Лестница из терновника. Трилогия - Далин Максим Андреевич - Страница 160

- Гнилой, засохший обычай! - кричат с той стороны. - Его никто не помнит!

- А честь и веру кто-нибудь помнит?! - рявкает Анну.

- А как насчёт клятв и верности, брат?! - издевательски орут с другой стороны. - Предатель! Убийца! Лжец!

- Анну Льва Львов предал!

- Вы, псы лживые, трусы, вы просто не смеете передать вызов! - кричит Элсу в отчаянии и заходится кашлем.

- Львёночек, игрушка Барса! - глумливо хохочут наши противники. - Ты цел ещё? Барс тебя трогал прямо так? Ты ему позволил, да?

Элсу стискивает зубы, рвётся вперёд, его останавливают Кору и Мидоху, он задыхается от ярости и кашля:

- Шелудивый пёс, грязная гадина! Сделай это со своим отцом!

- С Львёнком говоришь, мразь! - выкрикивает и Эткуру, не на шутку задетый. - Не дошло, что ли?!

Юу краснеет, сжимает кулаки: он уже слишком хорошо понимает лянчинский.

- Так это правда! - свистят с той стороны. - Мятеж северных подстилок! Шлюха Льва на бой вызывала?!

- Эй, Анну! Вы всех предательниц и рабынь с собой прихватили? Говорят, кто-то из шлюх вами побрезговал!

- У них - еретички, у них - дикарки, у них - грязные северянки, которые там, в Кши-На, себя проиграли! А ослиц и верблюдиц у тебя в подружках нет, Анну?

- Анну, а ты со всеми спал?! Со всеми своими шлюхами?! А с бесплотными? А как? А-ха-ха!

Последняя попытка договориться летит к чёртовой матери. Анну взмахивает рукой - залп! Оттуда стреляют. Отсюда - разворачивают пушку. Грохот и дым, вопли и лошадиный визг.

Стреляют в ответ. Пули врезаются в доски и мешки. Лохматая девчонка вскрикивает и роняет пистолет. Пушечный выстрел - я на миг глохну; ядро врезается в стену где-то далеко, сыплются осколки и обломки. Наши поднимаются в рост - бой за баррикадой переходит в рукопашную.

Мне приходится прикладывать нешуточные усилия, чтобы не дёрнуться за своими друзьями. Я потерял из виду Марину. Я вижу, как Ри-Ё и Кирри рубятся спина к спине: у Кирри - не стеклянный нож, а тяжёлый лянчинский меч, но его приёмы боя отдают не Лянчином, а нашими родными осинами. Я вижу, как тело убитой волчицы катится по баррикаде и падает на мостовую. Кору и Мидоху тащут обмякшее тело Элсу к баррикаде, и Кору стреляет через плечо в того, кто пытается помешать. Анну, Эткуру и Шуху убивают направо и налево. Ви-Э стреляет из двух пистолетов, бросает оба и выхватывает меч - я размахиваюсь и швыряю кусок кирпича в того, кто целится ей в спину - стрелок роняет пистолет, хватается за голову. Чужой волк наносит стремительные смертельные удары всякому, кто приблизится - и Чикру стреляет ему в голову, а другой волк всаживает меч ей в живот - и тут я уж ничем помочь не могу...

Я встречаю Кору и поднимаю её принца, лёгкого, как все юные нги, чтобы перенести его через баррикаду. В первый момент не понимаю, что с ним - ощущаю только, что он тёплый; миг спустя вижу дырочку в куртке с правой стороны груди, маленькое пятно крови вокруг. Пуля в лёгком. Мидоху перезаряжает пистолет. Кору опускается на колени рядом с Львёнком, заглядывает мне в лицо с отчаянной надеждой:

- Ник, все говорят, ты - колдун... Пожалуйста, пожалуйста...

Пожалуйста... Я же не хирург. Ему нужна земная клиника, операция... да военно-полевая хирургия северян тоже пригодилась бы! Я читал статистику Учителя Тко-Эн, основателя военно-полевых госпиталей нового типа, с использованием антисептических средств: после операции по извлечению пули выживают до семидесяти процентов раненых. А Лянчин, чтоб ему...

Кору тискает руку Элсу, гладит, кусает губы:

- Ник, я всё для тебя сделаю, только помоги!

И я делаю всё, что могу. Стимулятор, иммунопротектор... больше у меня для Маленького Львёнка ничего нет. Врач нужен.

- В Лянчине есть приличные лекари? - спрашиваю я. - Нам нужен хирург. Пусть извлечёт пулю, с остальным я справлюсь и сам, обещаю.

