Соловьиная ночь - О'Бэньон Констанс - Страница 69

Со стороны лестницы донеслись торопливые шаги, и обе поняли, что это Рейли.

— Мои желания исполняются! — воскликнула Лавиния с громким смехом. — Ты погибнешь у Рейли на глазах!

Вбежав в верхнее помещение башни, Рейли крикнул Кэссиди, чтобы та держалась. Когда же он бросился к ней, Лавиния схватила оставшиеся веревки и угрожающе подняла нож. В ее глазах сверкал триумф.

— Не подходи слишком близко, Рейли! — предупредила она. — Если ты сделаешь еще шаг, я перережу эти веревки, и твоя жена разобьется.

Рейли смотрел на Кэссиди, которая пыталась удержаться на ногах. Он понимал, что, если бросится на Лавинию, та успеет выполнить свою угрозу и перережет веревки.

Кэссиди не устояла на ногах, упала на доски и начала сползать вниз. У Рейли перехватило дыхание, но в последний момент она все-таки успела зацепиться за одну из досок.

Кэссиди лежала на доске, а ее ноги свешивались вниз. Она держалась из последних сил.

— Кэссиди! — в отчаянии закричал Рейли. Он ничем не мог ей помочь. — Держись, любовь моя! Держись изо всех сил!

Новый приступ боли заставил Кэссиди скорчиться, и ее пальцы заскользили по веревке.

— Прости, Рейли, — проговорила она. — Я не могу удержаться… Не могу!.. Ребенок… вот-вот родится!

Он сделал шаг вперед, но Лавиния тут же перехватила ножом несколько веревок. Рейли пришлось остановиться и, затаив дыхание, смотреть, как угрожающе закачались леса.

— Не делай этого, Лавиния, — сказал он. — Моя жена не сделала тебе ничего плохого. Тебе нужен я. Отпусти eel

— Что, Рейли, ты так страдаешь, как будто тебя режут на куски? — мрачно усмехнулась Лавиния, пристально глядя на его искаженное мукой лицо.

— Да, черт тебя побери! — воскликнул он. — Я очень страдаю, если ты именно этого хотела добиться!

— Это выше твоих сил — наблюдать, как женщина, которую ты любишь, борется за жизнь на краю пропасти да еще вот-вот родит? — продолжала она, не сводя глаз с его лица. — Любопытно, что произойдет раньше? Долго ли она продержится перед тем, как разбиться о булыжную мостовую?

— Позволь мне поменяться с ней местами, Лавиния. Потом ты сделаешь со мной, что захочешь, — взмолился Рейли.

Ради Кэссиди он был готов на все.

— Неужели ты думаешь, что я так глупа? — нахмурилась Лавиния. — Нет, Рейли, я вовсе не хочу, чтобы ты умирал. По крайней мере, сейчас. Я хочу, чтобы ты жил и рыдал от ужаса, вспоминая, что твоя любимая вдребезги разбилась о камни!

Кэссиди посмотрела на Рейли и едва сдержала слезы — столько страдания было в его глазах. Он был очень гордым мужчиной, и то, что ему приходилось умолять Лавшшдо, было для него настоящей пыткой. Кэссиди нужно было сказать Рейли так много, но у нее не было сил. Она едва держалась на покосившихся лесах.

Рейли не заметил, как из-за его спины показался Хью.

— Позволь, я попытаюсь что-нибудь сделать, Рейли, — сказал сводный брат. — Дай мне пройти!

Рейли не знал, с какими намерениями пришел Хью. Хотел ли тот помочь матери или действительно собирался спасти Кэссиди.

— Я сам разберусь с твоей матерью, Хью, — сказал Рейли, загораживая брату дорогу.

— Не глупи, Рейли! Она не в своем уме. Только я смогу с ней договориться, — откликнулся Хью и, взглянув на искаженное страданиями лицо Рейли, добавил: — Мне все равно, что ты обо мне думаешь, брат, но я никогда не смог бы причинить вред тебе или тем, кого ты любишь…

— У меня нет другого выхода, как поверить тебе, — в отчаянии проговорил Рейли, отступая в сторону. — Кэссиди может сорваться в любую секунду. Поторопись!

Братья обменялись взглядами, и в эту секунду обоим стало ясно, что нужно предпринять. Во взгляде Рейли блеснула надежда, а глаза Хью наполнились печалью.

— Я не допущу, чтобы она погубила твою жену, — шепнул Хью.

Увидев сына, Лавиния улыбнулась.

— Ты как раз вовремя, сынок, — сказала она. — Сейчас мы будем праздновать победу. Иди сюда, встань рядом со мной.

Краем глаза Хью заметил, что Кэссиди держится из последних сил.

