Пятая волшебница - Ньюкомб Роберт - Страница 93

Принцесса спустилась со странного каменного ложа в центре маленькой комнаты, недоумевая, как и зачем она оказалась тут, а не со своими дорогими, горячо любимыми сестрами. Внезапно в стене возник дверной проем, сквозь который виднелся мягкий золотистый свет.

Шайлиха пошла к двери, но внезапно босой ногой наступила на что-то. Наклонившись, она подняла золотой медальон с изображением льва и палаша. Медальон понравился принцессе, и она повесила его себе на шею, опустив за вырез голубой шелковой сорочки.

Переступив порог, молодая женщина забыла обо всем, что произошло с ней в маленькой комнате с каменными стенами. Теперь в ее памяти жили лишь воспоминания, связанные с Цитаделью и сестрами. Она готова была с радостью убить любого, кто посмел бы угрожать им.

Тьма осталась позади, впереди воссиял свет. Шайлиха больше не была принцессой Евтракии, она стала госпожой Шабаша.

Долгожданной пятой волшебницей.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Шеннон вел их вверх по винтовой лестнице, устроенной внутри пологого ствола огромного старого дерева. Удивительно, но ступени лестницы были сделаны из голубого эфирского мрамора. Масляные лампы на резных деревянных стенах изливали призрачный свет, в воздухе ощущался запах хорошо просушенного дерева. Лестница оканчивалась у двери, в которую они вошли, оказавшись, скорее всего, в покоях Фегана. Даже не глядя на Вига, Тристан почувствовал, как тот напрягся.

— Подождите здесь, — велел Малютка. — Я узнаю, примет ли вас господин Феган. — И он заковылял по уходящему вправо коридору.

Комната, где они находились, представляла собой нечто похожее на небольшую оранжерею с прозрачным потолком. Здесь, насыщая воздух своим ароматом, росли растения самых разнообразных размеров и форм. Через некоторое время сюда, не обращая на пришельцев никакого внимания, вошел какой-то гном и приступил, видимо, к своему привычному занятию по уходу за растущими насаждениями.

Старый маг медленно подошел к какому-то деревцу и устремил на него внимательный взгляд. Потер листья между пальцами, понюхал их, пригляделся к веточкам.

— Вот уже триста лет, как я не видел ни одного из этих растений, — задумчиво произнес он, — и думал, что все они погибли. В войну волшебницы сожгли плантации, где они росли, чтобы лишить нас возможности их использовать. Травы, лепестки и корни этих растений играют большую роль в овладении магией, и некоторым из них просто нет цены. И все это время мы были их лишены. — Он отступил на несколько шагов, явно пораженный увиденным, — такое выражение не часто появлялось на лице Верховного мага. — Кошачий коготь, гелениум, терескен, тюльпан рохана и даже сандаловое дерево. — Виг поджал губы. — Интересно, что еще у него тут имеется?

Вернулся Шеннон, посасывающий неизменную трубочку.

— Господин примет вас, — высокомерно провозгласил он. — Он велел мне отвести вас к нему в покои.

Вслед за гномом они пошли по коридору, и Тристан бросил на своего спутника быстрый вопросительный взгляд.

— Будет лучше, если говорить буду я, — сказал маг. — Как-никак я знаю этого человека с давних пор, хотя, должен признаться, не удивлюсь ничему, что нам предстоит увидеть и услышать.

Чем ближе они подходили, тем слышнее становились печальные звуки скрипки. Наконец спутники вошли в другую комнату, и перед глазами принца предстало жилище Фегана, мага-отступника.

Вдоль стен просторного, роскошно убранного помещения расположились музыкальные инструменты, на полках и столах лежали книги и ноты. Масляные лампы отбрасывали мягкий свет, в воздухе витали запахи древних книг и жасмина.

На маленьком столике стоял хрустальный бокал с красным вином. Сидящий на полу огромный кот с темно-голубой шерстью, на шее которого красовался серебряный ошейник, невозмутимо посмотрел на вошедших. «Коты не бывают голубыми», — подумал принц. Он с трудом оторвал взгляд от загадочного животного и перевел его на человека, сидящего в центре комнаты в кресле на колесах.

Этот человек, играющий на скрипке, совсем не походил на того, которого рисовало Тристану воображение.