Кору и Мидоху переглядываются - Мидоху срывается с места, пропадает в дымной темноте. И я вдруг понимаю, что стало гораздо тише.

Бой, как будто, закончен. Мы победили?

- Ник, ты цел? - кричит мне Анну. - Да? Хорошо, посмотри, можно ли помочь Винору!

Винору перелезает через штабель ящиков, чуть не падает, его подхватывают Зушру и Анну. Кровь течёт - пуля прошла навылет, вырвав кусок плоти из бедра; это для меня проще и для Винору легче.

Илья снабдил меня пластырем, пропитанным антисептическим и регенерирующим составом. Я останавливаю кровь, заклеиваю рану несколькими полосками пластыря. И соображаю, что нахожусь в центре импровизированного госпиталя.

Ко мне несут раненых, наших и чужих вперемешку. Ри-Ё и Кирри приносят мне воды из колодца, кипятят ее на костре в закрытом крышкой медном котелке - а потом подают препараты и инструменты, как полагается ассистентам. Я заклеиваю резаные раны, останавливаю кровотечения, колю стимулятор. Дворцовый волк с разбитой головой бормочет, пока я стираю кровь и копоть: "Ты что, не видишь - я истинному Льву служу, а не твоему Анну, язычник ты? Лучше бы сразу добили..." Ви-Э, вытирая мокрым платком горящее лицо, улыбается:

- Зачем нам убивать тебя? А вдруг ты одумаешься, миленький? Жаль убивать того, кто может начать думать, верно?

- Слабаки! - фыркает волк. - Жалко им... овцы вы... что ещё взять - подстилки!

Эткуру, изменившись в лице, замахивается мечом - и Ви-Э перехватывает его руку:

- Нет, Лев, нет! Он заставляет тебя сделать подлость - раненого добить! Ему легче умереть, считая себя правым, чем жить и думать, что он ошибался. Тяжело думать, солнышко...

Эткуру выдыхает, вкидывает меч в ножны и порывисто притягивает Ви-Э к себе.

- Убивать бы их... ты же слыхала этих сучьих брехунов! Они ж... твари, гады, не понимают ни пса, а тявкают... - выдаёт тихо и зло.

Ви-Э гладит его по щеке.

- Не надо, Лев. Ты сильный, ты с собой справишься - себя победить тяжело, других - легче... А неблагодарный - всегда слабее великодушного.

Волк, которому я заканчиваю заклеивать рану на голове, багровеет:

- Вы, что ли, великодушные?!

- Да - и с полумёртвыми не воюем! - бросает Анну, проходя.

Неожиданно подсовывается Юу, держа в охапке незнакомого мне юного волка - дворцового, судя по знакам. Голые ноги, кровь... У волка... у волчицы, наверное, надо сказать - очень странное и сложное выражение лица: боль, страх, надежда... Она цепляется за рукава Юу классическим жестом.

- Вот это номер! - вырывается у меня. - Развлекаетесь, Господин Л-Та? С пленными?

Юу мучительно смущён - и в этот момент очень напоминает собственного старшего брата.

- Я не развлекаюсь, - говорит он с досадой. - Это личный трофей, Ник. И вообще - лучше вспомни, чем лечил Сестрёнку, когда она переламывалась!

Волчица молчит, кусает губы, заглядывает Юу в глаза - не понимает кшинасского, ждёт собственной участи. Юу гладит её по голове.

- Ник тебе что-нибудь даст... для облегчения боли, - говорит он по-лянчински.

Я даю ей дышать стимулятором и колю обезболивающее. Юу хочет встать - и девочка, которая ещё только бутон девочки, зачаток в самом начале метаморфозы, хватает его за руку:

- Вернёшься?

Юу улыбается ей:

- Если мы с тобой останемся живы.

И я вижу у его бывшего врага тот самый взгляд, цементирующий будущую связь, парадоксальную близость боя, будто между Юу и лянчинцем произошёл совершенно правильный поединок: этакое выстраданное понимание чего-то, крайне принципиального и землянину мало понятного.

Раненые волки из Дворца смотрят на подругу Юу презрительно - Юу укрывает её плащом и переносит в сторону от них. Они вполголоса разговаривают за грудой мешков, еле слышны интонации, но не слова. Кору дёргает меня за рукав:

- Ник, Маленький Львёнок очнулся!

- Как ты, Элсу? - спрашиваю я, поворачиваясь.

Элсу смотрит на меня и пытается улыбнуться. Тихо хрипло говорит:

- Дышать тяжело. Умираю?

Кору сжимает кулаки. В её глазах горит мрачное пламя - готова в бой и мстить хоть сию минуту, но вдруг спохватывается, смаргивает ненависть и страсть. Остаётся страдающая женщина.