Соловьиная ночь - О'Бэньон Констанс - Страница 53

— О да! Дело в том, что мы ведь только наполовину британцы, и в этом, по его мнению, нет нашей вины. Он весьма ценит родственные связи. За исключением британской линии, — быстро добавила Кэссиди. — Абигейл и я отлично отдыхали летом на диком побережье. Вместе с нашими шотландскими кузенами и кузинами мы совершали долгие конные прогулки и знали там каждую пещеру. Нам казалось, что мы отважные викинги. В наших играх Абигейл, конечно, была красавицей-принцессой, которую похищали враги, а доблестные рыцари ее освобождали…

Темные глаза Рейли скользнули по лицу Кэссиди.

— Ну а ты, конечно, была предводительницей отважных викингов? — улыбнулся он.

Ее глаза весело заблестели.

— Само собой! — подтвердила она.

— А как познакомились твои родители?

— Отец объезжал Шотландию, покупая лошадей. Там он и встретил мою мать. Они познакомились и полюбили друг друга. А потом, вместе с лошадьми, он увез ее в Англию…

— А твой дедушка еще жив? Кэссиди не могла сдержать улыбки.

— Более жизнелюбивого человека, чем мой дедушка, я еще в жизни не встречала! Он бы не стал разговаривать с тобой, а тем более благословлять наш брак. Мне кажется, ему всегда хотелось, чтобы я вернулась обратно в Шотландию и вышла замуж за шотландца.

— Он, должно быть, и мужа тебе подыскал?

— Конечно! Лорд Фрейзер Робертсон.

— И ты его отвергла?

— Само собой! — снова рассмеялась она. — Робертсон в три раза старше меня и уже пережил двух жен.

Рейли поднял Кэссиди и усадил ее на дубовую бочку, а сам уселся на другую. Ему хотелось побольше узнать о ней.

— У тебя было счастливое детство, Кэссиди? — спросил он.

— Да, — кивнула она. — У меня была замечательная мать. Она часто смеялась и делала людей вокруг себя счастливыми. Отец боготворил ее. У нас с Абигейл было чудесное детство… — ее глаза погрустнели. — Потом папы и мамы не стало, и в их доме поселился брат Генри с женой и дочерьми. С тех пор мы с Абигейл видели мало хорошего…

— Почему? — удивился Рейли.

— Генри и Патриция придерживались мнения, что смеяться грешно. Ты уже знаешь, что случилось с Абигейл. Ты знаешь, как я попала в Ньюгейт… Но тебе еще неизвестно, что Генри всегда искал повода меня наказать. В ту ночь, когда он забрал у меня Арриан, я узнала, что он испытывает ко мне противоестественное влечение. Я больше не хочу его видеть.

— И я тоже, — заверил ее Рейли. Он протянул руку и вытащил из ее волос соломинку. — Ты никогда не говорила мне о своих ухажерах. Наверное, их у тебя была тьма.

Кэссиди услышала скрип кожи и, оглянувшись, увидела, что Аткинс все еще занят в конюшне и, прислушиваясь к их разговору, приводит в порядок седло.

— Генри не позволял нам с Абигейл ходить на вечеринки. Он считал, что это неприлично. Я уверена, если бы он разрешил Абигейл встречаться с молодыми людьми, ее бы никогда не соблазнил твой сводный брат!

Рейли прочитал в ее взгляде печаль и настороженность. Ему хотелось ее развеселить, услышать, как она смеется, и увидеть, как ее глаза искрятся от радости, а потом туманятся от пробуждающегося желания.

Они смотрели, как Аткинс идет через двор под проливным дождем по направлению к своему флигелю. Теперь они остались наедине. Не считая, конечно, лошадей в стойлах. Лошади приглушенно ржали, а в воздухе сладко пахло свежим сеном.

Кэссиди почувствовала на себе взгляд Рейли и сделала вид, что любуется грозой. Ливень был таким сильным, что за ним едва просматривались очертания замка.

— Надеюсь, ты будешь чувствовать себя в Равенуорте как дома, — сказал Рейли, не сводя глаз с ее лица.

Он и сам удивлялся, насколько важным было для него то, что Кэссиди ему ответит.

— С тех пор как сюда привезли Арриан, мне здесь очень уютно… — проговорила она, отворачиваясь от него. — Вот только…

— Что? — поспешно спросил он.

— Да нет, ничего особенного. Об этом, наверное, и говорить не стоит.

