Любовная западня - Макфазер Нелли - Страница 61

— Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что меня удивляет, когда такая привлекательная женщина занимается политикой и пренебрегает семьей.

— Если бы каждый раз, когда мне это говорят, я брала по двадцать центов, то наверняка бы обогатилась. — Кейти вздохнула: — А если честно, то не я выбирала политику — это она выбрала меня. Я провела юность на митингах, собирая подписи в поддержку регистрации черных студентов, в поддержку прав женщин и все такое прочее. Возможно, у меня просто не было времени, чтобы побыть молодой. Не было времени, чтобы влюбиться.

— Это печально. Тот капитан полиции, который проявляет к вам такой интерес, — он тоже никогда не был женат, — лукаво добавил доктор Морено.

Кейти усмехнулась:

— Вы, наверное, без всякой лицензии занимаетесь сватовством, доктор.

Доктор Морено покраснел:

— Вероятно, у меня еще мало опыта. В любом случае я возвращаюсь к своим обычным занятиям. Спокойной ночи, мисс Макфоллз. Завтра я с вами увижусь в последний раз — перед выпиской.

— Спокойной ночи, доктор Морено. И спасибо вам за все.

Когда доктор закрыл за собой дверь, Кейти слегка улыбнулась. Рамон Каррера был той частью ее прошлого, которую она не так уж и хотела оставить позади. Было очень романтично снова разжечь огонь, который так безжалостно затоптали тридцать лет назад. Было очень романтично снова найти друг друга.

Кейти с самого начала нравилась в Рамоне именно его романтичность. Только Каррера мог через столько лет вспомнить ее любимые цветы.

На этот раз, когда Кейти уснула, ее больше не мучили кошмары.

— Моя родная! — Морин со слезами на глазах обняла дочь. — Если бы ты только знала, как я беспокоилась! Я чуть не сошла с ума. А Кейти каждый вечер звонила из школы и спрашивала, можно ли ей приехать в больницу.

— Знаю. Я только что с ней говорила и сказала, что со мной все в порядке. Похоже, девочку больше беспокоит не здоровье, а слава матери. — Тимбер слегка улыбнулась. — Я думаю, что твоя внучка стала снобом, Морин.

— Ну, если даже и так, то это вы с отцом ее испортили! Вот почему я никогда не соглашалась поселиться с тобой в большом доме. Нет уж, спасибо, мне нравится жить самой по себе!

— Как там Тумер переживает отставку? — поинтересовалась Тимбер, зная, как Тумер не хотел отдавать кому-то бразды правления: Тимбер лишь недавно убедила старого негра переселиться в небольшой домик у реки, где он мог мирно доживать свой век.

— Ловит плотву и лещей и страшно доволен. Просил передать тебе, что, когда ты приедешь домой, он угостит тебя жареной рыбой. — Морин подвинула свой стул поближе к кровати. — Может, ты помнишь мужика Дэйзи Перл — всегда такой нахальный? Так вот, этот тип напился и где-то за городом сжег их трейлер. — Морин прицокнула языком. — А она опять в положении.

Тимбер застонала. За эти годы она постоянно пыталась помочь Дэйзи Перл вырваться из этого порочного круга, но ничего не получалось.

— Ну, тут как раз подойдет та работа, которую я нашла ей в больнице. Когда вернусь домой, то постараюсь еще что-нибудь придумать. — Тимбер села. — Мама, как же ты сюда так быстро добралась? Я же только утром с тобой говорила… Ты… неужели?..

Морин кивнула:

— Я прилетела на самолете.

— Ох мама! — Тимбер одновременно заплакала и засмеялась. — Ты это сделала только для того, чтобы меня увидеть! Я ведь знаю, как ты боишься летать!

— Ты по-прежнему моя маленькая девочка, Тимбер. — Морин смахнула слезу. — Ты мое сердечко, и оно болит, когда тебе больно. Ты ведь чуть не умерла… Знаешь, пока ты лежала в больнице, я решила, что мне надо приехать. — Она с легкой укоризной посмотрела на дочь. — Тимбер, Тимбер, как глупо было столько лет скрывать от меня правду.

— Ох мама! — Тимбер побелела как полотно. — Ты обо всем знаешь, да? О том, как умер Вулф, о том, что в этом моя вина?

