Обвенчанные дважды - О'Бэньон Констанс - Страница 55

— Слушаюсь, ваше высочество.

Халдун завел Фейсала в комнату, где трое слуг скатывали ковер. Велев им убираться, он повернулся к человеку, в котором до сих пор не сомневался.

— Я горд тем, что в рядах моей отборной гвардии служит такой человек, как ты, Фейсал. На мой взгляд, ты проявил бесстрашие и доказал способность возглавить воинов.

— Благодарю вас, ваше высочество.

— Но есть еще одно качество, которого я всегда требую от моих командиров, Фейсал. Они должны быть честны со мной.

Фейсал осмелился взглянуть принцу Халдуну в глаза.

— Я всегда буду правдив с вами, если меня не связывает обещание хранить чью-то тайну.

— Ты знаешь, на что я намекаю?

— Знаю, ваше высочество. Эта женщина…

— И мы оба знаем, кто она, не так ли?

— Даже если вы лишите меня всех ваших милостей, я не могу выдать ее, ваше высочество.

Некоторое время Халдун выглядел задумчивым, а потом улыбнулся.

— И ты готов поступиться всеми милостями, которыми я тебя осыпал, ради того, чтобы помочь леди Мэллори? Именно такой верности я желал бы от командующего моей гвардией.

— Откуда вам стало известно, что это она, ваше высочество? Надеюсь, я не выдал ее ни одним словом?

— Нет, ты честно сдержал данное ей обещание. Просто однажды мне представилась приятная возможность полюбоваться ее руками. И мне ясно, что только та, кто очень любит лорда Майкла, решилась бы для его спасения на убийство Сиди.

— Могу ли я рассчитывать на ваше разрешение сопровождать великую госпожу в Каир?

— Но почему она таится, Фейсал? Почему не открылась лорду Майклу и его семье?

— У нее есть для этого какие-то причины, ваше высочество. Я не выведывал их.

— Тогда позаботься о том, чтобы она благополучно добралась до Каира, а потом встретимся в Камар-Гинине. Возьми все необходимое, чтобы она не испытывала в дороге неудобств.

— Будет исполнено, — склонился в поклоне Фейсал.

Принц смотрел вслед уходящей женщине в черном, вспоминая о том времени, когда он страстно желал ее. А теперь его единственной заботой было найти подходящего человека, который смог бы управлять городом, а самому вернуться к своей прекрасной Ясмин.

И все же ему долго не забыть этих синих глаз и рыжих волос.

28

«Милорд!

Полагаю, что вы с пониманием воспримете мое извещение о том, что я освобождаю вас от брачных уз. Получив возможность обдумать ситуацию, я пришла к выводу, что наши действия отличались излишней поспешностью. Я возвращаюсь в Англию, и пусть вас не тревожит возможность попыток с моей стороны увидеться с вами или предъявить вам какие-либо требования. Я не намерена никого ставить в известность о нашем браке. Поскольку акт бракосочетания был совершен без христианского обряда, сомневаюсь, что наш союз будет иметь законную силу в Англии. Как мне стало известно, вы были нездоровы, и я желаю вам скорейшего выздоровления. Всегда с добрыми чувствами к вам, Мэллори Стэнхоуп».

Майкл перечитывал письмо Мэллори, силясь вникнуть в его смысл. Брак недействителен… Возвращается в Англию без него… Что все это значит?

— Мама! — позвал он в отчаянии. — Подойди ко мне, пожалуйста!

Кэссиди вбежала в комнату.

— Что случилось? Тебе больно?

— Дай мне одежду. Я должен ехать за женой. Кэссиди встала перед ним как скала. Лицо ее выражало непреклонность.

— Ты никуда не поедешь, пока не окрепнешь. Как только я увижу, что ты поправился, мы уедем, но до тех пор не двинемся с места. К тому же мы не будем разлучаться, пока наконец не доберемся до Англии.

Застонав, Майкл осторожно опустился на постель. Он был слабее, чем думал.

— Если я буду так долго ждать, то могу опоздать. Мэллори к тому времени уже уедет.

— Повернись, — велела мать тоном, не терпящим возражений. — Пока будем разговаривать о твоей жене, я положу тебе мазь на раны.

