Невеста врага - О'Бэньон Констанс - Страница 2

— Это вы изволите срамить меня, мадам, — угрожающе начал лорд Гавин. — Вы забываетесь! Вы, вероятно, переутомились нынче — так ступайте в свою комнату…

— Нет, — повторила леди Гвендолин. — Я знала, что вы до самой свадьбы приближали к себе эту женщину и противилась нашему с вами союзу. Но, коль скоро он уже заключен, я не желаю быть в подчинении у вашей любовницы!

Некоторое время лорд Гавин и леди Гвендолин молча стояли друг против друга, потом Гавин грубо схватил ее за руку и потащил от стола. По залу пронеслись смешки и непристойные шуточки Макайворсов.

— Продолжайте пировать, дорогие гости, а я пока отлучусь… ненадолго, — сквозь зубы процедил Гавин.

— Уоррик! — беспомощно оглядываясь на брата, позвала Гвендолин. — Помоги мне!

— Стой, Макайворс! — поднимаясь на ноги, Уоррик швырнул свой стул о стену.

— Убери свои грязные лапы от моей сестры!

— Не суй нос не в свое дело, сопляк! — рявкнул лорд Гавин. — Она моя жена, и я буду обращаться с нею, как мне заблагорассудится.

Уоррик одним прыжком подскочил к сестре и попытался вырвать у Гавина ее руку.

— Я забираю ее домой! — крикнул он. — И не надейтесь меня остановить! Моя сестра ехала сюда не затем, чтобы терпеть обиды и оскорбления.

Краем глаза Уоррик заметил возникшего у него за спиной Йена Макайворса, но не успел обернуться: что-то тяжелое обрушилось ему на голову, и он без чувств повалился на пол.

— Уоррик, Уоррик! — кричала Гвендолин.

Муж продолжал тащить ее к двери. Гвендолин отчаянно извивалась, пытаясь освободиться, однако силы были слишком неравны.

— Пустите меня к брату, он ранен!

— Ничего, пусть это послужит ему уроком: не встревай между мужем и женой.

— Я не стану вашей женой! — с ненавистью выкрикнула Гвендолин, но они уже были около дверей ее спальни.

Отчаянно молотя руками и ногами, она нанесла ему несколько ощутимых ударов. Лорд Гавин пинком отворил тяжелую дверь и швырнул жену на пол, однако она тут же вскочила на ноги, выхватила из ножен небольшой кинжал, который всегда носила на поясе, и, не раздумывая, метнулась вперед. Когда клинок вонзился в руку Гавина, девушка оцепенела от ужаса. Кровь брызнула ей на пальцы, обагрив ненавистный рубин. Ей с детства внушали, что Макайворсы вспыльчивы и кровожадны, но разве не по ее вине пролилась сегодня первая кровь?

— Ну, держись, дьяволица! — взревел Гавин, глядя на нее страшными глазами. — Или я тебя усмирю — или не жить тебе на свете!

— Будь ты проклят, Гавин Макайворс! — колени Гвендолин подкосились, и девичье тело затряслось в горестных рыданиях: все было кончено. В доме презренного супруга ее ждали лишь тоска да отчаяние.

Лорд Уоррик очнулся на другое утро. Открыв глаза, он разглядел над собой озабоченное лицо Мактавиша, приехавшего вместе с ним из Айронуорта, а позади него каменные стены Давиншемской башни.

— Слава богу, — пробормотал Мактавиш. — Я уж боялся, что не смогу привести тебя в чувство.

Уоррик сел, сорвал с головы повязку и, отстранив Мактавиша, начал торопливо натягивать сапоги.

— Что с моей сестрой? Ты ее видел?

— Нет, не видел и ничего о ней не знаю — я ведь всю ночь не отходил от тебя.

Уоррик без колебаний направился в комнату сестры. По дороге он обратил внимание на странную тишину в замке. Встретившаяся ему в коридоре служанка низко наклонила голову и прошмыгнула вдоль стены.

Чуя неладное, он без стука ворвался в спальню Гвендолин. Комната была пуста.

С колотящимся сердцем Уоррик нагнулся, чтобы рассмотреть пятна крови на ковре, и заметил блеснувший под ногами клинок. Уоррик узнал кинжал Гвендолин: он сам подарил его сестре на пятнадцатилетие.

В тот момент, когда он взялся за рукоять, тень легла на его лицо. Уоррик медленно выпрямился: на пороге стоял лорд Гавин.

— Где моя сестра?

