Колдовской Мир (сборник) - Нортон Андрэ - Страница 180

— Ты спала с Айфингом, — угрюмо сказал она. Глаза ее смотрели вниз, на открытый ящичек и ожерелье, лежавшее между нами.

— Для блага племени. Ведь таков обычай.

Конечно, я могла бы полностью обезоружить ее, рассказав истинную версию этой ночи, но решила, что этого делать не стоит.

Умение хранить тайны — первая заповедь любого искателя знаний.

— Он придет опять! Он мужчина. Вкусив праздничную пищу, он будет голоден, пока не получит ее снова! — вскричала она.

— Нет, он не придет снова, — сказала я в надежде, что говорю правду.

— Для тех, кто идет тропой власти, это правильно. Мы не можем спать с мужчиной и пользоваться нашими знаниями. Один раз — чтобы наша сила в какой-то мере перешла в вождя, но не более.

Она подняла на меня глаза. Злоба ее притупилась, но упрямство не ушло.

— Голодного мужчину словами не накормишь. Они звучат в ушах, но не наполняют его. У тебя одни желания, а у Айфинга совсем другие. Он сейчас как во сне…

Я напряглась. Неужели она угадала правду? Если так, то она может что-то сделать.

Она наклонилась еще ниже.

— Скажи, каким колдовством пользуетесь вы, Мудрые, что бы захватить мужчину, который всегда мыслил ясно, и его ничто не смущало?

— Я этого не делала.

Но так ли это? Я действовала быстро и, может быть, не слишком четко думала, когда наводила чары на Айфинга. Если что-то случилось, у меня теперь был ответ. Я сжала край плаща, в котором была спрятана колючка.

— Будь спокойна, Айлия. Если он случайно попал под чары, я быстро сниму их.

— Я поверю тебе, когда у Айфинга снова станут ясные глаза, и он придет в мою постель такой же нетерпеливый, каким был две ночи назад, — сказала она откровенно.

Видимо, она все-таки поверила. Затем она встала.

— Покажи мне. Мудрая женщина, что ты не враг мне… и всем нам!

Она повернулась и вышла. Когда я удостоверилась, что она ушла, я опустила полотнище у входа и привязала его к внутреннему шесту. При опущенном полотнище входить не полагалось.

У меня не было служанок, как у Утты, не было и учениц, но я все-таки действовала осторожно, боясь, что кто-нибудь подсматривает.

Я раздула угли в жаровне, положила туда несколько кусочков сухого дерева без коры и немного сухих трав. Когда заклубился ароматный дым, я сунула колючку в самый центр огня — с сожалением, потому что у меня не было другой, если понадобиться. Но Айлия была права: если Айфинг так твердо держит меня в своих мыслях, надо побыстрее разбить связующий сон.

Это сработало: вождь не приближался ко мне, и никакие другие посетители меня тоже не беспокоили. Похоже, что в их мозгах зашевелилось что-то другое. Я считала, что они обосновались тут, в тепле, хотя бы до конца зимы, но тепло — не главное.

Встал вопрос о дичи, которая все реже встречалась поблизости. К тому же, этому народу была свойственна непоседливость, им быстро надоедало любое постоянное место, даже обещавшее легкую жизнь.

Предоставленная самой себе — если не считать того, что каждое утро к моей двери приносили пищу и топливо, — я проводила целые часы, пытаясь с помощью вещей Утты вспомнить побольше о том, что могло помочь мне. Рано или поздно — скорей всего, рано Айфинг и его люди придут просить моего предвидения. Конечно, я могу притвориться провидицей, но ведь это настоящий обман!

Это предательство Власти — претендовать на то, чего нет! Я не смею этого делать, потому что рискую потерять и то малое, чего мне удалось достигнуть.

Все мои попытки заняться предвидением оставались тщетными, усилия с поисковым лучом тоже ни к чему не привели. Может, есть что-нибудь другое, относящееся к Власти, что может помочь мне? Наконец я наткнулась на это другое, аккуратно завернутое, летавшее на дне сундука Утты, как нечто давно забытое. Я достала это и стала рассматривать.

