Соловьиная ночь - О'Бэньон Констанс - Страница 50

Элизабет побледнела.

— Нет, ваша светлость! Вы никогда не должны так говорить, — пробормотала девушка. — Если узнают, что вы были в тюрьме, это вам здорово повредит. Позвольте я буду вашей служанкой! — попросила она. — Я постараюсь научиться хорошим манерам, чтобы быть достойной вас.

Кэссиди понимала, что Элизабет действительно будет не слишком уютно в роли ее подруги, и поэтому не стала настаивать.

— Тогда будь моей верной служанкой и всегда говори мне правду! — сказала она.

Счастливая, Элизабет кивнула.

— Даю вам слово, ваша светлость! Никто не будет служить вам так честно, как я.

В этот момент в дверь легонько постучали, и Элизабет пошла открывать. Увидев перед собой служанку, она преградила ей дорогу. Элизабет взяла у нее из рук поднос с едой и строго оглядела девушку с головы до ног.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась Элизабет.

Служанка недовольно покосилась на нее, раздумывая, стоит ли вообще отвечать этой особе, но во взгляде ирландки было нечто такое, что заставило ее покориться.

— Полли, — ответила она.

— Ну так вот, Полли, — заявила Элизабет, — с этого момента ее светлости буду прислуживать только я!

Служанка вопросительно взглянула на герцогиню.

— И передай слугам, что теперь Элизабет О»Нил будет моей камеристкой! — властно добавила Кэссиди.

Полли робко кивнула.

— Да, ваша светлость. Я передам, ваша светлость. Кэссиди улыбнулась. Ей было приятно, что она смогла отплатить Элизабет за ее доброту. К тому же в Равенуортском замке у нее будет свой человек.

Сделав Оливеру знак, чтобы тот оставался в карете, Рейли спрыгнул на землю и поднялся на крыльцо дома, где жила Габриэлла Канде. Он занес было руку, чтобы постучать, но потом достал свой ключ и отпер дверь.

Уже в прихожей до него донеслись голоса из гостиной, и он сразу направился туда.

Задержавшись в коридоре, Рейли рассмотрел через открытую дверь гостиной собравшихся там особ.

Габриэлла сидела спиной к двери, а напротив нее в кресле расположился Хью. Кажется, оба они не заметили появления Рейли.

— Дорогой Хью, — говорила Габриэлла, — я была бы счастлива иметь в вашем лице своего покровителя, но ведь у вас, увы, нет денег, и, следовательно, это невозможно. Кроме того, по слухам, Рейли не спит со своей новоиспеченной женушкой, а стало быть, обязательно вернется ко мне.

— Есть вещи поважнее денег, Габриэлла, — уверенно сказал Хью. — Я буду оказывать вам куда больше внимания, чем Рейли, и я никогда не позволю себе оставить вас на такое длительное время!

— Мой брат совершенно прав, — вмешался Рейли. — Есть вещи гораздо важнее денег. Например, верные сердца любимой женщины и брата.

Габриэлла вскочила и, раскрыв объятия, бросилась к Рейли.

— Дорогой Рейли, я знала, что ты придешь! — воскликнула она.

Но герцог решительно отвел от себя ее руки и холодно сказал:

— Я пришел только для того, Габриэлла, чтобы сообщить тебе, что не собираюсь больше играть роль твоего покровителя. Ты вольна выбрать себе другого — будь то богатый джентльмен или мой братец, который сам скоро будет стеснен в средствах.

У Габриэллы вытянулось лицо.

— Нет, не может быть, — пробормотала она и, снова шагнув к нему, взяла его за руку. — Единственным моим желанием было угождать тебе! А если ты разозлился, что застал у меня Хью, то знай — он пришел как друг!

— Мне нет дела до того, с кем ты развлекаешься, Габриэлла. Я лишь хочу сообщить, что, как только сделаешь необходимые распоряжения, я перестану оплачивать твои счета… Кроме того, я позволил себе расплатиться по твоим счетам с мадам Эстеллой.

Она побледнела.

— Значит, ты уже знаешь. Твоя жена тебе рассказала…

Рейли окинул ее ледяным взглядом.

— Неужели ты думала, что я позволю тебе при всех оскорблять мою жену?

Глаза Габриэллы наполнились слезами.

— Я люблю тебя, Рейли! Я ужасно ревновала! — воскликнула она, цепляясь за его плащ. — Как ты не понимаешь? Твоя жена так молода и самоуверенна, что я хотела всего лишь…

Его тяжелый взгляд заставил ее умолкнуть. Он с отвращением отбросил от себя ее руки и повернулся к Хью.

