В стране сказок - Джимиева Клара Темирболатовна - Страница 4

Аслан снисходительно улыбается, вспомнив слова деда. Он, конечно же, большой и знает, что взрослые не всегда правы. Все им кажется, что маленькие ничего не понимают.

Например, кто-нибудь из взрослых купает Аслана перед сном. В ванночке купает. С мылом. А утром велят снова мыть лицо! Зачем мыть чистое лицо? Или надевают на него чистые брюки, а вечером ругают, что Аслан их выпачкал. Утром он просит надеть на него вчерашние, уже грязные, чтобы другие не пачкать. Не дают, говорят, что из дому положено выходить чистым. А для чего? Чтобы вечером поругать. Вот для чего!

Аслан лежал рядом с матерью и думал обо всем этом, а потом спросил:

— Мама, как ты думаешь, отдохнул мой язык?

Мама не ответила. Она уснула, подложив ладонь под щеку, и чему-то улыбалась во сне.

Аслан обрадовался, что мама уснула. Слез на пол и на носочках вышел из комнаты.

Во дворе навстречу ему, весело размахивая хвостом, бежал Гибис.

— Зря меня мама выкупала. Я все равно не уснул, — сказал ему мальчик, и они отправились на улицу.

Приехал

В тот жаркий полдень Аслан сидел под тутовником около своего дома и через синее стеклышко наблюдал за муравьями. Они переползали через соломенный мостик, перекинутый от одного бугорка к другому.

Трудно сказать, чем бы кончилось его наблюдение, если бы из-за угла не выехала легковая машина. Она остановилась около самого дома.

Из машины вышел высокий дядя в светлом костюме.

Аслан подбежал к гостю и сказал:

— У муравьев огромные усы!

— Да? — удивился дядя и спросил: — Не узнаешь меня?

Аслан смутился. Лицо мужчины было ему знакомо, и голос он где-то слышал, но где именно, не мог вспомнить и виновато улыбнулся.

— Отца родного не узнал, а? — осудительно покачал головой пожилой шофер, вылезая из машины.

Аслан еще раз бросил взгляд на гостя, подался вперед и застыл с широко раскрытыми глазами. На всех фотографиях отец был в военной форме, и мальчик не мог представить его ни в какой другой одежде.

— Сынок! — услышал он заветное слово.

— Папа!

Сильные руки отца подняли его над землей. И долго они так стояли, обнявшись, отец и, заждавшийся его, сын. Оба молчали. Потом Аслан увидел, как ребята окружили машину, как Фатима стояла в стороне и с завистью смотрела на него.

— Теперь и у меня будет папа! Вот! А ты что говорила?

— Я что? Я ничего…

Фатима смотрела себе под ноги и чертила носком чувяка косые линии на земле.

— Она говорила, что ты не приедешь! А ты приехал! Приехал!!!

— Да, сынок! — И отец еще крепче прижал мальчика к себе.

— А мама? Она же не знает. Скорее к ней. — Он спрыгнул на землю и побежал к калитке. Но у калитки оглянулся, тревожно подумал: «А вдруг уедет». Вернулся к отцу.

— Я ей лучше покричу. Она услышит, — и он стал звать маму. Крикнет: «Мама!» — и хохочет. Крикнет — и снова заливается веселым смехом.

Вскоре Зера торопливо раскрыла калитку и, увидев гостя, застыла на месте. Улыбка сразу сошла с ее лица.

— Это же мой папа! — воскликнул Аслан, думая, что и она не узнала гостя.

— Да, да, — очень тихо сказала мама.

Лицо ее стало строгим и грустным. Она развязала передник, вытерла им мокрые до локтей руки и подошла к гостям.

Аслан продолжал рассказывать отцу о том, какие у него чудесные друзья, обещал познакомить со всеми.

— Мы с твоим папой поговорим, а ты поиграй, пожалуйста, с ребятами, — обратилась к нему мама, как только они вошли во двор.

— Я хочу с вами! Я…

— Аслан, поиграй с ребятами! — строго сказала мама и увела отца в беседку.

Аслан тоскливо прислонился к стене дома, стал ждать.

Говорили родители долго, и когда вышли во двор, лица их оставались такими же грустными, как и были.

Мама разрешила Аслану ехать с отцом на море. Он так обрадовался! Стал подпрыгивать и хлопать в ладоши.

