Рыцарь Золотого Сокола - О'Бэньон Констанс - Страница 17

Генрих тяжело задышал, и его лицо покрылось красными пятнами гнева.

— Да как вы смеете так со мною разговаривать? Вы осознаете, кто перед вами?

Вместо ответа она подошла к принцу Райену и крепко сжала его руку, моля Бога, чтобы он не оттолкнул ее при всех. В первое мгновение принц попытался высвободиться, не привлекая внимания, а когда это не получилось, больно сдавил ее пальцы.

Он, конечно, знал о Талшамаре и слышал о его пропавшей во время последней битвы принцессе. Но если это и впрямь она, то зачем ей являться сюда и становиться рядом с ним в такую минуту, когда это сулит почти верную гибель? Нет, он отказывался понимать эту женщину и не верил ей, но все же хотел повременить с разоблачением.

Джиллиана снова возвысила голос, чтобы ее услышали все.

— Я умру вместе с тем, кого люблю, — отцом моего нерожденного ребенка. Думаете, мои подданные и с ними весь христианский мир одобрит ваше решение? — Перед тем как нанести решающий удар, она сделала паузу, как учила Элинор. — Разве что Франция может оказаться исключением. Очень возможно, что весть о моей смерти придется по вкусу королю Филиппу.

— Вон! — взревел Генрих, обращаясь к своим придворным. — Все вон! Немедленно!

Стражники кинулись выталкивать всех из залы, но королю все же пришлось ждать, пока они справятся с задачей.

Как только дверь захлопнулась за суетливой толпой, Генрих обернулся к Райену:

— Ну а ты что скажешь нам, принц? Верно ли, что королева Джиллиана носит твое дитя?

Джиллиана поймала обеспокоенный взгляд Райена, пытаясь удержать его от опрометчивого шага.

Глядя в глаза цвета яркого летнего неба, он немного помолчал, потом сказал, уклоняясь от прямого ответа:

— До сих пор я не знал этого. — Пожалуй, эта женщина, уже несколько раз за время разговора поставившая Генриха на место, начинала внушать ему доверие.

— Но ты был с нею! — обвиняющим тоном провозгласил Генрих. — Надеюсь, это ты признаешь?

— Благородный человек никогда не допустит подобных признаний, — сухо произнес Райен, сверху вниз глядя на Джиллиану. — Скорее я прощусь с жизнью, чем соглашусь опорочить доброе имя женщины.

Джиллиане не надо было изображать смущение — щеки ее так и пылали, она не смела поднять на принца глаза.

— Я люблю его, — поспешно выпалила она, пока мужество ей окончательно не изменило. — Разве это не ответ на все ваши вопросы?

Генрих, от которого, по-видимому, ускользали и Талшамар, и Фалькон-Бруин, досадливо сдвинул брови. Он продолжал разговор, одновременно обдумывая создавшееся положение.

— Значит, вместо того чтобы быть в конце концов королевой Англии, вы готовы разделить участь мятежного принца, который умрет, но не покорится моей воле?

— Я не хочу быть королевой Англии, потому что не намерена становиться игрушкой в руках английского короля. Кроме того, я уже высказала свое отношение к принцу Джону, причем совершенно недвусмысленно. И не забывайте, вне Талшамара я нахожусь под защитой Рима. — Вспомнив, что Элинор советовала ей не терять уверенности в присутствии Генриха, она выше подняла голову. — Лучше умереть вместе с любимым, чем жить без него.

Неожиданно все вздрогнули: Генрих оглушительно расхохотался, отчего его грузное тело затряслось, а голова откинулась назад.

— Нет, черт возьми! Для Джона эта женщина и вправду слишком хороша! Лет двадцать назад я бы, пожалуй, поразмыслил, не взять ли ее в жены себе самому.

Джиллиана собиралась уже ответить резкостью, но в последний момент сдержалась и вместо этого тихо произнесла:

— Двадцать лет назад, Ваше Величество, у вас уже была прекрасная жена. Она есть у вас и сейчас.

Лицо Генриха сделалось на время отсутствующим, словно он погрузился в воспоминания.

— Да, Элинор была и есть. Она и сейчас лучшая из всех. — Он обратился к Райену — Если я освобожу тебя и принцессу Кассандру, клянешься ли ты никогда больше не поднимать оружие против Англии.

Райен взглянул на сестру, которая никак не могла отдышаться после очередного приступа кашля. Будь он один, он выбрал бы смерть, но он не мог позволить, чтобы из-за него страдала ни в чем не повинная сестра.

Скрепя сердце, он сказал:

— Клянусь не поднимать оружия против Англии, если Англия не поднимет оружия против меня.

Король нахмурился: для поверженного противника принц Райен держался слишком дерзко и независимо. Впрочем, решил он, чего еще ждать от самонадеянного юнца? Поэтому, обернувшись к своему гофмейстеру, Генрих приказал:

— Вели объявить по всем графствам, большим и малым, что король Англии милосерден. Врагу, вина которого доказана, мы даруем свободу, с тем чтобы он убирался к себе домой и не посягал более на английские владения.

От облегчения у Джиллианы едва не подкосились ноги. Она не подвела королеву Элинор. Теперь, когда королевская династия Рондашей спасена, она может ехать домой, в Талшамар… Посреди этих приятных мечтаний следующие слова короля Генриха показались ей ушатом холодной воды.

— Я ставлю только одно условие, прежде чем освободить тебя, принц Райен. — Губы его тронула загадочная улыбка. Он был почти уверен Джиллиана солгала ему и никаких близких отношений у нее с принцем нет и никогда не было. Эти двое совсем не походили на любовников. Они и держались друг с другом как чужие. Он готов был биться об заклад, что до этого часа они даже в глаза друг друга не видели. Это был всего лишь спектакль, устроенный для него коварной и изобретательной Элинор. Ей-Богу, эта женщина бесподобна во всем, даже в том, как она мстит.

Он откинулся назад, обдумывая свой следующий ход. Ничего, он еще заставит их играть по собственным правилам — не следует позволять Элинор чувствовать себя победительницей.

— Так вот, вы должны немедленно пожениться, — поглаживая бороду, изрек он. — Думаю, в вашем случае можно обойтись без объявлений о браке. Да, вам непременно надо соединить свои судьбы — нельзя же допустить, чтобы королевский отпрыск родился незаконным! Так что нам следует поторопиться.

— Но… Но я… — запинаясь, заговорила Джиллиана.

Король Генрих поднял руку.

— Не надо меня благодарить. Я с радостью возьму на себя все хлопоты. Сейчас каждый из вас отправится в отдельные покои, чтобы подготовиться к церемонии бракосочетания. Вас обвенчают сегодня же.

Подняв глаза на принца Райена, Джиллиана невольно отпрянула: таким негодованием пылал его взгляд.

— Я согласен, что королевский отпрыск должен знать своего отца, — процедил наконец Райен. — Но значит ли это, что нам необходимо так поспешно жениться? — Вероятно, решил он, девица забеременела от кого-то другого, а теперь хочет навязать ему своего ребенка.

От его слов Джиллиана вздохнула чуть свободнее — но тут снова заговорил Генрих:

— А теперь ступайте к себе. У вас будет время на то, чтобы все обдумать и согласиться. — Он сделал особое ударение на последнем слове. По его губам скользнула холодноватая улыбка. — Вы увидите, из меня выйдет превосходный купидон.