Гарри Поттер и методы рационального мышления - Юдковский Элиезер - Страница 213

Если где-то и кричали поджаренные авроры, Гарри их не слышал, что, впрочем, ещё ничего не значило, поскольку он в этот момент не слышал ничего, кроме очень громкого шума.

Спустя пару более спокойных, хоть и по-прежнему громких секунд вокруг него уже вроде бы не было ни авроров, ни дементоров, ни гигантских крылатых огненных существ. И ужасная громада Азкабана с этой высоты казалась удивительно крохотной.

Гарри направил метлу прямо на слабо видимое сквозь облака Солнце — в этот зимний месяц и в это время дня оно висело довольно низко — после чего метла ускорялась ещё две секунды, набрав изрядную скорость, прежде чем топливо выгорело полностью.

И только когда Гарри смог опять слышать свои мысли, когда из звуков остался лишь завывающий от их безумной скорости ветер, а пальцы Гарри, несмотря на помощь заклинания, едва удерживали его на метле, пока та тормозила до предельной для неё скорости, только тогда Гарри наконец подумал обо всех этих материях вроде ньютоновской механики и аристотелевской физики, о мётлах, ракетостроении, важности любопытства, о том, что он никогда-никогда не будет делать ничего гриффиндорского, ну, по крайней мере, пока не узнает секрет бессмертия Тёмного Лорда, а также зачем он слушал «Заверяю тебя, мальчик, я бы не с-стал рис-сковать, ес-сли бы не был уверен, что я выживу» профессора Квиррелла вместо «Сынок, если ты попытаешься что-то делать с ракетами без надзора квалифицированного специалиста, я имею в виду, вообще что угодно, ты погибнешь, и мама расстроится» профессора Майкла Верреса-Эванса.

* * *

— ЧТО? — заорала Амелия в зеркало.

* * *

Сопротивление воздуха замедлило метлу, гул ветра уменьшился до терпимого. Теперь у Гарри появилась возможность беспрепятственно слушать звон, который, как ему казалось, заполнял мозг целиком.

Предполагалось, что Квиетуса, наложенного профессором Квирреллом на сопло ракеты, будет достаточно... очевидно, у этого заклинания были свои пределы... Гарри подумал, что ему стоило трансфигурировать беруши, а не просто полагаться на Квиетус. Хотя, возможно, и этого оказалось бы недостаточно...

Ну, наверное, волшебная медицина может как-то справиться с необратимым повреждением слуха.

Нет, правда, волшебная медицина, скорее всего, может с этим справиться. Он видел, как ученики приходили к мадам Помфри с гораздо худшими травмами...

Есть какой-нибудь способ пересадить воображаемую личность в другую голову? — спросил пуффендуец. — Я больше не хочу жить в твоей.

Гарри отодвинул все эти мысли на задворки сознания — пока по этому поводу он сделать ничего не мог. Если сейчас и следует о чём-то беспокоиться, то скорее о...

Гарри обернулся, впервые вспомнив, что стоит проверить, не сдуло ли Беллатрису или профессора Квиррелла.

Истощённая женщина всё ещё крепко держалась за метлу, а зелёная змея была пристёгнута к ней. Лицо Беллатрисы до сих пор покрывал нездоровый румянец, а глаза оставались яркими и опасными. Её плечи дёргались как от истеричного смеха, а губы двигались, как будто она что-то кричала, но не было слышно ни звука...

А, точно.

Гарри откинул капюшон мантии и постучал по ушам, показывая, что ничего не слышит.

Беллатриса немедленно вытащила палочку, направила её на Гарри, и в ту же секунду звон в ушах уменьшился, а слух вернулся.

Мгновение спустя Гарри уже жалел об этом. Проклятия, которые она выкрикивала в адрес Азкабана, дементоров, авроров, Дамблдора, Люциуса, Бартемия Крауча, какого-то Ордена Феникса и вообще всех, кто стоял на пути её Тёмного Лорда, не подходили для общества молодых и чувствительных слушателей, а её смех резал только что исцелённые уши.

— Довольно, Белла, — наконец сказал Гарри, и её голос мгновенно оборвался.

Наступила тишина. Гарри опять накинул капюшон Мантии, просто на всякий случай. И в тот же миг он осознал, что у авроров мог быть телескоп или что-то в этом роде, невероятно глупо было снимать капюшон даже на мгновение. Оставалось надеяться, что он не провалил всю операцию одной этой ошибкой...

