Соловьиная ночь - О'Бэньон Констанс - Страница 58

Элизабет усадила Кэссиди в экипаж и заботливо укутала ее ноги теплым пледом.

— Нужно одеваться потеплее, ваша светлость, — сказала ирландка. — Как бы не случилось выкидыша.

Когда они выехали, был легкий морозец, и луг блестел от инея.

— Мне никогда не нравилась зима, Элизабет, — призналась Кзссиди. — Но мне кажется, когда выпадет снег, в этой долине будет очень красиво.

— В Ирландии снег выпадает рано и долго не сходит. Иногда я тоскую по родине, но никогда не скучаю по зиме.

— Как-нибудь тебе нужно съездить домой, — сказала Кэссиди.

— Только не сейчас, ваша светлость. Мне кажется, я потом не смогу вернуться. К тому же я не хочу вообще покидать вас…

— Спасибо тебе за верность, Элизабет, но мне хочется, чтобы ты навестила семью.

Экипаж подъехал к деревне. Сегодня, как и всегда, люди на улице радостно приветствовали Кэссиди.

— Здесь есть магазинчик, где в витрине выставлены китайские украшения, Элизабет! — воскликнула она. — Я хочу туда зайти.

Элизабет распорядилась, чтобы кучер остановился, и помогла Кэссиди сойти на землю.

Когда хозяйка магазинчика увидела, что пожаловала сама герцогиня, то бросилась к двери с радостным возгласом:

— Милости просим, ваша светлость! Меня зовут Салли Мэй. Чем могу служить?

Кэссиди улыбнулась и осмотрелась вокруг. Магазин оказался куда больше, чем можно было предположить, глядя на него снаружи. Здесь было очень чисто, и многочисленные диковинные товары были аккуратно расставлены на полках вдоль стен.

— У вас чудесный магазин, миссис Мэй! — похвалила Кэссиди.

— Очень приятно, что вы такого мнения, ваша светлость, — откликнулась хозяйка. — Не желаете ли чашечку чая? Сегодня такой холодный день! Я только что заварила прекрасный чай!

Хозяйка просительно взглянула на Кэссиди, и та взяла тонкую китайскую чашку, расписанную в китайском национальном духе.

— Не сейчас, миссис Мэй, — сказала Кэссиди. — Может, в следующий раз… А откуда у вас в деревне появились мастера такой китайской росписи? — поинтересовалась она.

— Это искусство укоренилось у нас с незапамятных времен, ваша светлость. Секреты мастерства переходят от отцов к детям. Никто не помнит, с чего это пошло, но говорят, что сама королева однажды ела с наших тарелок!

— Ваша посуда просто прелесть!

— К сожалению, не все это понимают, ваша светлость, — вздохнула хозяйка. — Мы едва сводим концы с концами.

— Но ведь ваша деревня недалеко от главного лондонского тракта. Вы могли бы сбывать товар проезжим купцам.

— В деревне Равенуорт, ваша честь, сейчас трудные времена. Семья моей сестры была вынуждена отправиться в Лондон, потому что здесь не могла заработать на пропитание. Отсюда уезжает вся молодежь… Нет слов, восстановление замка дало работу многим семьям, и мы очень благодарны его светлости.

— Я собиралась осмотреть окрестности, — сказала Кэссиди. — На обратном пути я заеду к вам, и мы выпьем чаю.

Миссис Мэй просияла.

— Я успею приготовить для вашей светлости чудесные пирожки! — воскликнула она.

Она обошла все лавки в деревне, в каждой из них любовалась тонким, изящно расписанным фарфором и везде выслушивала грустную историю о постоянном сокращении производства посуды.

Она недоумевала, почему Рейли до сих пор ничего не предпринял, чтобы здешний промысел начал процветать. Она заметила, что лица ребятишек худы, а в глазах их родителей сквозит отчаяние. Наверное, Рейли был слишком увлечен восстановлением замка, чтобы обращать внимание на то, что происходит в деревне.