— Для меня важно все, что касается тебя, — заверил ее Рейли.

Чувствуя, что ведет себя глупо, Кэссиди по-прежнему избегала смотреть ему в глаза.

— Просто ночью меня опять мучили кошмары, — призналась она, опустив голову. — Я бы не стала говорить о такой мелочи, но ночью они казались совершенно реальными. Мне было очень страшно, и я теперь с ужасом смотрю на заходящее солнце.

Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Стало необыкновенно тихо. Только в стойлах глухо топтались лошади.

— Трудно даже представить весь тот ужас, который выпал на твою долю, Кэссиди, — сказал Рейли. — Мне бы хотелось сделать что-нибудь, чтобы ты навсегда об этом забыла. Может быть, если ты не будешь гнать от себя этих воспоминаний, то они не будут так пугать тебя?

— Тетушка Мэри тоже так говорит. Но что я могу с собой поделать? — вздохнула Кэссиди.

Он поднялся и взял ее за руку. Она тоже встала.

— Трудно что-то тебе посоветовать… — задумчиво сказал Рейли. — Но, если тебя снова будут мучить кошмары, обязательно приходи ко мне. Вдвоем никакие кошмары не страшны.

Кэссиди удивленно взглянула на Рейли.

— Хорошая мысль, — прошептала она.

— Значит, договорились? — улыбнулся он.

Рука об руку они прошли по мокрому от дождя мощеному двору конюшни, и Рейли распирало от гордости, что у него такая жена. Впервые за долгие годы в его душе воцарился мир.

С тех пор как Рейли вернулся в Англию и узнал о том, что его дядя и кузен мертвы, жизнь для него превратилась в сплошную муку. Иногда он даже чувствовал себя в этом замке чужаком, но теперь, рядом с Кэссиди, он ощущал себя настоящим хозяином.

Рейли посмотрел на мокрый флаг, развевавшийся на ветру, и его рука бессознательно обняла Кэссиди за талию. Единственное, что ему теперь было нужно, это сын. Глядя на золотовласую красавицу жену, Рейли подумал, что если у них родится дочка с такими же зелеными глазами, как у матери, то и это будет неплохо…

— Ты уверен, что Рейли выделил на содержание ребенка кругленькую сумму, Хью? — спросила Лавиния, и ее глаза алчно заблестели.

— Он так сам сказал, мама.

От досады Лавиния не могла усидеть на месте.

— Нужно найти способ заполучить этого ребенка, — заявила она, пройдясь по комнате, а затем снова опускаясь на атласные подушки. — Ты сказал Рейли, что официально женат на Абигейл Марагов?

— Я сказал об этом, и Рейли высадил меня из кареты. Кажется, он мне не поверил.

— Ах, если бы нам удалось заполучить эти деньги! — пробормотала Лавиния. — Дай-ка подумать…

— Нам этих денег не видать, мама, — вздохнул Хью. — Новая герцогиня заботится о моем ребенке как о родной дочери. Насколько я понимаю, Рейли готов доставить своей жене все, что она пожелает.

Лавиния возбужденно сцепила руки.

— Мы можем заполучить ребенка на законном основании, — сказала она. — Все, что нам нужно, это доказать, что ты отец ребенка. Какая жестокость со стороны Рейли — лишать меня единственной внучки!

— Ты, может быть, не боишься разгневать Рейли, мама, но я, признаться, опасаюсь братца, — заметил Хью. — До настоящего момента я был рад пользоваться благами, которые дает мне наше родство. Но, если я его рассержу, он не даст мне ни гроша. Чем тогда мы будем жить? Кроме того, что я буду делать с ребенком?

— Ты просто болван, Хью! — сказала Лавиния. — Что тебе эта милостыня, которую подает Рейли! Ты, а не он должен сделаться герцогом!

Хью зевнул. Это была излюбленная тема матери, и подобные разговоры его ужасно утомляли.

— Ты что, забыла, что мой брат женился, и, возможно, у него скоро появится потомство?

— Я слышала, он не спит с женой. Это правда? Хью взял из вазы яблоко и потер его рукавом.

— Если это и было так, то как раз сейчас, я полагаю, Рейли наверстывает упущенное. Я был свидетелем того, как он порвал с Габриэллой Канде.

— Гм-м… — протянула Лавиния, и ее глаза радостно заблестели. — Мне эта женщина никогда не нравилась!

— С какой стати, мама? — удивился Хью. — Ты же ее даже не видела!