Соловьиная ночь - О'Бэньон Констанс - Страница 4

— Вы не посмеете!

Хэнк шагнул вперед, схватил ее за руку и потащил к пруду.

— Посмотрим, мисс! Посмотрим!

Кэссиди стала упираться, а потом вырвала руку и что есть силы ударила Хэнка кулаком в живот. Тот скривился от боли, а его напарник, стоявший до этого в стороне, развеселился.

— Ты получил по заслугам, — засмеялся он. — Теперь оставь ее в покое. Отец уже заждался нас.

С этими словами он повернулся и направился по дорожке вдоль пруда.

Отдышавшись, Хэнк в бешенстве бросился на Кэссиди. Однако бедняге было не суждено ей отомстить, поскольку неожиданно его ноги оторвались от земли. Человек в форме полковника королевской армии поднял его в воздух.

— Ну что, молокосос, — сказал офицер. — Будешь еще обижать девушек? Надо же чего придумал: толкать ее в пруд!

Тут офицер взглянул на Кэссиди.

— Смотри, какая она маленькая и беззащитная, — добавил он. — Ты в два раза сильнее ее!

Хэнк забарахтался у него в руках, пытаясь вырваться.

— Еще чего — беззащитная! Да она сущий дьявол!

Рейли снова взглянул на Кэссиди. Она гневно смотрела на своего обидчика. В ее глазах сверкало зеленое пламя, а кулаки были крепко сжаты.

— Пожалуй, ты прав, — сказал Рейли, отпуская парня. — Однако если в следующий раз тебе захочется подраться, то лучше иди в армию и дерись с французами.

Молодой человек покраснел от стыда.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он, покосившись на Кэссиди. — И вы меня простите, мисс.

Не мешкая, он прихватил свои щетки и тут же исчез с глаз долой.

— Он сделал вам больно? — спросил Рейли.

Кэссиди взглянула на своего спасителя. Такого красивого молодого человека она еще никогда не видела. Ах, если бы Абигейл чуть-чуть задержалась, она бы могла с ним встретиться! Абигейл такая красавица, он бы увидел ее и непременно влюбился…

— Нет, ничуть, — пробормотала Кэссиди. — Благодарю вас, cэp!

Он улыбнулся и опустился перед ней на одно колено.

— Это хорошо, — сказал Рейли. — Но он испачкал ваше прелестное белое платье.

Кэссиди взглянула на черные пятна на рукавах и в ужасе покачала головой.

— Тетушка Мэри недавно купила мне это платье! Я его так берегла! — со слезами в голосе воскликнула она.

Рейли вытащил из кармана носовой платок, намочил его в пруду и принялся оттирать пятно у нее на рукаве.

— Может быть, я смогу вам помочь, — приговаривал он, а она с надеждой смотрела на него.

Когда пятна исчезли, из груди Кэссиди вырвался вздох облегчения. Ей захотелось как-то отблагодарить своего спасителя, но, взглянув ему в лицо, она окончательно смутилась.

Вне всяких сомнений, такого очаровательного мужчину она видела впервые в жизни.

— Вот и все, — сказал Рейли Винтер, поднимаясь с колена. — Ваша тетушка Мэри никогда не узнает о случившемся. Если, конечно, вы ей сами об этом не расскажете, — добавил он с улыбкой и протянул ей платок. — У вас испачкан лоб. Я покажу где.

Кэссиди принялась тереть лоб платком, пока он не кивнул, что все в порядке.

Она протянула ему платок, но офицер мягко отвел ее руку.

— Оставьте его себе на память, — засмеялся он. — Кто знает, может быть, он вам еще пригодится.

— Благодарю вас, — повторила она, глядя на его темные волосы. — Мне нужно идти. Но я никогда не забуду вашей доброты.

— Надеюсь, — кивнул Рейли.

Она сделала несколько шагов по дорожке и, оглянувшись, спросила:

— Я еще увижу вас?

В его глазах мелькнула грусть.

— Боюсь, что нет. Видите ли, завтра я уезжаю.

— Вы едете сражаться с французами?

— Да.

— Я буду думать о вас, — с чувством произнесла она. — Я буду чувствовать себя в безопасности, потому что вы встанете на пути у Наполеона.

Полковник улыбнулся ее восторженным словам, хотя в них и содержалась изрядная доля преувеличения. Эта зеленоглазая прелестница ему определенно нравилась.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, — заверил он.