Кажется, мы не слишком хорошо подготовлены к подобным авантюрам? — заметил слизеринец.

Да ладно тебе, — по привычке запротестовал пуффендуец, — первый блин всегда комом, надо просто больше практи... ЗАБУДЬ ЧТО Я СКАЗАЛ.

Гарри опять посмотрел назад и увидел, как Беллатриса озирается с растерянным и удивлённым выражением лица. Её голова вертелась во все стороны.

Наконец она спросила, уже более тихим голосом:

— Мой лорд, где мы?

В каком смысле? — хотел сказать Гарри, но Тёмный Лорд никогда бы не признал, что он чего-то не понимает, поэтому Гарри бесстрастно ответил:

— Мы на метле.

Она думает, что умерла и оказалась на небесах?

Руки Беллатрисы по-прежнему были пристёгнуты к метле, поэтому она указала только одним пальцем:

— Что это?

Гарри посмотрел в направлении, в котором указывал её палец и увидел... да в общем-то ничего...

И тут Гарри понял. Когда они поднялись достаточно высоко, оно уже не было скрыто облаками.

— Это солнце, дорогая Белла.

Голос Гарри не дрогнул, ответ Тёмного Лорда прозвучал совершенно спокойно и, пожалуй, даже чуть раздражённо. Но по щекам Гарри потекли слёзы.

Для запертого в холодной кромешной тьме солнце определённо было...

Счастливым воспоминанием...

Беллатриса продолжала вертеть головой.

— А эти пушистые штуки? — спросила она.

— Облака.

Беллатриса молчала некоторое время, а затем опять спросила:

— Но что они такое?

Гарри не ответил. Он не смог бы ответить спокойным голосом, это было невозможно. Он плакал, и его едва хватало даже на то, чтобы просто сохранять спокойное дыхание.

Через некоторое время Беллатриса выдохнула, так тихо, что Гарри с трудом её расслышал:

— Красивые...

Мышцы её лица медленно расслабились, нездоровый румянец исчез почти так же быстро, как и появился.

Истощённое тело Беллатрисы обмякло на метле.

Одолженная палочка безжизненно повисла на ремешке, привязанном к неподвижной руке.

ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ...

Затем Гарри вспомнил, что Перечное зелье имеет свою цену. Беллатрис-са будет с-спать довольно долго, сказал профессор Квиррелл.

В ярких лучах солнца неподвижная женщина казалась белой как мел. Какая-то часть Гарри кричала, что живой человек так выглядеть не может, она мертва, она только что произнесла своё последнее слово, профессор Квиррелл ошибся с дозировкой...

...или умышленно пожертвовал Беллатрисой ради их побега...

Она дышит?

Гарри не мог разглядеть.

На метле было невозможно протянуть руку назад и проверить пульс.

Гарри посмотрел вперёд, чтобы убедиться, что они не врежутся сейчас в какие-нибудь летающие скалы, и продолжил держать курс на Солнце. Невидимый мальчик и возможно мёртвая женщина летели в день. Его побелевшие пальцы судорожно сжимали метлу.

Он не мог развернуться и сделать искусственное дыхание.

Он не мог использовать что-нибудь из своей аптечки.

Поверить, что профессор Квиррелл не стал бы подвергать её опасности?

Странно, очень странно, но даже безоговорочная вера в то, что профессор Защиты не собирался убивать аврора (потому что это глупо), не делала доводы профессора Квиррелла обнадёживающими.

Внезапно Гарри понял, что он ещё должен проверить...

Гарри оглянулся и прошипел:

— Учитель?

Змея в ремнях не пошевелилась и не произнесла ни слова.

...Быть может, заклинания, наложенные на метлу, не защищали змею от перегрузок, поскольку она не считалась наездником. Или, возможно, дементоры подобрались так близко, что профессора Квиррелла вырубило даже в анимагической форме.

Это было плохим знаком.

Именно профессор Квиррелл должен был сказать Гарри, когда будет безопасно использовать портключ.

Гарри сжимал метлу побелевшими пальцами и думал, очень напряжённо думал несколько неизмеримо малых мгновений, во время которых Беллатриса могла дышать, а могла уже и не дышать, а профессор Квиррелл мог не дышать уже довольно долго.