— Мне выпала неприятная обязанность сообщить тебе о ее кончине. Вчера, как ты сам видел, она была слишком возбуждена и вечером, вместо того чтобы скрепить наш с нею союз, предпочла броситься с лестницы вниз головою. — Не выдержав пронзительного взгляда Уоррика, лорд Гавин опустил глаза. — Увы, при падении она сломала себе шею.

— Нет… — не веря, Уоррик медленно качал головой. — Моя Гвендолин?.. Не может быть.

— Я ничего ей не сделал! — поспешно отступая на шаг, выкрикнул Гавин. — Знай я, что она так слаба рассудком, я ни за что бы на ней не женился.

— Лжешь, ублюдок, — сказал Уоррик. — Ты говоришь, она бросилась с лестницы, тогда откуда кровь на ковре?

— Это моя кровь, — Лорд Гавин протянул вперед забинтованную руку. — Леди Гвендолин, видимо, не понравилось мое обхождение. Мне очень прискорбно, что ее постигла такая участь, но не будь она так…

— Нет! — с невыносимым страданием в голосе воскликнул Уоррик. — Ни за что не поверю, что она покончила с собой. Я желаю сейчас же видеть ее тело собственными глазами!

— Пожалуйста. Оно лежит в главном зале. Глаза Уоррика расширились от ужаса.

— Что? Не в часовне? Макайворс, неужели из-за твоего подлого вранья моей сестре придется покоиться в неосвященной земле?

Лорд Гавин наклонил голову.

— Она сама в этом виновата. Она совершила тяжкий грех… Впрочем, мне только что пришлось несколько часов кряду выслушивать нравоучения от собственного отца, так что с меня довольно. Убирайся в свой Айронуорт и забудь эту неприятную историю.

Неожиданно Уоррик овладел собой и заговорил очень тихо:

— Того, что ты сделал с моей сестрой, я не забуду никогда. Ты поплатишься за это жизнью, Гавин Макайворс. Я найду тебя, где бы ты ни находился.

В серо-серебристых глазах Уоррика горела такая ненависть, что Гавин вздрогнул.

— Не надейся, что я заберу твою жалкую жизнь сейчас, ибо сегодняшний день станет для меня днем скорби по любимой сестре. Отныне ты будешь всечасно дрожать в ожидании расплаты… Смотри же в оба и не спи слишком крепко: в любой момент я могу выступить из темноты.

Страх, мелькнувший в глазах Гавина, принес Уоррику минутное утешение.

— Помни, Гавин Макайворс: в следующий раз ты увидишь меня перед своим смертным часом.

Лицо Лорда Гавина побелело.

— Он грозит мне, чертово отродье!

— Это не угроза — это обещание. До тех пор, пока не исчезнет с лица земли последний Макайворс, мы будем жить по законам кровной мести. Миру между нашими кланами не бывать.

Килмурис, 1819 г.

Больше года негодование по поводу гибели леди Гвендолин росло, углубляя старую вражду. За это время между Драммондами и Макайворсами произошло несколько мелких стычек, по счастью, пока бескровных. Наконец, пламя ненависти взметнулось так высоко, что готово было вот-вот перерасти в пожар войны.

Однажды вечером до Айронуортского замка дошли слухи, что Макайворсы выступили в поход с целью тайно пересечь границы владений Драммондов и захватить Килмурис. По прошлогоднему договору Килмурис должен был перейти к Гавину Макайворсу как часть приданого леди Гвендолин. Но отец Уоррика, терзаемый муками раскаяния из-за ее гибели, заявил, что Макайворсы не имеют никаких прав на деньги и земли его дочери, и потребовал назад приданое Гвендолин. Макайворсы, однако, думали иначе и явно не собирались ни возвращать деньги, ни отказываться от собственности на землю.

На рассвете воины вражеского клана начали во множестве скапливаться в долине, перегораживая Драммондам единственную дорогу на Килмурис.

Тронув поводья, Уоррик поравнялся с лордом Джеймсом. Глаза отца и сына встретились. Оба думали об одном и том же: сегодня Гвендолин будет отомщена. Джеймс Гленкарин смотрел на то, как спокойно его единственный сын ожидает сражения, и сердце его полнилось невольной гордостью. Зная, что Уоррик рано или поздно займет его место, он неустанно готовил его к нелегкой жизни вождя, и сегодня ему предстояло увидеть, сколь успешно было его учение.

— Если кто-то из нас падет нынче на поле брани, это будет славная смерть, сынок.