Еретики Аквасильвы - Одли Ансельм - Страница 103

Она перевела дыхание.

– Я по-прежнему боялась, что кто-то может узнать меня. Пойми, за все эти годы никто не оправдал моего доверия. Я не посмела открыться тебе. Конечно, теперь я уверена в твоем благородстве, но наше время на земле уже подходит к концу. Мы узнали друг друга слишком поздно.

– Значит, ты можешь спасти свою жизнь!

– Ты тоже имел выбор между смертью и рабством, но не поддался жрецам. Я поступаю так же и по тем же причинам.

Я не собирался спорить с ней здесь и при таких обстоятельствах. Мне не хотелось провести последние мгновения жизни в разладе с любимой девушкой.

– – Теперь ты понимаешь, почему так важно сохранить эту тайну? – спросила она. – Когда маг ума начнет свою проверку, я, используя свои магические возможности, над которыми не властны жрецы, уйду в пустоту, и он не распознает меня. Пусть апелаги потеряют свою принцессу, но Сфера не добьется власти надо мной.

– Я обещаю, что никому не расскажу о твоем происхождении.

Жаль, что у меня не было возможности спасти ей жизнь. Мы сделали одинаковый выбор, и я не хотел разубеждать ее.

– Спасибо, Катан. По крайней мере им не удастся восторжествовать над нами.

– Надеюсь, что Сэганта защитит лепидорцев от рвения инквизиторов.

Я нежно провел ладонью по ее волосам. Они выглядели прямыми, но на ощупь казались волнистыми. Наверное, Равенна специально выпрямила их каким-то косметическим снадобьем и затянула атласной лентой. Странно, что я заметил эту подробность только сейчас.

– Сфера собирается казнить его подопечных. Он ловкий политик и умеет менять сторонников. Но такого унижения Сэганта не простит. Ты оставил Лепидор в надежных руках.

– Жаль, что отца не было рядом. Я подвел его и потерял наше лидерство в клане.

– Он не будет сердиться на тебя, Катан. Ты сражался выше всяких похвал. Он не сделал бы большего.

– Отец не действовал бы так поспешно и опрометчиво. Он не стал бы посылать письмо Кэнадрату, с которым мы прежде не имели никаких контактов. Кто знает, возможно, этот торговец тоже помогает Сфере.

– Вторжение планировалось задолго до твоего письма. Неужели ты этого еще не понял?

– Я не могу избавиться от мысли, что мы каким-то образом могли изменить ситуацию в лучшую сторону. Полтора года назад, уплывая из Лепидора, я радовался тому, что мы нашли железо. У нас появились хорошие перспективы. Мне казалось, что, получив постоянный доход, мы через несколько лет превратим этот город в прекрасное место, куда потянутся торговцы и где каждый найдет свое счастье. Представляешь, каким я был наивным?

Во мне проснулась злость.

– А получилось все наоборот. Тот злодей в капюшоне, который угрожал нам в тронном зале, раньше был моим приятелем. Это Сархаддон. Ты встречалась с ним на «Пэкле». Прежде он говорил, что Лечеззар и фанатичные убийцы еретиков являются подонками, недостойными снисхождения. И посмотри, что с ним стало! Возможно, завтра он лично бросит факел в наш костер.

На меня накатил новый приступ страха. Я задрожал. Мне было стыдно за свою слабость, но, несмотря на совет Равенны, я не мог выбросить из головы образ опаляющего пламени. Что, если она ошиблась, и маг ума блокировал нашу способность погружаться в спасительную пустоту? Я попытался освободить свой ум от мыслей, и хотя эта процедура заняла немного больше времени, чем обычно, мне удалось достичь транса, в котором отсутствовало осознание телесных чувств.

– Видишь, – тихо сказала Равенна. – У тебя получилось.

Вес цепей пригибал меня вниз. Я прислонился спиной к стене. Металлические оковы натирали запястья. Однако это неудобство было временным. Скоро наши неприятности должны были закончиться навсегда.

– Катан!

– Да?

– Извини, что я была так холодна с тобой. Надеюсь, ты понимаешь причину моей осторожности.

– Конечно, понимаю. Тебе не нужно извиняться.

