Долина лошадей - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 40

Проницательный, чуть ироничный взгляд целителя смягчился.

– Я сделал все, что от меня зависело. Прочее зависит от него самого. Что ему может помочь? Все то, что усилит в нем волю к жизни. В том числе и твоя прекрасная улыбка, моя радость.

Джетамио покраснела и смущенно понурила голову. Тонолан по-прежнему продолжал держать ее за руку. Она встретилась с ним взглядом. На нее смотрели серые искрящиеся весельем глаза. Джетамио ответила ему лучезарной улыбкой.

Целитель выразительно кашлянул, давая понять Джетамио, что ей не следует так долго смотреть на чужеземца. Она слегка смутилась и тут же поспешила отсесть в сторону.

– И для тебя найдется дело. Коль скоро он пришел в себя, мы можем его покормить. Лучше всего напоить его бульоном. Впрочем, из твоих рук он мог бы принять все, что угодно…

– Да… Я все поняла. Сейчас принесу…

Желая скрыть замешательство, она вышла из палатки и тут же увидела неподалеку Рошарио, которая пыталась объясниться с Джондаларом. Последний имел при этом преглупый вид. вспомнив о том, что ему нужно переодеться, она вновь юркнула в палатку.

– Мне нужно забрать их вещи. И еще, Рошарио хотела узнать, когда мы сможем перевезти Тонолана.

– Как, говоришь, его зовут?

– Тонолан. Мне сказал об этом тот, второй.

– Передай Рошарио, что мы задержимся здесь еще на день-другой. Он еще не готов к переправе. Ты посмотри, какие там волны.

– Откуда ты узнала мое имя, прекрасная доний? И как зовут тебя саму?

Она вновь одарила Тонолана лучезарной улыбкой и тут же вышла из палатки, держа в руках обе укладки. Тонолан самодовольно ухмыльнулся и внезапно заметил сидевшего неподалеку беловласого целителя. В его загадочной улыбке было что-то кошачье-мудрое, всезнающее, немного хищное.

– Эх, молодость, молодость… – насмешливо заметил Шамуд. Разумеется, Тонолан не понял значения его слов, однако он мгновенно уловил заключенный в них сарказм. Это заставило его насторожиться.

Голос целителя отличался неопределенностью тембра. Тонолан принялся разглядывать его лицо и одежды, пытаясь понять, с кем же он все-таки имеет дело – с мужчиной или с женщиной. Тонолан так и не решил, но эта неопределенность его отчасти успокоила, – похоже, он в надежных руках.

Джетамио вынесла из палатки вещи путников и заметила, с каким нескрываемым облегчением воспринял ее поступок Джондалар. Она знала о мучившей его проблеме, но он казался ей таким смешным… Горячо поблагодарив ее на ведомом ему одному языке, он схватил свою укладку и понесся к ближайшим кустам. Сухая одежда привела его в такое благостное расположение духа, что он тут же простил Джетамио ее насмешки.

«Должно быть, я выглядел очень странно, – подумал он. – Попробовала бы она надеть такие штаны. Мало того, что мокрые, так еще и холодные… Ладно, за ту помощь, которую они нам оказали, можно простить и этот дурацкий смех… Что бы я делал без них? Этот целитель наверняка владеет какими-то тайными силами. Без них тут явно не обошлось… И вообще, разве бывают Зеландонии без этих самых сил? – Джондалар замер, вспомнив о том, что он давным-давно не видел своего младшего брата. – Стоп… Я ведь еще не видел Тонолана… Может, ему стало хуже. Пора бы с этим разобраться… Брат он мне или не брат? Я имею право повидать его!»

Джондалар поспешно вернулся на стоянку, бросил укладку недалеко от костра, разложил рядом с ним сырые брюки и смело двинулся к палатке. Он едва не столкнулся с целителем, собиравшимся выйти оттуда. Шамуд смерил его взглядом и, прежде чем Джондалар успел опомниться, заискивающе улыбнулся, отступил в сторону и с шутливым подобострастием пригласил этого высокого, могучего человека войти внутрь.

Целитель оставался загадкой для Джондалара. В умном, проницательном взгляде его глаз он уже не заметил былой надменности, хотя выражение их оставалось таким же неясным, как и их цвет. Улыбка, которая вначале представилась Джондалару заискивающей, теперь казалась ему ироничной. Джондалар понял, что целитель, как и любой другой Зеландонии, может стать либо могущественным другом, либо грозным неприятелем.