Это была вещь, которой пользуются ученицы в Месте Тишины, детская игрушка по сравнению с более сложными и лучше подготовленными помощниками, но теперь я снова стала ребенком в этих делах, и это лучше чем ничего. Придется смириться и пользоваться тем, что есть.

Это была деревянная доска с тремя вертикально вырезанными рядами рун. В первом ряду виднелись следы красной краски, теперь едва заметной, золотые слегка поблекшие линии — во втором, а третий ряд был очень темным, можно было лишь догадаться, что когда-то он был окрашен в черный цвет.

Если я смогу делать эту работу, пусть в малой степени, то отвечу на вопросы Айфинга не прибегая к обману. Оставалось попробовать, как насчет моего собственного вопроса, на который я так жаждала получить ответ. С чего начать?

Киллан, Кемок! Я закрыла глаза, представила их себе, самых близких моему сердцу, моих вторых «я», и чуть слышно запела слова такие древние, что значение их утратилось, но звучание собирало некоторую энергию.

Положив доску на колени и держа ее правой рукой, я коснулась ее гравированной поверхности пальцами левой руки и повела их сверху вниз сначала по красному ряду, потом по золотистому, а затем — насильно заставляя двигаться — по черному. Я три раза повторила эту процедуру.

И ответ пришел. Пальцы неожиданно остановились на неровной поверхности, словно погрузившись в нее, и тоже стали деревянными.

Я открыла глаза, чтобы прочесть сообщение.

Золото! Если можно верить, золото — жизнь, и не просто жизнь, а хорошо устроенная для тех, кого я так старалась достичь. Как только я в это поверила, прикосновение к доске сразу же стало слабее, и я смогла убрать пальцы.

Тяжелый груз, который я носила, спал с меня. Я не могла не верить, что все прочла правильно!

Ну, теперь насчет моего собственного будущего. Бегство… Как? Когда?

Это было сложнее. Я не могла составить четкую картину в мозгу, как делала это относительно братьев. Я могла только построить сильное желание очутиться где-то в другом месте и ждать ответа.

Снова мои пальцы прилипли, на этот раз почти у самого низа красной колонки.

Значит, бегство возможно, но сопряжено с опасностью, и произойдет не очень скоро.

В полотнище моего входа кто-то царапался.

— Ясновидящая, мы идем, — сказал голос Айфинга. Неужели моя контрмагия потерпела неудачу? Нет, если бы он пришел как муж, он не назвал бы меня так и не стал бы ждать снаружи.

— Тот, кто идет, может войти, — ответила я формулой Утты.

Я сдернула полотнище с кола.

Айфинг был не один: за ним шли три воина, главные члены племени, действовавшие в качестве неофициальных советников. В ответ на мой приветственный жест они опустились на колени и сели на пятки передо мной.

— Мы должны идти. Нужда в мясе…

— Так, — согласилась я.

Я снова применила формулу Утты.

— Куда направится народ?

— Мы пришли спросить об этом тебя, ясновидящая. Мы желали бы снова идти на восток ниже берега моря, где был наш дом до того, как по воде пришли убийцы. Не принесет ли это нам зло?

Так и есть, просьба о предвидении, а у меня только доска и пальцы. Придется сделать, что можно, и надеяться на лучшее.

Я взяла доску. Они уставились на нее с удивлением, как на что-то новое.

— Разве ты не смотришь в Шар Света? — спросил Лизинг. — Утта всегда…

— У тебя то же самое копье, тот же меч, что и у Туана, стоящего рядом с тобой? — спросила я. — Я не Утта и не пользуюсь тем же оружием, каким пользовалась она.

Видимо, это показалось им логичным, потому что они только жестикулировали, но вопросов не задавали. Я закрыла глаза и постаралась представить себе путешествие как можно яснее. Но тут тоже трудно было нарисовать мысленный образ. В конце концов я решила, что делать для лучшего результата. Надо фиксировать внимание на себе.

Вот в этом и была моя ошибка.

Я пробежала пальцами по доске, и они быстро остановились. Я открыла глаза.

Пальцы находились на середине правой колонки.

— Такое путешествие перед вами, — сказала я. — Есть некоторая опасность, но не самая большая. Предупреждение не сильное.