— Вы будете для меня примером настоящего героя, — искренне сказала Кэссидн.

Рейли церемонно поклонился, стараясь сохранить на лице серьезное выражение.

— Это огромная честь для меня. Обещаю вам, что до конца выполню свой долг… А теперь позвольте пожелать вам всего наилучшего!

Кэссиди быстро направилась через улицу к дому. Когда она снова оглянулась, его уже не было.

Она рассмотрела платок и обнаружила на нем вышитые в углу инициалы. Как жаль, что она не спросила, как его зовут.

Девочка спрятала в карман драгоценный платок и взбежала на крыльцо.

Стоит ли рассказывать Абигейл об этом очаровательном молодом офицере, который избавил ее от перспективы оказаться в пруду? Не будет ли сестра ревновать?

За обедом Кэссиди сидела рядом с тетушкой Мэри. Как можно дальше от Генри. Вопреки желанию Генри, тетушка настояла, чтобы Кэссиди обедала со взрослыми, а не с детьми.

Кэссиди ела ложечкой лимонное мороженое и улыбалась дяде Джорджу. Она обожала дядю. Она знала, что хотя он и не обладал громкими титулами, но был в парламенте весьма влиятельной и заметкой фигурой. Впрочем, Кэссиди любила его не за это, а за чувство юмора и сердечность.

Она заметила, что дядя и тетя обменялись понимающим взглядом. Тетушка Мэри была родной сестрой ее матери. Она всегда считала, что Кэссиди больше похожа на нее, чем на свою мать. Однако Кэссиди была другого мнения. Конечно, у нее тоже светлые волосы, но до красоты тетушки ей еще далеко.

Продолжая ковырять ложечкой лимонное мороженое, Кэссиди бросила осторожный взгляд на Генри и его жену Патрицию.

Генри было тридцать лет. Он был высок и сутуловат. Может быть, он и был похож на отца, но, насколько отец был наделен обаянием, настолько Генри был его лишен.

— Я против того, чтобы дети ели за одним столом со взрослыми, — многозначительно заявил он и бросил тяжелый взгляд на Кэссиди.

У Патриции были искристые серые глаза и бледное лицо. Она выразила согласие с мужем энергичным кивком головы.

— Чепуха, — сказала тетушка Мэри, глядя на свою любимую племянницу, — Кэссиди уже становится прелестной юной леди. Пока она находится в моем доме, ей не придется сидеть за детским столом и отправляться в постель с заходом солнца.

Кэссиди с победоносным видом посмотрела на Абигейл. Ее сестра улыбнулась в ответ. Генри был посрамлен. Он никогда бы не осмелился возражать тетушке Мэри.

В этот момент в столовую вошел дворецкий и подойдя к дяде Джорджу, вручил ему письмо.

— Прошу прощения, сэр, но здесь написано, что это срочно, — сказал он.

Джордж прочел послание и, подняв брови, взглянул на жену.

— Дорогая, пойдем в кабинет, мне надо кое-что сообщить тебе, — проговорил он.

Все поднялись со своих мест, чтобы покинуть столовую, но дядя покачал головой и, взяв жену за руку, сказал:

— Мы покинем вас только на одну минуту. Оставайтесь здесь.

Кэссиди и Абигейл, взявшись за руки, присели на большой кожаный диван.

— Уверена, что это от папы и мамы. Они задерживаются, — беспокойно сказала Абигейл.

— Весьма возможно, — проворчал Генри. — Но, надеюсь, ненадолго. Я так устал от Лондона.

Когда дядя и тетя вернулись в комнату, все заметили, что, судя по покрасневшим глазам, тетушка Мзри, похоже, только что плакала,

— Дядя Джордж! — нетерпеливо спросила Кзссиди. — Это письмо от папы и мамы? Они приедут позже, чем мы ожидали?

Дядя взглянул на нее, и его взгляд потеплел.

— Боюсь, что они вообще не приедут, — печально сказал он. — Понимаешь, Кэссиди, корабль, на котором они плыли, пошел ко дну. Я должен сообщить вам, что никому не удалось спастись…

Кэссиди недоверчиво покачала головой. Слезы потекли у нее по щекам. Казалось, она не перенесет этого известия.

— Нет! — воскликнула она, и Абигейл бросилась ее успокаивать. — Этого не может быть! Только не с папой и мамой!

Тетушка Мэри приблизилась к сестрам и, обняв обеих, проговорила: