Любовная западня - Макфазер Нелли - Страница 26

— Ох, она по-прежнему спокойная! — сказала Бесси Энн.

— Посмотрим, какая она будет сейчас! — подходя к кровати, грозно прошипела Сибил.

Когда теплый палец проник в вагину Франчески, девочка закрыла глаза и застыла в неподвижности. Она не двинулась и тогда, когда палец стал двигаться взад-вперед все быстрее и быстрее. Было тихо, слышалось лишь неровное дыхание Сибил.

— Ну, теперь чувствуешь, детка? — В голосе Сибил слышалась мольба.

Франческа отгородила свое сознание от происходящего и стала думать об океане, об океанских волнах, одна за другой обрушивающихся на берег. Но Сибил не отступалась; она прильнула к ее обнаженной груди.

— Здесь никого больше нет, ягодка, никого! — всхлипывала Сибил, прижимаясь к телу Франчески. — Здесь только мы с тобой! Ради Бога, почувствуй хоть что-нибудь! Покажи мне, что ты что-то чувствуешь!

Комната была полна звуков и запахов, от которых желудок Франчески выворачивало наизнанку. Было трудно сохранять то безразличие, которое защищало ее от гнусности происходящего. Сибил теперь лежала поперек нее, ее тяжелое тело ерзало по неподвижному хрупкому телу Франчески. К своему удивлению, Франческа вдруг почувствовала жалость к Сибил. «Как же это ужасно, — подумала она, — так страстно желать любви! Как это, должно быть, унизительно — столь сильно желать близости».

Франческа никогда не испытывала подобной потребности и никогда так этому не радовалась, как в тот момент. Несмотря на то, что ее тело сейчас использовали, в душе она по-прежнему оставалась одна. Влажный язык Сибил вошел в ее безучастное тело, Франческа не почувствовала ничего, кроме отвращения.

— Тебе это не может нравиться, — холодно сказала она, оставаясь совершенно неподвижной. — Мне вот это совсем не нравится.

От сознания того, что за этим механическим слиянием плоти наблюдают две другие девочки, Франческе стало еще противнее.

— Ты уже закончила? — спросила она, когда Сибил отодвинулась и, дрожа, привалилась к ее ногам.

Ответа не последовало. Поскольку глаза Франчески были закрыты, она не видела того, что видели другие. Но услышав со стороны двери резкий голос, девочка вздрогнула.

— Что все это значит?

Франческа открыла глаза и увидела, что там стоит мисс Пиплз и гневно смотрит на них. Одетая в ярко-красное кимоно, она возвышалась в дверях, как разъяренная фурия.

— Мисс Пиплз, я только пришла сюда их утихомирить, а они…

— Заткнись! — сквозь зубы процедила женщина. — Сибил, я задала тебе вопрос. Что все это значит?

Бесси Энн и Джанет сразу забились в угол. Разговор шел только между мисс Пиплз и Сибил.

— Я… Эгги, это была просто игра. Вроде посвящения в клуб, который мы создали… — Прибегнув ко лжи, Сибил почувствовала себя увереннее. — Да, я понимаю, что это против школьных правил, но мы создали этот клуб, а Джейн Мэри захотела в него вступить и… Черт! Скажи ей, герцогиня! Скажи ей, что это просто часть ритуала.

Франческа молчала. Она уже поняла, что лицо Эгнес Пиплз сейчас пылало отнюдь не праведным — так сказать, официальным гневом.

— Ну, мисс Джонс? — Эгнес Пиплз прищурила глаза. — Снимите с нее эти дурацкие веревки, идиотки. Вы что, хотите, чтобы нас всех отправили к шерифу?

Франческу развязали, она встала, потерла затекшие запястья и надела ночную рубашку.

— Надеюсь, вы понимаете, что я должна сообщить об этом директору, — сказала она воспитательнице.

Мисс Пиплз грозно надвинулась на нее.

— Черта с два ты сообщишь! Это я обо всем сообщу! Это она украла вино и курево, верно? — спросила она остальных, не сводя глаз с Франчески.

Девчонки с готовностью кивнули. На их лицах уже не было того страха, который появился при внезапном появлении мисс Пиплз.

— Да, мэм. — Сибил явно почувствовала облегчение, в ее глазах, которые она все время переводила с мисс Пиплз на Франческу, даже вновь появилось самоуверенное выражение.

Наставница, от которой за версту разило перегаром, наклонилась к Франческе:

— Ты понимаешь, чем это пахнет, а? Исправительным заведением для малолетних — вот чем.