Прикосновение к ранам было болезненным, и Майкл поморщился.

— Раны уже начинают заживать, но для верховой езды ты еще не годишься.

— Я должен добраться до Каира. Мэллори намерена вернуться в Англию, и мне нужно успеть поговорить с ней.

Мать закрыла баночку с мазью и протянула ему стакан холодной воды.

— Я должна знать о ней все! Признаться, мне ничего не известно о семействе Стэнхоуп.

Сделав глоток, Майкл протянул стакан обратно.

— Честно говоря, я сам мало знаю о ней.

— Где же ты встретил ее?

— На корабле, по пути в Египет. По правде сказать, впервые мы встретились еще накануне отплытия. Помнится, мой экипаж забрызгал ее грязью, когда она переходила улицу. В тот момент я ей не слишком понравился.

— Неужели, Майкл?

— Это была не моя вина, и я лишь несколько недель спустя узнал, что мы испачкали ей платье, — сказал он с виноватой улыбкой. — Но это было не самое худшее. Однажды двое матросов драили палубу, и один из них, не заметив Мэллори, окатил ее водой. Я вырвал у него ведро, а когда она обернулась, то увидела меня с вещественной уликой в руках. Должен сказать, что я действительно выглядел виновником происшествия.

— Не вижу ничего забавного, — сурово сказала Кэссиди.

— Мэллори это тоже не показалось забавным, и она долгое время демонстрировала мне свое презрение.

— Но вам удалось преодолеть разногласия и даже полюбить друг друга?

— Не могу точно сказать о своих чувствах к ней, — смущенно поерзал Майкл в постели. — И не знаю наверняка, как она относится ко мне.

— Если ты не любишь ее, то почему женился? — пыталась разобраться Кэссиди.

— Я чувствовал себя обязанным ей. Во всяком случае, мне кажется, что я женился на ней именно поэтому.

— Майкл, ты чего-то недоговариваешь. Он вздохнул. Ему еще никогда не удавалось обвести мать вокруг пальца.

— Я собирался ехать сюда на поиски отца и не знал, что со мной может случиться, — наконец выдавил он признание. — Мэллори из хорошей семьи а мне, ну… нашей семье, нужен наследник. Ведь я мог не вернуться…

— Ага, начинаю понимать. Значит, ты использовал бедную девушку в качестве сейфа для хранения следующего поколения Винтеров? Как ты мог пойти на это! Не удивляюсь, что она уехала.

— Все не так просто, как кажется, матушка. До того как началась война, я отправил ее в Каир радиее же безопасности.

— Майкл, сдается мне, ты не лучшим образом обошелся с несчастной девушкой. И неудивительно, что она бежит от тебя. О чем ты только думал?

— Я не позволю ей уехать, пусть начало нашей брачной жизни и не было самым счастливым.

— Думаю, что ты прав. Ты должен убедить ее остаться и быть твоей женой. Он протянул матери письмо.

— Прочитай сама.

— Нет, я не буду читать твою личную переписку.

— Мама, в письме нет ничего такого, о чем ты не могла бы узнать.

Быстро пробежав листок глазами, Кэссиди вернула письмо сыну.

— На мой взгляд, она предоставляет тебе свободу, будучи уверена в том, что именно этого ты и хочешь. Единственное, что меня настораживает, так это то, что, зная о твоих ранах, она не приехала тебя навестить.

— В ту первую ночь, когда я попал в этот дом, произошло нечто странное. Теперь я знаю, что это был всего лишь сон, но мог бы поклясться, что она была рядом. Я словно наяву видел ее: она что-то говорила мне, ухаживала за мной. Однажды она уже спасла меня — после моего предыдущего ранения. Наверное, эти два события смешались в моем воспаленном сознании.

— Что же ты собираешься делать, когда разыщешь свою жену?

— Я же говорил, что не позволю ей бросить меня.

— Значит, ты должен убедить ее, что хочешь оставаться ее мужем.

— Она кого угодно сведет с ума. Никогда не знаешь, что у нее на душе, и я в полном неведении, какие чувства она теперь испытывает ко мне. Никогда не думал, что женщина до такой степени может осложнить жизнь мужчине.

Кэссиди пристально взглянула на него.

— А мне всегда казалось, что ты женишься на леди Саманте.