Железная роза - Обер Брижит - Страница 46

— Организацию?

— Да. Организацию высокопоставленных бонз нацистской партии, разбежавшихся по всему миру, да не просто так, а с большой деньгой.

— В этом нет ничего нового.

Я тоже приложился к бутылке, чтобы в голове прояснилось.

— Верно. Новое то, что Грегор установил структуру организации. Как и с чего они начали. Какие у них каналы. Кто им способствовал… Какие у них были международные ответвления. Короче, он выкопал старый скелет — «Железную Розу».

Я начал уставать, голову опять разламывала боль, и потому я тоже сел на ящик.

— «Железную Розу»? Это что — тайная организация?

— Точно, корешок. Тайная полувоенная организация, щупальца которой тянутся на все континенты. Своего рода власть во власти, а корни ее здесь. — Бём топнул ногой по бетонному полу. — Главой же ее был папаша Грегора, старый подонок фон Клаузен!

Я уставился невидящим взглядом на маузер, который по-прежнему был нацелен в меня. Головная боль еще усилилась, и я чувствовал, что нахожусь на пределе.

— Но какой интерес могут представлять эти древние истории сейчас, в наши дни?

— Этот же вопрос я и задал Грегору в самом начале. Сперва это увлекало его как историка. Он встряхнул выкопанный скелет и с гордостью представил его главе сектора. Через день он едва не погиб. В его тачке отказали тормоза. Дурацкая авария. Но она заставила его задуматься.

— Но в конце концов, сейчас тысяча девятьсот девяностый год! Кого могут беспокоить эти бредни о нацистах и их сокровищах?

— Послушайте, а вы что, думаете, этой банде динозавров, занимающих самые высокие посты во многих странах, доставит удовольствие разоблачение их принадлежности к обществу фашистской ориентации?

— Вы хотите сказать, что эта организация до сих пор действует?

— И еще как! Это-то как раз и открыл ваш брат, совершенно нечаянно. Она не только действует, но находится у рычагов. Вы понимаете, что я имею в виду? «Мы живем в мире развязанных войн, прикрывающихся лживыми причинами, войн, которые определяются могущественными подпольными интересами». Я вам точно повторил слова Грегора. Если без обиняков, «Железная Роза» просочилась всюду, где только пахнет барышом: в наркобизнес, производство оружия, поддержку террористических групп, торговлю химическим оружием и так далее, и так далее. Только не надо путать ее с мафией или другими фольклорными группами. Все идет через транснациональные компании, так что комар носа не подточит, причем внешне все страшно благовидно: производство моющих средств, сельскохозяйственная продукция, информатика, а главное, разумеется, банки. Оккультная сила, как говаривали в мое время. Поколение вшивых эсэсовцев, как я их называю, скрещенных с компьютерами. И этой сволоте вовсе не улыбается, чтобы кто-то там ущемил их интересы или разрушил их образ благомыслящих граждан. Злодеи, корешок, хотят оставаться в тени.

Я тут же вспомнил боливийскую проблему и понял, что он хотел сказать. Наркокартель в мировом масштабе является столь же весомой силой, как, скажем, IBM или Конго. И когда где-нибудь вспыхивает война, никто толком не может сказать, чьим она отвечает интересам — мафии, фундаменталистов, президента США или дураков, втянутых в нее. В наше время одни только идеалисты еще верят в такое понятие, как национальные интересы. Но все равно надо сохранять лицо, чтобы все дюпоны, смиты и Ивановы планеты послушно вкалывали ради выгоды своих незримых хозяев.

Мой брат оказался в положении ребенка, который выкопал забытую мину, не ведая, что она может взорваться у него в руках. И мина действительно взорвалась: «они» его убили.

Сержант протянул мне пачку сигарет — темный табак, без фильтра. Я закурил, надеясь, что, может, от сигареты рассосется тошнота, крутившая мне кишки. Мне жег губы один вопрос:

— А как получилось, что они оставили в покое вас?

— Ну вы подумайте сами: кто я такой? Старый хрен, дерьмовый унтер. Им и в голову не пришло, что Грегор мог рассказать мне все это. Я ведь всего лишь солдафон, старый служака, тупой, ограниченный инструктор. Между прочим, это я учил Грегора прыгать с парашютом. Грегор любил рассказывать мне о своих делах, просто говорил, говорил, как разговаривают со своим псом. Ну а мне это нравилось, я посасывал пиво, слушая его, вопросов не задавал и вообще помалкивал, и оба мы были довольны. У него не было отца, у меня — сына. Но это никого не касается.

Что-то смущало меня в сержанте Бёме, может быть, контраст между его пронзительным голосом и энергичной манерой изъясняться, и вдруг я понял, что, вероятно, он испытывал к Грегору чувство гораздо более сильное, чем просто отцовское, чувство, которое он, должно быть, подавлял в себе, и догадался, кого он мне напоминает: Дональда Плезанса из романа Жана Жене. Мне нужно было знать продолжение, и я спросил:

— А что произошло потом?

— Ему удалось выяснить, что у старика фон Клаузена имеется список членов Ордена с номерами их банковских счетов и долями участия в транснациональных компаниях, дутых или процветающих. И этот сучий список, где все написано черным по белому, давал ему жуткую власть над остальными членами… И вот тут Грегор порешил рвануть на Запад, повидать папашу и добыть у него этот список. А заодно найти вас.

— Найти меня? Вы хотите сказать, что Грегор рассказывал вам обо мне? Но почему же только что вы…

— Спокойно, корешок, спокойно! Когда речь шла о делах, на Грегора можно было положиться, как на компас, но, как только касалось чувств, все становилось куда сомнительней: у него была склонность сочинять, приукрашивать вещи или наоборот, в зависимости от настроения. И когда он мне рассказывал, что всегда был непослушным и мать ненавидела его, что у него был брат-близнец, которого она любила, что его всегда наказывали и мать пыталась его убить, чтобы сохранить вас, Георг, и всякое в таком роде, я говорил себе: это, верней всего, детские фантазии, которые он напридумывал в приюте. Потребность испытывать чувство вины, как говорят по телеку. Как видите, сейчас даже солдаты слышали про психологию…

Чуя в душе холодную злость, я прервал его:

— Если я вас правильно понял, Грегор был мифоманом, так, что ли?