— Это несправедливо. Это не я… — Франческа глубоко вздохнула, поняв, что спорить бесполезно. — Хорошо, я никому ничего не скажу. Не в моих правилах кому-то мешать. Давайте все ляжем спать и забудем о том, что случилось.

— Ну уж нет! — со злобой прошипела мисс Пиплз. — Мне надоела твоя самоуверенность. Ты ведешь себя так, как будто ты лучше всех, как будто ты королева, которая считает ниже своего достоинства общаться с нами, простолюдинами. Я не стану дожидаться, пока ты придумаешь что-нибудь такое, из-за чего я лишусь работы, а этих девочек пошлют чистить отхожие места. Нет. Мы так этого не оставим. Вот настанет утро, я подам сведения о правонарушениях, и тогда мы посмотрим, кому поверит мисс Тумбс — тебе или нам.

Бесси Энн захихикала, но, встретив уничтожающий взгляд наставницы, сразу замолчала.

— Да, мэм, — сказала Франческа. Не было никакого смысла протестовать. Она проиграла еще до того, как успела раскрыть рот.

— С другой стороны, — продолжала мисс Пиплз, как будто не слышала слов Франчески, — тебе, возможно, так же надоело это место, как и нам. — Она вытащила из кармана тяжелую связку ключей и многозначительно ими помахала. — Я ведь могу забыть запереть входную дверь. Говорят, заведение для малолетних преступников — это не сахар.

Франческа посмотрела на женщину, прекрасно понимая, что та имеет в виду. Мисс Пиплз устраивало существующее положение вещей, и она хотела, чтобы все так и оставалось. Франческа с сожалением посмотрела на Сибил.

— Мне жаль тебя. Жаль всех вас. — Она направилась к двери, затем остановилась и метнула уничтожающий взгляд на мисс Пиплз. — Мне особенно жаль вас. Вы просто старая калоша!

— Ты еще заплатишь за это, сучка! — злобно прошипела наставница. — Уноси отсюда ноги, пока я не заперла тебя в подвал и не выбросила ключи.

— Ладно, я ухожу.

Франческа ушла.

В ту ночь она нарушила правило, запрещавшее принимать душ после десяти вечера. Девочка долго стояла под струей воды, желая смыть со своего тела приставшую к нему грязь. Потом она упаковала свои скудные пожитки и навсегда оставила сиротский приют.

Сквозь темную весеннюю ночь Франческа ступила в большой мир, лежавший за пределами Пенбакла.

У беглеца из сиротского приюта есть одно преимущество: ты никому особенно не нужен и поэтому никто всерьез не станет тебя искать. Выудив двадцатицентовую монету из кармана своего поношенного дождевика, Франческа вскочила в трамвай. Проезжая по Пьедмонт-Роуд, она внимательно всматривалась в проносящиеся мимо строения, стараясь разглядеть в темноте уютные старые дома. Кто-то говорил ей, что в этом районе можно за очень небольшие деньги снять маленькую комнату.

— Пусть лучше она будет очень маленькой, — пробормотала она, думая о своих скудных ресурсах.

За два года изнурительного труда в прачечной Пенбакла Франческа накопила тридцать два доллара плюс на пять долларов монеток с буквой «V», которые в общем-то не собиралась тратить. Даже если она сумеет найти дешевую комнату, этих денег надолго не хватит.

Франческа откинулась на сиденье и стала думать о том, что ей теперь делать. Школа! Ей необходимо закончить школу, обычную городскую школу. Проблема заключалась в том, что она не знала, как туда попасть. И потом, помимо всего прочего, нужно найти способ зарабатывать деньги, и зарабатывать по вечерам…

Обстоятельства были слишком сложными, чтобы рассматривать их все вместе. Франческа решила сосредоточиться на одной проблеме: на жилье.

— Стоп! — Франческа потянула за шнур. Перед опрятным трехэтажным домом она заметила надпись: «Сдаются комнаты».

Выйдя из трамвая, она увидела симпатичный садик перед домом. Франческа любила цветы. Она подошла к входу и, прежде чем позвонить в дверь, взглянула на свое отражение в стекле.

С виду ей можно дать восемнадцать лет, — так, во всяком случае, решила Франческа. Не зря же она, сидя в трамвае, потратила целый час, накладывая косметику. Впрочем, бояться разоблачения не приходилось: Атланта считалась местом паломничества молоденьких красоток, стекающихся сюда со всей Америки в поисках молодых отпрысков из богатых семей.