Любовная западня - Макфазер Нелли - Страница 75

Франческа подняла вверх залитое слезами лицо.

— Слава Богу, слава Богу! — Она тяжело опустилась на единственный в палате стул и устало сказала: — Все кончилось. Все действительно кончилось. — Она зажгла сигарету и с нежностью взглянула на долговязого скульптора. — Питер, мне очень жаль. Я знаю, как ты его любил. У нас было время привыкнуть к мысли, что Пана больше нет, но ты… Питер, мне правда очень жаль.

Питер вяло пожал плечами.

— Не стоит. Я всегда был для него слишком некрасив. — Его голос упал до шепота. — Когда он узнал о том, что болен, и о том, каким безобразным болезнь сделает его в конце, он стал настолько безжалостен… Он сказал мне, что наконец мы сравняемся с ним по степени уродства, что…

— Что ты сказал? — Сигарета Франчески замерла на полпути.

— Как жестоко он относился ко мне. — Питер готов был заплакать.

Франческа до синевы сжала ему руку.

— Ты хочешь сказать, что Пан умирал? — наконец выговорила она.

От удивления Питер вытаращил глаза:

— Он тебе не говорил? Именно поэтому он и не дал мне уехать, а заставил остаться, чтобы проследить за его делами. Он сказал, что это будет его — и ваша — последняя встреча.

Франческа посмотрела на него с недоверием:

— Ты хочешь мне сказать, что Пан поехал с нами на этой яхте, зная, что он смертельно болен и что… и что… — Она прижала ладонь ко рту, с ужасом глядя на Питера.

Тот кивнул.

— Мы попрощались, — отрывисто сказал он. — Джейсон сказал, что так будет лучше. Что я слишком эмоционален, что ему нужно одному встретиться с тремя ранеными птичками, которые не будут свободны до тех пор, пока он их полностью не освободит. Я не знал, у меня были только подозрения, что он вас чем-то опутал… Чесс! Боже мой, почему ты так на меня смотришь?

— Потому что мы его убили, — прошептала бледная как смерть Франческа. — Ты не понимаешь? Одна из нас его убила. А в этом не было нужды!

Глава 24

Через пять минут после того как Бэбкок привез подруг в загородный дом своего начальника, позвонил Рамон.

— Босс сказал, чтобы, пока он не появится, вы чувствовали себя как дома и наслаждались жизнью, — повесив трубку, сообщил Бэбкок. — Бар на застекленной веранде. Шеф немного задержится. Там одного наркокурьера должны взять с поличным на частном причале, и капитан хочет быть на задержании. К наркотикам он относится по-особому.

— Ну, — сказала Кейти, когда Бэбкок ушел и они впервые после спасательной шлюпки оказались одни, — не знаю, как вы, а я склонна откликнуться на предложение Рамона насчет бара.

— Аминь! — торжественно воскликнула Тимбер. — Я что-то не понимаю насчет твоего приятеля, Кейти, — добавила она. К этому времени они уже находились в длинной застекленной комнате, в которой Рамон, очевидно, проводил большую часть своего свободного времени. Прекрасный вид на океан, удобная мебель, просторная комната — все это нравилось трем женщинам, уставшим от тесноты больничных палат. — Он правду говорит — насчет того, что поиски Пана закончились, а расследование официально закрыто?

— Не знаю, зачем он стал бы меня обманывать. — Кейти пожала плечами. — Рамон всегда был предельно честным. — Она взяла шотландское виски с содовой и села так, чтобы ей была видна стоявшая неподалеку на якоре яхта. — Посмотрите туда! — тихо сказала Кейти. — Теперь ни за какие деньги меня не заманить на такую штуку.

— И снова аминь! — сказала Тимбер, садясь рядом с ней на диван с бокалом бурбона. — Господи, я не думала, что мы доживем до того дня, когда будем свободны и почти что на пути домой. — Она подняла бокал. — Может быть, выпьем за это? Я имею в виду, за то, что все кончилось.

Кейти и Тимбер чокнулись, но Франческа по-прежнему была неподвижна, ее содовая осталась нетронутой.

— Чесс! — позвала Кейти. — Что случилось?