— Дарю ее тебе, — сказал Рейли брату, — но имей в виду, что это очень дорогая игрушка!

Затем герцог направился к двери. Габриэлла хотела бежать за ним и умолять, чтобы он вернулся к ней, но гордость остановила ее, и она бессильно рухнула в кресло. Она прекрасно понимала, что если попытается удержать Рейли, то вызовет у него только новый приступ ненависти.

Габриэлла сдерживала слезы, пока Рейли не скрылся за дверью. Хью поспешил следом за братом. Габриэлла дала волю слезам и зарыдала, чувствуя, что ее сердце разрывается от горя.

Хью догнал Рейли прежде, чем тот успел сесть в карету.

— Итак, братец, где бы ты ни появился, ты повсюду разбиваешь сердца! — воскликнул Хью.

Рейли нахмурился.

— Это наблюдение больше подходит тебе самому, чем мне, — заметил он.

Хью захихикал

— Женившись на этой девушке Марагон, ты оставил меня далеко позади! Что это тебе пришла охота снова спасать честь семьи? — продолжал он, и его взгляд потемнел. — Видит Бог, нелегкую ты взял на себя обязанность искупать мои грехи.

— Никакие грехи я больше искупать не намерен, — проговорил Рейли, начиная терять терпение. — К тому же у меня нет никакого желания стоять посреди улицы и обсуждать дела семейной чести. Если хочешь, садись со мной в карету, а нет — отправляйся к своей даме сердца!

Пожав плечами, Хью сел в карету, а Оливер взобрался на козлы.

— Бедняжка Габриэлла, — сказал Хью. — Ей было бы куда легче, если бы она влюбилась не в тебя, а в меня. Все твое несчастье, Рейли, в том, что у тебя нет сердца!

Рейли забрался в карету и сел напротив брата.

— Пожалуй, ты единственный, братец, кто может поучить меня, как нужно обращаться с женщинами! — сухо заметил он. — Если мне не изменяет память, женщины, которые имели глупость закрутить с тобой роман, либо теряли мужей на дуэли, либо умирали в родах, производя на свет твоего ребенка!

— Я не хочу вспоминать об Абигейл, — обиженно отозвался Хью. — Я любил ее, как мог. Очень жаль, что она умерла…

— А ты думал о ее дочери?

— Честно говоря, не думал.

— Хью, жизнь — это не игра, а ты уже не мальчик. Когда тебе наскучивает одна игрушка, ты хватаешься за другую, не задумываясь о том, что крушишь на своем пути чьи-то судьбы.

— А как же бедняжка Габриэлла? — напомнил Хью. — Ты разбил ее сердце, Рейли. Она безутешна.

— Габриэлла вступила со мной в связь, прекрасно зная, что я могу ей дать. Она сама перешла границы допустимого. Не сомневаюсь, что еще до захода солнца она подыщет мне достойную замену. Конечно, это будешь не ты, Хью. Не строй иллюзий на этот счет, братец. У Габриэллы хорошая хватка. Она всегда будет иметь в любовниках мужчин, которые могут задаривать ее дорогими безделушками… А того, что я даю тебе на жизнь, едва ли хватит ей на чулки!

Напоминание, что он живет, пользуясь добротой Рейли, не доставило Хью особой радости. Он решил в отместку уколоть брата.

— О твоей новой жене, Рейли, рассказывают странные вещи, — сказал он. — Говорят, ты с ней не спишь. Пренебрегать своими супружескими обязанностями — это так не похоже на тебя, Рейли!

Взгляд Рейли угрожающе блеснул в полумраке кареты.

— Скажи, где тебя высадить, — сказал Рейли. — Я распоряжусь, чтобы кучер подвез тебя. Мне некогда, я еще собираюсь заглянуть в клуб.

— Ах, я ненароком задел твое больное место, — усмехнулся Хью. — Скажи, ты женился по любви или из желания поддержать честь семьи? Что собой представляет сестра Абигейл? Сама Абигейл была настоящей красавицей, но всегда утверждала, что гордость семьи — это ее сестра.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой мою жену, но я хотел бы поговорить о твоей дочери, — холодно прервал брата Рейли. — Сомневаюсь, что тебя это интересует, но Кэссиди заботится о ней. К тому же я положил на ее имя определенную сумму, и ее будущее будет обеспечено.