Долина лошадей - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 77

И лишь тогда она осознала, какое важное событие только что произошло. Вэбхья, несмотря на свой юный возраст, самостоятельно справился с добычей! По понятиям Клана это означало, что он стал взрослым. Ее включили в число Женщин, Которые Охотятся, прежде чем она стала женщиной, и точно так же Вэбхья стал взрослым, не успев достигнуть полной зрелости. «Мне следовало бы провести для него обряд посвящения в мужчины, – подумала она. – Но как же он поймет, в чем смысл обряда?» И тут она улыбнулась.

Сняв тушу оленя с волокуши, она уложила жерди и травяную подстилку в корзины. Это его добыча, и он имеет право распоряжаться ею. Сначала Вэбхья ничего не понял, он заметался из стороны в сторону, то кидаясь к Эйле, то возвращаясь к туше. Но когда Эйла отправилась прочь, он ухватил оленя зубами за холку и потащил его. Так он добрался до берега речки, поднялся по крутой тропинке и уволок тушу в пещеру.

Эйла не заметила, чтобы после этого случая что-то сразу же сильно изменилось. Они по-прежнему охотились все вместе. Но зачастую участие Уинни в погоне служило лишь для того, чтобы она смогла поразмяться, и Эйле не приходилось пускать в ход копье. Если ей было нужно мясо, она первым делом отрезала кусок себе, если она хотела взять шкуру, она принималась свежевать тушу. У диких львов самцу, главе прайда, достается первая и самая большая порция мяса, но Вэбхья был еще очень молод. Вдобавок ему никогда в жизни не приходилось голодать, о чем свидетельствовали его высокий рост и недюжинная сила, и он привык считать Эйлу главной.

Но на исходе зимы Вэбхья стал в одиночку бродить по окрестностям. Как правило, он никуда не пропадал надолго, но совершал такие вылазки все чаще и чаще. Однажды он вернулся с царапиной на ухе. Эйла догадалась, что он повстречался с другими львами, и поняла, что ее общества ему уже мало и он стал разыскивать себе подобных. Она промыла царапину, и на протяжении следующего дня Вэбхья ходил за ней как привязанный, порой мешая ей. А когда наступила ночь, он пробрался к ней и принялся сосать ее пальцы.

«Он скоро покинет нас, – подумала она, – ему нужен собственный прайд, в котором львицы охотились бы и приносили ему добычу, а львята подчинялись бы ему. Он должен жить среди таких же, как он сам».

Ей вспомнилась Айза. «Ты молода, тебе нужен мужчина из того же племени, что и ты. Отыщи своих соплеменников, найди себе пару», – говорила она. Вот-вот наступит весна. Пора подумать о том, чтобы отправиться дальше, но сейчас еще рано. В будущем Вэбхья станет огромным, он и сейчас куда больше пещерных львов его возраста, но еще недостаточно окреп и не сможет выжить в одиночку.

Вскоре после сильного снегопада началась весна. Из-за разлива все они оказались ограничены в передвижениях, в первую очередь Уинни. Эйла по крайней мере могла выбраться в степи, расположенные выше, чем пещера, но подъем, который лев с легкостью одолевал прыжками, был для лошади слишком крут. Но наконец вода в реке спала, берега и куча костей приобрели новые очертания, а у Уинни вновь появилась возможность выходить на луг, спускаясь по тропинке. Но она пребывала в раздражении.

Эйла впервые заметила, что происходит нечто необычное, когда Уинни лягнула Вэбхья и тот громко взвыл. Женщина удивилась. Уинни раньше не выходила из терпения, общаясь с молодым львом. Если он чересчур распоясывался, она могла легонько укусить его, но никогда не лягалась. Эйла подумала, что кобылка повела себя неожиданным образом из-за того, что у нее долгое время не было возможности поразмяться. Впрочем, с тех пор как Вэбхья подрос, он понял, что часть пещеры является территорией, принадлежащей Уинни, и старался не вторгаться в ее пределы. Эйла решила выяснить, что заставило его на этот раз изменить привычкам, и, подойдя поближе, почуяла резкий запах, который ощущала на протяжении всего утра, но не задумывалась о том, откуда он взялся. Уинни стояла, опустив голову, широко расставив задние ноги и отведя хвост влево. Края половой щели припухли и казались воспаленными. Она посмотрела на Эйлу и пронзительно заржала.