На простое черное одеяние человека ниспадали длинные седые волосы. Внезапно в памяти принца всплыли слова, сказанные Сакку в день страшной гибели его родных и магов Синклита. «Зря вы потратили столько времени и сил на увековечение памяти Фегана, — прошипела она. — Потому что он жив и обитает в Призрачном лесу, со своими драгоценными гномами. Благодаря нашим стараниям, он уже совсем не тот человек, каким был когда-то». Теперь Тристан понял, что она имела в виду. Волшебницы лишили его возможности передвигаться.

Музыка смолкла, скрипка опустилась, и человек развернул кресло, оказавшись лицом к лицу со своими гостями.

Тристану всегда казалось, что на свете нет глаз красивее, чем у Вига, с таким проникающим в душу взглядом. Однако он ошибался. Глаза Фегана производили еще более сильное впечатление.

Большие, с тяжелыми веками и изгибающимися над ними дугами бровями, они рассматривали принца с удивительной прямотой и спокойствием. Спокойствием, рожденным внутренним ощущением силы. Серая радужная оболочка была усыпана зелеными пятнышками, делая глаза Фегана похожими на переменчивый калейдоскоп. Над тонкогубым ртом нависал крупный орлиный нос. Мощная челюсть свидетельствовала о силе характера мага.

Феган перевел взгляд на старого мага, и тишина в комнате заметно сгустилась.

— Я привел с собой Тристана из дома Голландов, принца Евтракии, — тщательно подбирая слова, заговорил тот; последовала тягостная пауза, во время которой сказанные Вигом слова словно повисли в воздухе. — Он — Избранный, которого мы так долго ждали.

— Подойди ко мне, — велел Феган принцу. Тристан сделал шаг вперед, но Верховный маг движением руки остановил его. — Я понимаю твое беспокойство, Виг. Мы с тобой давно не виделись и теперь мало что знаем друг о друге. Но ты, без сомнения, понимаешь, что никакая сила в мире не заставит меня причинить ему вред. Он действительно один из тех, кого мы так долго ждали?

Виг опустил руку, и принц подошел к сидящему в кресле магу.

— Наклонись и посмотри мне в глаза, — приказал Феган.

Тристан так и сделал. Узор зеленых пятнышек завораживал — словно принц оказался захвачен бездонным водоворотом. Казалось, прошло бесконечно много времени, прежде чем маг-отступник отвел взгляд.

— Тебя ждут великие свершения, Тристан, — произнес Феган и посмотрел на Верховного мага. — Ты видел окружающую его лазурную ауру?

— Да, — отрывисто ответил тот.

— И такой же она была во время его рождения, как и предсказано в Пророчествах?

— Да.

— При каких обстоятельствах ты видел ауру, если не считать момента появления принца на свет?

Сейчас Феган полностью сосредоточил свое внимание на Виге, и Тристан видел, что тому даже в голову не приходит уклониться от ответа на его вопросы. В старом, искалеченном маге ощущалась такая сила, что ему, без сомнения, подчинялось всё и все вокруг.

— В тот день, когда он нашел Пещеру Парагона, — ответил Верховный маг. — Вскоре после того, как я убил охотника за кровью. — При этих словах Феган прищурился, наклонил голову и слегка вздохнул. — Это был Филлиус, я узнал его по родимому пятну на предплечье. Убив его, я сжег тело, а боевой топор с черепом мы захоронили в склепе магов. Потом появилась вопящая гарпия, она напала на солдат на тренировочном плацу. Я убил и ее, с помощью магической ловушки.

Феган посмотрел на свои прикрытые черным одеянием бесполезные ноги, привел в действие кресло на колесах, через застекленную дверь выехал на балкон и остановился там, глядя на деревья.

Несмотря на то что этот маг в свое время стал отступником и был таким образом отчасти ответствен за похищение Шайлихи и гибель остальных родных Тристана, принц начал проникаться к нему сочувствием. Он хотел выйти вслед за ним на балкон, но Виг остановил его, покачав головой.

— Наконец Феган прервал молчание.

— Шеннон, ты можешь идти, — негромко произнес он. Тристан и думать забыл о том, что их проводник все еще здесь. Гном послушно покинул комнату. — Значит, Избранный нашел Пещеру сам, еще до коронации? — спросил маготступник.