— Я с папой еду на море! Слышите?! Я с папой еду! — известил он своих друзей и снова вернулся во двор…

Но неделя, проведенная с отцом, кончилась очень быстро. Папа привез его домой, а сам уехал.

— Дела меня ждут, малыш… — сказал он, прощаясь.

Уехал папа, а Аслан весь вечер капризничал. То ему вдруг стали жать старые истоптанные сандалии, то горячим сделался холодный компот. Не мог отыскать свою крохотную игрушечную машину и принялся из-за этого реветь.

— Я помогу тебе отыскать машину, — подошла к нему мама.

— Не хочу машину! Ты лучше папу верни! — кричал Аслан.

Бабушка Разиат подошла к ним, увела Аслана в другую комнату и уложила его в кровать.

— Побереги свою маму, — сказала бабушка. — Кто ее защитит от всяких бед, если не ты? Мужчина ты, а ведешь себя как ребенок. Успокойся. Иначе и мама заплачет.

Мальчик ничего не ответил. И бабушка молча вышла из комнаты.

Аслан лежал с раскрытыми глазами и вспоминал, как отец учил его плавать, как они лежали на горячем песке и ели пирожки. Из соседней комнаты слышался недовольный голос бабушки.

— Видишь, что получилось! Лучше бы совсем не приезжал.

— Но мама! Ребенок скучал без отца.

«Это обо мне говорят», — догадался Аслан.

— А теперь что? Пойми, — волновалась бабушка, — не один день, не на неделю нужен ему отец. Постоянно! И настоящий друг — и ему, и тебе, а не мотылек, порхающий от одного цветка к другому.

«Мой папа — не настоящий друг? Мотылек? Что она там говорит?» — сердился Аслан.

— А Энвера все уважают. Он — твой школьный товарищ и Аслана любит… — продолжала бабушка.

Со двора послышался голос деда Тасо. И Аслан больше ничего не узнал о дяде Энвере.

На бабушку он все же обиделся. Так с обидой и уснул.

Как тебя наказать

Аслан разбил чашку. Случилось это так: он хотел выплеснуть воду как можно дальше от порога, поэтому размахнулся изо всех сил; чашка вырвалась из его рук, покружилась в воздухе, купаясь в серебряных бусинках воды и, стукнувшись об асфальт, разлетелась на кусочки.

Аслан очень огорчился. Он торопливо собрал осколки. Но что из них сделаешь? Чашку снова не склеишь. Он это понимал, и все же держал осколки в руке и смотрел на них.

— Ты почему выбросил чашку? — спросила его мама.

— Я не хотел! Она сама… вырвалась.

— Я видела, как ты ее выбросил. Не умеешь беречь вещи. Все чашки разбил. Так в доме скоро посуды не останется. Совсем мы тебя избаловали. Иди-ка в угол и подумай, можно так с вещами поступать или нет.

Аслан побрел в угол просторной летней комнаты. Казалось, до самого вечера не забудется обида на маму, которая не поверила, что виновата сама чашка, а не он.

Но вот мальчик дошел до середины комнаты и увидел на скамейке чугунок. Старый почерневший чугунок с отбитым краем лежал на боку.

Аслан остановился. Он позабыл о своих обидах, подошел к чугунку, постучал пальцем по его боку и запищал тоненьким голоском:

— Кто-кто в теремочке живет?

Кто-кто в невысоком живет?

Комната тут же наполнилась знакомыми зверьками. Аслан запищал как мышонок, заквакал, затем, переваливаясь с ноги на ногу, как медведь, прошелся по комнате.

Вот он подошел к сторожу — ежу.

— Фу ты! Ну ты! Молодец ты! — сказал ему Аслан.

Затем он решил внести в сказку свои изменения. Нельзя было жить в новом доме-тереме без телевизора. За покупкой в город он отправил медведя.

— Купи телевизор не простой, а золотой! Чтобы он показывал только мультфильмы.

Хотя медведь и ходит вразвалочку и неповоротлив с виду, но из города вернулся мигом. Аслан успел сесть на пол, подобрать под себя ноги, и чугунок стал показывать фильмы.

Первым вспомнился Аслану мульти-пульти о Мальчише-Кибальчише. Он решил помочь Кибальчишу, поэтому приказал «своему отряду» приготовиться к бою.

— Держись, Кибальчиш! Мы идем тебе на помощь! — крикнул он и, отбежав в угол комнаты, стал пускать длинные автоматные очереди.