– Мы могли бы стать хорошей парой. Ты и я. Единственные люди, обуздавшие силу шторма – пусть даже наши усилия оказались напрасными. Мы могли бы сформировать абсолютно новую ветвь магии, которая включала бы в себя твою любимую океанографию.

– Не печалься. Кто-нибудь услышит о нас и попробует повторить наше достижение. Возможно, будут найдены другие способы. Когда-нибудь все маги научатся создавать звенья силы, как это делали мы.

– Да, было бы здорово.

Равенна обвила рукой мою шею, насколько позволяла цепь, и прижалась губами к моим губам. Я поцеловал ее, и она ответила тем же – жарко и страстно. Мы впервые целовались по желанию, без притворства и необходимости в маскировке. Казалось, поцелуй длился целую вечность. На какое-то время я даже забыл, что нас ожидала казнь.

Ту долгую ночь мы провели в разговорах и в мечтах о будущем. Нам не хотелось верить в то, что наши жизни подходят к концу.

Когда слабый серый свет пробился в нашу камеру, за нами пришли.

Несмотря на дрожь в ногах, я решил не выказывать свой страх. Мне хотелось взойти на костер с достоинством графа. Нас повели по лестнице, подталкивая пиками в спины. Подойдя к руинам ворот, мы увидели остальных осужденных. Некоторые из них сохраняли решительный и гордый вид. Другие, особенно юные апелаги, с трудом удерживались от слез. С серых небес по-прежнему лил дождь. Но, судя по всему, Харом восстановил изощит Дворцового квартала – на рыночную площадь проникала лишь мелкая морось.

Я поймал взгляд Палатины и удивился ее поникшему виду. Она печально улыбнулась и пожала плечами. Илессель, как обычно, выглядела дерзкой, хотя на ее грязном лице были заметны светлые полоски от пролитых слез. Я едва волочил тяжелые цепи, прикованные к кандалам на лодыжках. Тем не менее мне удавалось идти, не спотыкаясь о разбросанные камни – даже когда я увидел помост погребального костра, сооруженный в центре площади.

За несколько утренних часов жрецы сколотили низкий помост, из которого торчали двадцать пять столбов различной высоты. Около каждого из них лежала свернутая веревка. Сам помост и все пространство вокруг него были завалены щепой, опилками и измазанными дегтем снастями. Все это должно было усилить пламя.

Вокруг, за веревочным барьером, гудела толпа. Сакри согнали сюда всех горожан. Лепидорцам предстояло увидеть показательную казнь их мятежного графа. Этла и ее ближайшие подручные сидели в удобных креслах на открытом пространстве. Их окружали семь пехотинцев Лексана. После бурной ночи количество оккупантов сократилось вдвое. И все они находились на площади.

Гамилькар и Сэганта стояли в стороне среди моряков «Изумруда» и команды «Эрикса». Рядом с ними я заметил капитана орцовой стражи. На нем почему-то была куртка с символикой торгового дома Бэрки. Наверное, Гамилькар проявил благодушие и снабдил одеждой наших расформированных пехотинцев.

Всех осужденных на казнь вытолкали к помосту и поставили на колени перед Этлой. Камни мостовой были мокрыми и холодными. Мои цепи переплелись.

– Все вы обвиняетесь в ереси второй степени, а Катан Тауро и Равенна Юлфада – в ереси первой степени. Эти преступления караются смертью на костре и не предполагают возможности помилования. Однако среди вас находится дочь калатарского фараона. Она рождена для высших почестей, дарованных Рантасом. Принцесса, выйди вперед! Тебе не пристало стоять на коленях в толпе омерзительных преступников!

Наступила тишина, но никто не шевельнулся. Равенна, взглянув на меня, гордо вздернула подбородок.

– Тогда мы найдем ее другим способом, – с усмешкой сказала помощница Премьера.

Маг ума поднял молоток, и тот озарился золотистым сиянием. Из наконечника вырвался луч света. Он коснулся головы апелага, стоящего в конце первого ряда и с изумительной скоростью побежал по этому ряду – от девушки к девушке. Луч на миг задержался на Равенне, но затем прошел мимо и, скользнув по пленным в последнем ряду, вернулся в молоток. Сияние угасло. Маг ума повернулся к Этле.

– Похоже, мы ошиблись, ваша светлость. Ни одна из них не является принцессой.

– Ты уверен?