Морин кивнула:

— Наверное, так у всех стариков. Иногда вдруг что-то понимаешь, хотя вроде ничего нового и не узнала. После того как ты в такой спешке уехала, я пошла прибрать в твоей спальне…

— Мама, ты не должна делать домашнюю работу! Я тебе говорила…

— Шшш! Так или иначе, я взяла твои ботинки — ты ездила на лошади как раз перед тем, когда эта женщина, Франческа, тебе позвонила — и увидела на них коровий навоз. И тут я вспомнила то утро — после того как умер Вулф. Я прибирала в доме, просто чтобы отвлечься, и увидела, что в углу лежат твои шорты. Сзади они все были заляпаны коровьим навозом, Тимбер. — Морин медленно покачала головой. — Наверное, я тогда задвинула это в память куда-нибудь подальше. А сейчас вспомнила. — Морин посмотрела в глаза дочери. — Я хочу спросить у тебя только одно, Тимбер. Ты специально это сделала, чтобы избавиться от Вулфа?

— Нет, мама! Нет!

— Слава Богу! — Морин глубоко вздохнула. — А теперь поплачь — тебе это давно было нужно. — Она протянула руки и обняла рыдающую Тимбер. Издавая воркующие звуки, Морин укачивала ее, и Тимбер чувствовала, как тает ледяной комок, все эти годы таившийся в ее душе.

В конце концов Морин уехала в гостиницу аэропорта. Когда Тимбер выпишут, они вместе поедут домой.

Глядя на огни проезжающих машин, Тимбер стояла у окна. Если бы ее мать тогда взглянула в глаза правде, все могло бы быть иначе. Может быть, не случилось бы и того, что произошло на борту «Саргассуса».

— Нет! Я не буду сейчас об этом думать. Не буду! — вслух произнесла Тимбер.

Она закрыла глаза, моля, чтобы сегодня ей вновь не приснился Пан, как это было каждую ночь после их чудесного спасения. В последнем, самом ужасном сне он пришел сюда, в ее палату, весь увитый морскими водорослями. С выпученными глазами, с бледным распухшим лицом, он указывал на Тимбер пальцем и шевелил губами.

— Не сегодня! — укладываясь спать, молила Тимбер. — Пожалуйста, не дай ему прийти сегодня.

Ее молитва была услышана. В эту ночь ей снился не Джейсон Сэвилл. И не муж, за которого она вышла более четверти века назад…

Глава 19

Наступил 1957 год — год Эдсела, доктора Сеусса и Фрисби. Для трех девушек, которые уже стали завоевывать всеобщее признание, это был предпоследний год обучения в колледже.

Из трех подруг самой лучшей студенткой была Франческа. Но больше всего знаний девушка получила не в колледже, а во время летних каникул в Риме. Именно там Франческа обнаружила, что она просто рождена быть моделью. Даже несмотря на то что многое в этом бизнесе действует на ее спокойную натуру как наждачная бумага: мелочная зависть, жесткая, временами даже жестокая конкуренция ужасно раздражали ее. Как однажды сказала Доркас Лунелли, Франческа хочет все получить без борьбы.

— Да, хочу. И все получу, — спокойно ответила Франческа. — Вот увидишь.

Но сначала Франческа должна окончить школу — вместе с Тимбер и Кейти. В конце концов она клятвенно обещала это Джейсону, который крайне враждебно отнесся к ее поездке в Рим: Доркас подписала официальную бумагу о том, что ее агентство не будет мешать учебе Франчески.

Кейти проводила летние каникулы в Вашингтоне, округ Колумбия, в качестве служащего конгресса. Она находила здешний политический климат восхитительным и старалась изучить все его нюансы. Кейти подумывала о том, чтобы после окончания Эйвери пойти изучать право. Она уже записалась на курсы политологии в Эмори, где на юридический факультет принимали женщин — выпускниц Эйвери.

Во время семестра Кейти каждую свободную минуту тратила на работу в приюте Флоренс Криттендон для незамужних беременных женщин.

Что касается Тимбер, то для нее страстью становилось искусство. Хотя лошади и свидания поглощали массу времени, Тимбер проявляла к миру искусств серьезный интерес. Джейсон это поощрял. Всякий раз, обедая у друзей, задающих тон в культурной жизни Атланты, он брал Тимбер с собой. Робость деревенской девочки давно уже исчезла, в высшем обществе Тимбер чувствовала себя не хуже Кейти, но наслаждалась им гораздо больше.