Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Полное собрание стихотворений в одном томе

Пушкин Александр Сергеевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Полное собрание стихотворений в одном томе - Пушкин Александр Сергеевич - Страница 127

127

Изменить размер шрифта:

Родословная моего героя

(отрывок из сатирической поэмы.)

Начнем ab ovo:

Мой Езерский

Происходил от тех вождей,

Чей в древни веки парус дерзкий

Поработил брега морей.

Одульф, его начальник рода,

Вельми бе грозен воевода

(Гласит Софийский Хронограф).

При Ольге сын его Варлаф

Приял крещенье в Цареграде

С приданым греческой княжны.

От них два сына рождены,

Якуб и Дорофей. В засаде

Убит Якуб, а Дорофей

Родил двенадцать сыновей.

Ондрей, по прозвищу Езерский

Родил Ивана да Илью

И в лавре схимился Печерской.

Отсель фамилию свою

Ведут Езерские. При Калке

Один из них был схвачен в свалке

А там раздавлен как комар

Задами тяжкими татар.

Зато со славой, хоть с уроном,

Другой Езерский, Елизар,

Упился кровию татар,

Между Непрядвою и Доном,

Ударя с тыла в табор их

С дружиной суздальцев своих.

В века старинной нашей славы,

Как и в худые времена,

Крамол и смут во дни кровавы

Блестят Езерских имена.

Они и в войске и в совете.

На воеводстве, и в ответе[90]

Служили доблестно царям.

Из них Езерский Варлаам

Гордыней славился боярской;

За спор то с тем он, то с другим,

С большим бесчестьем выводим

Бывал из-за трапезы царской,

Но снова шел под тяжкий гнев

И умер, Сицких пересев.[91]

Когда от Думы величавой

Приял Романов свой венец,

Как под отеческой державой

Русь отдохнула наконец,

А наши вороги смирились, —

Тогда Езерские явились

В великой силе при дворе,

При императоре Петре…

Но извините: статься может,

Читатель, вам я досадил;

Ваш ум дух века просветил,

Вас спесь дворянская не гложет,

И нужды нет вам никакой

До вашей книги родовой.

Кто б ни был ваш родоначальник,

Мстислав, князь Курбский, иль Ермак,

Или Митюшка целовальник,

Вам всё равно. Конечно, так;

Вы презираете отцами,

Их славой, частию, правами

Великодушно и умно;

Вы отреклись от них давно,

Прямого просвещенья ради,

Гордясь (как общей пользы друг)

Красою собственных заслуг,

Звездой двоюродного дяди,

Иль приглашением на бал

Туда, где дед ваш не бывал.

Я сам – хоть в книжках и словесно

Собраться надо мной трунят —

Я мещанин, как вам известно,

И в этом смысле демократ;

Но каюсь: новый Ходаковский,[92]

Люблю от бабушки московской

Я толки слушать о родне,

О толстобрюхой старине.

Мне жаль, что нашей славы звуки

Уже нам чужды; что спроста

Из бар мы лезем в tiers-etat,

Что нам не в прок пошли науки,

И что спасибо нам за то

Не скажет, кажется, никто.

Мне жаль, что тех родов боярских

Бледнеет блеск и никнет дух;

Мне жаль, что нет князей Пожарских,

Что о других пропал и слух,

Что их поносит и Фиглярин,

Что русский ветреный боярин

Считает грамоты царей

За пыльный сбор календарей,

Что в нашем тереме забытом

Растет пустынная трава,

Что геральдического льва

Демократическим копытом

Теперь лягает и осел:

Дух века вот куда зашел!

Вот почему, архивы роя,

Я разбирал в досужный час

Всю родословную героя,

О ком затеял свой рассказ,

И здесь потомству заповедал.

Езерский сам же твердо ведал,

Что дед его, великий муж,

Имел двенадцать тысяч душ;

Из них отцу его досталась

Осьмая часть, и та сполна

Была давно заложена

И ежегодно продавалась;

А сам он жалованьем жил

И регистратором служил.

* * *

От западных морей до самых врат восточных

Не многие умы от благ прямых и прочных

Зло могут отличить… [рассудок] редко нам

[Внушает]

—

«Пошли мне долгу жизнь и многие года!»

Зевеса вот о чем и всюду и всегда

Привыкли вы молить – но сколькими бедами

Исполнен дол<гой><?> век! Во-первых, [как] рубцами,

Лицо [морщинами покроется] – оно

превращено.

<Кн. Козловскому.>

Ценитель умственных творений исполинских,

Друг бардов английских, любовник муз латинских,

Ты к мощной древности опять меня манишь,

[Ты снова мне] велишь.

Простясь с мечтой и бл<едным><?> идеалом,

Я приготовился бороться с Ювеналом,

Чьи строгие стихи, неопытный поэт,

[Стихами] перевесть я было дал обет.

Но, развернув его суровые творенья,

Не мог я одолеть пугливого смущенья…

[Стихи бесстыдные] прияпами торчат,

В них звуки странною гармонией трещат —

вернуться

в посольстве.

вернуться

Пересесть кого, старинное выражение, значит занять место выше

вернуться

известный любитель древности, умерший несколько лет тому назад