Душу Эйлы захлестнула волна противоречивых чувств. Вначале она ощутила облегчение. Так, значит, вот в чем проблема. Ей было известно о периодах течки у животных, о том, что у лошадей и им подобных это явление наблюдается раз в год, а у некоторых из зверей более часто. В такое время самцы вступают в борьбу за самок, и на протяжении этого периода самцы и самки тех животных, которые обычно охотятся отдельно друг от друга и держатся порознь, объединяются в одно стадо.

Брачный сезон казался ей одним из загадочных проявлений природы животного мира, повергавших ее в изумление, так же как и то, что олени, сбрасывая рога, на следующий год отращивают новые, куда более мощные. В юности она пыталась расспросить об этом Креба, и тот жаловался, что она задает слишком много вопросов. Он не знал, что заставляет животных совокупляться друг с другом, хотя однажды сказал, что, возможно, в это время самцам удается выказать свое превосходство над самками, а может быть, у самцов, как и у мужчин, возникает необходимость утолить желание.

Прошлой весной у Уинни тоже случилась течка, но, когда из степей до нее донеслось ржание жеребца, ей не удалось одолеть подъем и отправиться к нему. На этот раз все признаки проявились гораздо ярче, края половой щели опухли сильнее, и молодая кобылка испытывала куда большее беспокойство. Она позволила Эйле погладить себя и ласково потрепать по шее, но потом снова опустила голову и громко заржала.

Внезапно Эйла почувствовала, как желудок у нее от тревоги сжался в плотный комок. Она прислонилась к лошади. Точно так же поступала и сама Уинни, когда чего-то пугалась или чувствовала себя неуютно. Скоро им с Уинни придется расстаться. Как ни странно, Эйла никак этого не ожидала и не успела свыкнуться с этой мыслью. Она все время думала о будущем Вэбхья и о своем собственном. А тут у Уинни началась течка. Кобылке придется найти себе жеребца.

Эйла с неохотой направилась к выходу из пещеры и позвала Уинни за собой. Оказавшись на усыпанном камнями берегу реки, Эйла забралась на лошадь. Вэбхья поднялся с места, намереваясь последовать за ними, но Эйла сделала жест «Стой!». На этот раз она не собиралась брать пещерного льва с собой. Охота не входила в ее планы, но Вэбхья, естественно, не знал об этом. Ей пришлось еще раз со всей решительностью подать ему сигнал «Стой!», и тогда он застыл на месте, глядя им вслед.

Воздух над степями прогрелся, но в то же время еще веяло влажной прохладой. В бледно-голубом небе сияло предполуденное солнце, окруженное дымчатым ореолом; казалось, его мощные лучи лишили синеву небосвода привычной яркости и она поблекла. Над тающими снегами вздымалось легкое марево, не ограничивавшее видимость, а лишь сглаживавшее острые углы, и в тумане, повисшем над холодными тенями, любые очертания утрачивали четкость. Перспектива изменилась, и пейзаж предстал в совсем ином ракурсе: реальной казалась лишь картина, открывавшаяся взгляду в данный момент, а прошлое, будущее и все остальное словно канули в небытие. И для того, чтобы добраться до предметов, расположенных вроде бы совсем рядом, требовалась целая вечность.

Эйла не пыталась управлять лошадью. Она предоставила Уинни самой выбирать дорогу, не прилагая осознанных усилий к тому, чтобы определить направление движения или запомнить ориентиры. Ее не волновало, где она находится, и она не замечала, что по ее лицу, покрытому капельками влаги, стекают солеными струйками слезы. Она расслабилась и спокойно сидела, погрузившись в собственные мысли. Ей вспомнилось, как она впервые увидела эту долину и стадо лошадей на лугу, как решила здесь остаться, как у нее возникла необходимость охотиться, как появилась Уинни и стала жить с ней вместе в пещере, в тепле и безопасности. Ей следовало догадаться, что это не навсегда, что однажды Уинни, как и она сама, захочет отыскать себе подобных.

Лошадь сменила шаг, и это отвлекло Эйлу от размышлений. Уинни нашла то, что искала: впереди показался небольшой табун лошадей.