— Я должен был прийти, мама, — мягко сказал он. — Я искал тебя повсюду, но не мог найти… — он говорил с ней ласково, как с ребенком, и подходил все ближе. — Даже когда в замок проехала телега, я не сразу узнал тебя.

— Я делаю это для тебя, Хью. Для тебя я убила Джона, — сказала Лавиния и перевела взгляд на Рейли. — Признайся, это было ловко придумано, прислать к тебе в замок эту актрису, — усмехнулась она. — Держу пари, это доставило тебе немало хлопот!

Хью подошел еще ближе.

— Отдай мне нож, мама.

— Да, ты сам можешь перерезать веревку… — проговорила Лавиния, но вдруг нахмурилась. — Но я не уверена, что тебе можно доверять. Ты никогда не хотел занять место Рейли. Ты всегда восхищался братом, и я никак не могла с этим сладить…

— Ну же, мама, — сказал Хью, — отдай мне нож, и мы вместе уйдем отсюда!

— Нет! — крикнула Лавиния и полоснула ножом по оставшимся веревкам.

Леса покосились еще больше, и Кэссиди съехала к самому краю доски.

В этот момент Хью бросился вперед и, сбив мать с ног, вместе с ней ухнул с высоты вниз. Леденящий душу вопль пронесся над замком, когда они летели на камни.

Услышав, как их тела ударились о булыжную мостовую, Кэссиди в ужасе вскрикнула, но Рейли уже был рядом и успел подхватить ее на руки. Он крепко прижимал жену к груди и покрывал поцелуями ее глаза, губы и щеки.

— Любимая, — шептал он, — все позади! Слава Богу, теперь ты в безопасности!

Кэссиди склонила голову к нему на плечо, а ее тело судорожно подергивалось.

— Ребенок, Рейли! — пробормотала она.

На руках он снес ее по винтовой лестнице, а внизу их ждали взволнованные слуги.

Элизабет и Оливер побежали вперед, чтобы открыть перед Рейли двери. Войдя в спальню, он осторожно опустил Кэссиди на кровать, и сам присел рядом.

— Элизабет, помогите ей! — воскликнул он, с надеждой глядя на камеристку. — У нее начались схватки!

Элизабет кивнула и стремглав бросилась за горячей водой и полотенцами.

— Делай что хочешь, но привези доктора! — обратился Рейли к Оливеру. — А пока пошли кого-нибудь в деревню за повитухой!

Кэссиди корчилась от боли и, чтобы не кричать, кусала губы.

— Слишком поздно посылать за доктором, Рейли… — простонала она. — Скажи, Рейли, наверное, я умру от родов, как моя сестра?

— Не говори чепухи, Кэссиди, — проворчал Рейли. — Держи меня за руку и попытайся быть сильной. Я помогу тебе справиться с этим!

Она крепко сжала его руку.

— Я хочу, чтобы ты мне что-то пообещал, Рейли, — печально улыбнулась Кэссиди, вспоминая о последних минутах Абигейл.

— Все что угодно, любимая!

— Если я… меня не станет, то, прошу тебя, Рейли, разреши нашему ребенку и Арриан жить у тетушки Мэри. Я хочу, чтобы они знали свою тетушку и любили так, как любила ее я…

— С тобой все будет в порядке, Кэссиди. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Несмотря на уверенный тон, в глазах Рейли сквозило беспокойство.

— Не печалься, Рейли… — начала Кэссиди, но умолкла, потому что новый приступ боли заставил ее содрогнуться.

Единственное, что мог сделать Рейли, это держать ее за руку. Он бы с радостью взял на себя все ее страдания.

— Ребенок уже очень близко, Рейли… — прошептала Кэссиди.

Ее глаза закрылись, и она потеряла сознание. Рейли упал на колени около кровати.

— Какое мне дело до ребенка! — воскликнул он. — Главное для меня — это ты!

Но Кэссиди уже не слышала признаний в любви и не чувствовала боли. Она находилась на призрачной грани между жизнью и смертью.

Вернувшись, Элизабет ахнула когда увидела на глазах герцога слезы.

— Я не перенесу, если потеряю ге, Элизабет! — воскликнул Рейли.

— Послушайте, ваша светлость, я кое-что смыслю в этих делах, — проговорила ирландка, желая ободрить Рейли, однако в ее глазах тоже стоял страх. — Она просто очень напугана и потеряла много сил…

— Помогите ей, — сказал Рейли, поднося руку Кэссиди к своим губам и поправляя на ее лбу золотые волосы. Кэссиди казалась ему такой бледной и беззащитной, что он готов был разрыдаться. — Я не уберег ее!