Он кивнул, изобразил на лице нечто вроде благодарной улыбки и вошел внутрь. К своему крайнему удивлению, он увидел возле своего брата Джетамио. Одной рукой она поддерживала голову Тонолана, в другой держала костяную чашку. Вне всяких сомнений, дела пошли на поправку.

– Мне следовало подумать об этом раньше, – произнес он, широко улыбнувшись. – Ты опять взялся за свое.

Тонолан и Джетамио удивленно уставились на Джондалара.

– Что я сделал, Большой Брат?

– Ты открыл глаза три биения сердца тому назад, а возле тебя уже сидит самая красивая женщина этих земель…

Если что-то и могло согреть сердце Джондалара, так это улыбка Тонолана.

– В этом ты прав – краше ее здесь никого нет. – Тонолан гордо посмотрел на своего старшего брата. – Но скажи, что ты делаешь в мире духов? Кстати, хочу тебя предупредить… Это – моя личная доний, понял? Свои синие глаза можешь оставить при себе.

– Об этом, Маленький Брат, ты можешь не волноваться. Не знаю, что тому причиной, но мой вид вызывает у нее смех.

– Я позволил бы ей смеяться надо мной сколько угодно, – сказал Тонолан, восхищенно посмотрев на женщину, улыбнувшуюся ему в ответ. – Ты восстаешь из мертвых, и тут тебя встречает такая чудесная улыбка…

Он вновь уставился на предмет своего обожания.

Джондалар изумленно глянул на своего брата и перевел взгляд на Джетамио. «Что здесь происходит? Тонолан только-только пришел в себя, они не успели сказать друг другу ни слова, но я могу поклясться, что он влюблен…»

Он вновь посмотрел на женщину – на сей раз куда более внимательно.

Обычно Тонолану нравились более рослые и полные женщины. Эту же крошку со светло-каштановыми волосами вполне можно было принять за девочку. Лицо ее имело правильные черты, формой же оно напоминало сердечко. Ничего особенного в ней не было – обычная молодая женщина, каких немало. Однако стоило ей улыбнуться…

Стоило ей улыбнуться, как в действие вступала какая-то неведомая алхимия света и тени – лицо ее тут же становилось не просто красивым, но именно прекрасным. Джондалар уже испытал на себе действие этой улыбки. Она могла покорить любого мужчину. Судя по всему, обычно она улыбалась редко. Джондалар вспомнил о том, какой угрюмой и пугливой она показалась ему вначале. Поверить, что это та же самая женщина, было почти невозможно. Она едва ли не светилась от переполнявших ее радостных чувств, а Тонолан, что называется, не сводил с нее влюбленных глаз.

Джондалар вспомнил о том, что Тонолану случалось влюбляться и прежде. Рано или поздно им предстояло покинуть этих людей, и потому он искренне пожалел эту простодушную красавицу.

Один из шнурков, которыми затягивался клапан отдушины, вконец истерся. Джондалар продолжал разглядывать кожаный шнурок, пытаясь понять, что же могло пробудить его ото сна. Он лежал совершенно недвижно – прислушиваясь, принюхиваясь, пытаясь разгадать причину своей тревоги. В следующий миг он выскользнул из-под шкуры и осторожно выглянул из палатки. Ничего сколько-нибудь подозрительного он не заметил.

Возле костра стояли люди. Он направился к ним, все еще испытывая странное беспокойство. Он никак не мог взять в толк, что же его могло так растревожить. Тонолан? Нет. Благодаря искусству Шамуда и заботам Джетамио ему стало куда лучше. Тонолан был ни при чем…

Джетамио подняла на него глаза и улыбнулась.

– Хо-ла! – поприветствовал он ее.

Джондалар уже не вызывал у нее смеха. Совместный уход за Тоноланом стал перерастать в дружбу, хотя средства их общения ограничивались несколькими жестами и словами, которые он успел выучить за последние дни.

Она подала ему чашку с горячей жидкостью. Он произнес принятые здесь слова благодарности, искренне сожалея о том, что не может отблагодарить этих людей должным образом, и, сделав небольшой глоток, недоуменно нахмурился. Это был самый обычный травяной чай, а не мясной бульон, которым его поили по утрам. Он принюхался, пытаясь понять, что же находится в горячей деревянной посудине, предназначенной для готовки. Там варилось только зерно. Зерно и коренья. Запасы мяса иссякли. Для их возобновления следовало отправиться на охоту.