравили нас с исполнением желаний и вскоре среди смеха, разговоров и шуток мы забыли о формальностях, Сфере и прочих делах, творившихся в мире. Палатина чувствовала себя превосходно. Никто бы не сказал, что неделей раньше она упала с утеса. Ее общительное и скромное поведение ничем не выдавало в ней женщину, которая чуть больше года назад считалась надеждой фетийских республиканцев. Лиас несколько часов готовил Гаити к вечеринке. Теперь он уговаривал его пригласить на танец какую-нибудь девушку. Сам он танцевал без устали, меняя партнерш одну за другой. Палатина тоже веселилась с парнями, хотя было видено, что она относилась к ним одинаково равнодушно. Я переживал блаженное счастье и тихую печаль. В этот вечер мы прощались со многими друзьями – Лиас, Микас и Персея отплывали на других кораблях, которые направлялись в Калатар и Кэмбресс. При нормальных обстоятельствах, возможно, прошли бы годы, прежде чем кто-то из нас встретился бы вновь. Однако план Палатины требовал участия каждого еретика. Так что при удаче через пару лет мы снова могли увидеться друг с другом.

Я потанцевал с Персеей и девушками, которых хорошо знал, затем пригласил на медленный танец Равенну. Несмотря на гибкость и проворство, я был плохим партнером. Она танцевала намного лучше меня и тактично не замечала моих неуклюжих движений. Я даже пожалел, что музыка так быстро кончилась.

Вечеринка проходила в атмосфере доброжелательности и ностальгии по совместно прожитым в Цитадели дням.

Мы с Дарием прежде постоянно ссорились – но тут обменялись хвалебными тостами и поклялись забыть былую враждебность. Все вспоминали интересные случаи, приключившиеся с нами за прошлый год, например, как я по ошибке влез не в то окно и оказался вместо вражеского штаба в женской раздевалке, или когда Микас в ночной вылазке перепутал валун с Лиасом, атаковал его и сломал об него деревянный меч. Подобное сравнение совершенно не обидело Лиаса. Он был безмерно рад, что Гаити наконец набрался храбрости и пригласил одну из девушек на танец.

Вино потреблялось в огромных количествах, но я почти ничего не пил. Ведь никакая магия не могла спасти меня от жуткого похмелья. К концу вечеринки Лиас поднял одну из пустых бочек и бросил ее в костер. Это вызвало фонтан искр и одобрительный рев толпы.

Все хорошее когда-нибудь кончается. Так случилось и с нашим праздником. Около двух часов ночи, после того, как даже самые сильные головы начали клониться от вина, в небо взвился фейерверк. В течение нескольких минут шары разноцветных взрывов заполняли небо, и звуки петард звенели в ушах, завершаясь финальными хлопками. Последней была семиярусная вспышка. На краткий миг она озарила нас своим сиянием, словно серебристое солнце. А затем мы вернулись к костру, и время разговоров прошло. Для многих из нас.

Я не знал, где провести остаток ночи. Для меня было полной неожиданностью, когда Равенна подошла к нам с Палатиной и вопросительно посмотрела мне в глаза. Я попрощался с теми, кто остался на поляне, – а многие уже разбрелись по темным уголкам Цитадели, – и мы с Равенной пошли по пляжу вдоль края джунглей. Постепенно зарево костра и звуки веселья поблекли. Нас окутала ночная тишина, прерываемая плеском волн.