— Я пытаюсь решить, как вам об этом сказать. Вы обе кажетесь такими довольными тем, как повернулись события…

— Не то чтобы довольными, Чесс, скорее успокоившимися. — Тимбер отпила большой глоток и взглянула на Франческу. — Ну, давай с этим покончим. Ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

— Меня пришел повидать Питер. — Франческа подошла к окну и посмотрела на море. — Он сказал мне… он много чего мне сказал — например, насчет того, что у Пана лежало мое дело, которое он взял из приюта. — Она посмотрела на Кейти. — У него был отчет о твоих медицинских делах. И один из ранних «лечебных» холстов Тимбер. Но это не самое страшное из того, что мне сказал Питер. — Франческа обернулась, ее лицо было бледнее обычного. — Кажется, Пан специально собрал нас для того, чтобы спровоцировать убить его. В этом причина внезапно усилившегося давления на всех нас, — продолжала она, игнорируя недоверчивые взгляды. — Именно поэтому он заставил нас думать, что нам не будет покоя до тех пор, пока он жив.

— Но почему? — прошептала Тимбер. Она снова налила себе бурбона и сразу же осушила бокал. — Почему?

— Потому что он умирал, — ответила Франческа. — Питер сказал, что Пан просил его нам об этом не говорить. Это была бы безобразная смерть, сказал Питер. Пан не хотел так умирать — без драмы, без барабанного боя. Он хотел уйти из жизни так же, как и жил, — используя нас.

Кейти с размаху поставила на стол свой бокал.

— Подонок. Подонок! Ну, тогда я ни о чем не жалею. Я рада, что мы убили его. Рада!

— Кейти! — Тимбер слегка опьянела, язык у нее стал заплетаться. — На самом деле его убила только одна из нас. Когда мы решили отравить кампари, которое ему прислал Питер, все согласились, что сделаем это вместе, но яд будет только в одном бокале. И никто из нас не будет знать в каком.

— В этом все и дело, Тимбер, — спокойно заметила Франческа. — Поменяв местами три бокала и выбрав вслепую один из них, мы не могли сказать, где яд.

— Надеюсь, что он был в моем, — резко сказала Тимбер. — Надеюсь, что именно в моем.

— Ну где бы он ни находился, все получилось как надо. — Поколебавшись, Кейти налила себе еще виски. Перед встречей с Рамоном она не собиралась напиваться, но сейчас ей непременно нужно было выпить. — Когда вы с Чесс, едва улегся шторм, вышли на палубу, чтобы… чтобы позаботиться о теле, оно уже исчезло. Бутылка кампари, которую мы ему оставили, тоже.

— Я ее тотчас же выкинула, — сказала Тимбер. — Я подумала, что она будет уликой против бедного Питера.

— Пан упал за борт во время шторма, после того как выпил отравленное вино. — Кейти вздохнула. — Он никак не мог выжить, тем более что были сильные волны, а расстояние до берега — огромное.

— Никак не мог, — согласилась Тимбер. — Надеюсь, его съели акулы. Для него это прекрасный конец.

— Ох Тимбер! — сказала Франческа. — Не надо так говорить.

— Надо! — воскликнула Тимбер, налив себе еще бокал. — Пан сам был вроде акулы.

— Пока мы не успели зайти слишком далеко, я хочу рассказать вам о Пане нечто способное вас удивить.

— Меня в нем ничего не может удивить, — угрюмо сказала Тимбер. — Ничего. За исключением того, что он приобрел немыслимую власть над тремя женщинами, считающими себя умными.

— Ну, есть кое-что, не имеющее к нам отношения, — сказала Кейти. — Кажется, Пан был не тем, кем мы его считали.

— Могла бы этого и не повторять! — воскликнула Тимбер.

— Тимбер, дай Кейти закончить мысль. — Франческа отобрала у нее графин со спиртным. — И перестань налегать на бурбон. Что бы тебя ни беспокоило — если ты наберешься, это не поможет.

Прежде чем заговорить, Кейти долго смотрела на своих подруг.

— Я не знаю, что все это значит, но, пожалуй, не случайно мы все сомневались в реальности существования Пана. Я имею в виду в том, что он такой же человек, как мы.

Тимбер вздрогнула:

— Черт побери, Кейти. Лучше так не говори.

— Я просто хочу сказать, что Пан на самом деле не был Джейсоном Сэвиллом.

Тимбер и Франческа охнули.

— Не был Джейсоном Сэвиллом? — с трудом выговорила Франческа. — А кто же он тогда?