Мысли Кэссиди перескакивали с одного на другое. Единственное, в чем она была убеждена, что людям, живущим по соседству от Равенуортского замка, можно помочь.

Когда она вернулась к магазинчику миссис Мэй, хозяйка уже встречала ее у двери.

— Я накрыла стол в гостиной, ваша светлость. Там вам будет уютнее. Я налью вам чаю и не буду мешать.

— Нет, пожалуйста, останьтесь, — попросила Кэссиди. — Мне нужно с вами кое о чем поговорить.

Миссис Мэй провела гостей в дом. Гостиная оказалась маленькой, но безукоризненно чистой. Здесь пахло лимонной цедрой. Стол был застелен чистой белой скатертью, и на нем гостей ждали чай и обещанные пирожки.

Взгляд Кэссиди упал на противоположную стену, которую украшал великолепной работы гобелен.

— Он очень похож на гобелены в нашем замке, — заметила Кэссиди. — Но только он, по-видимому, изготовлен недавно?

— Точно так, ваша светлость. Моя бабушка делает эти гобелены, и ей помогают мои дочери.

— А не взялась бы она привести в порядок наши гобелены? — поинтересовалась Кэссиди. — Вот только они такие ветхие и старые…

— Конечно, ваша светлость! У моей бабушки просто золотые руки! — воскликнула хозяйка, наливая чай. — Ей уже восемьдесят три года, она почти слепая, но работы у нее получаются сказочной красоты!

— Приходите ко мне завтра, миссис Мэй. У меня есть кое-какие идеи, как наладить здешнюю жизнь.

Леди Мэри открыла коробку, которую доставили из Равенуорта. Сверху лежало письмо от Кэссиди, и тетушка торопливо принялась читать:

«Дорогая тетушка Мэри,

В этой посылке ты найдешь двадцать образцов превосходного фарфора. Не сомневаюсь, ты согласишься со мной, что они просто уникальны. Это тебе подарок от жителей Равенуорта. Я прошу тебя показать эти вещи своим знакомым и рассказать, где их делают. Здешние жители нуждаются в том, чтобы об их мастерстве стало известно как можно больше, и, надеюсь, ты сможешь в этом помочь. Мне бы очень хотелось, чтобы изделия из моей деревни вошли в моду, но еще больше мне бы хотелось, чтобы дела у людей пошли в гору. Я знаю, ты обязательно поможешь!»

Леди Мэри улыбнулась и протянула письмо дяде Джорджу.

— Прочитай, что пишет наша Кэссиди. И после этого Рейли еще может надеяться, что его ждет с ней спокойная жизнь!

Джордж рассмеялся.

— У меня есть несколько предложений по поводу того, как заманить знатоков фарфора в Равенуорт, — сказал он, ознакомившись с посланием Кэссиди. — Иногда мне кажется, что если бы я родился купцом, то весьма преуспел в торговле!

— Как бы там ни было, я думаю, у тебя найдется несколько фунтов, чтобы вложить их в это многообещающее предприятие, — заметила леди Мэри, ловя мужа на слове.

Она достала из ящика фарфоровое блюдце.

— А что, это и правда прелестно! — воскликнула она. — Это будет украшением моего стола.

Она снова улыбнулась, и в ее глазах появился озорной блеск.

— Пожалуй, я приглашу на чай леди Талмадж. У нее прекрасный вкус, и если ей это понравится, то скоро весь Лондон бросится покупать эти сервизы.

Джордж на мгновение посерьезнел.

— А знаешь, дорогая, — сказал он, — Кэссиди чрезвычайно на тебя похожа! Вы всегда полны энергии и всегда в работе. Уверен, у моей племянницы все будет получаться. Так же, как и у тебя!

— У меня все получается, потому что рядом со мной ты, Джордж. А вот есть ли такой человек рядом с Кэссиди — это еще вопрос! — вздохнула тетушка.