Пятая волшебница - Ньюкомб Роберт - Страница 79

Когда карлик впервые повстречался с Ианом, следы проказы на его теле были едва различимы. Однако сейчас У Гелдона мелькнула мысль, что жить его другу, так живо интересующемуся всем происходящим за стенами города, осталось совсем недолго.

— Ну, как они? — спросил он, прислушиваясь к негромким звукам, доносящимся из угла убогой маленькой комнатенки.

— О, замечательно! — с гордостью объявил Иан. — они скучали по тебе.

У дальней стены от пола до потолка громоздились поставленные друг на друга маленькие клетки. В каждой из них сидел голубь. Они ворковали и живо переступали лапками, поворачивая головки то вправо, то влево, и карлик с удовлетворением признался себе, что их явно охватило возбуждение, когда он приблизился к клеткам. Иан ухаживал за птицами и тренировал их, а Гелдон приносил им пищу.

Карлик снял со спины тяжелый мешок и потер нывшую спину.

— Зерно? — с надеждой спросил Иан.

— Зерно. Позаимствовал на кухне в Цитадели. Едва не утонул, пока добирался до коллектора.

Без дальнейших разговоров Гелдон подошел к бюро в другом углу комнаты. Снял со стены свечу и, капнув воском, установил ее. Выдвинув ящик бюро, он достал маленький свиток пергамента, птичье перо и бутылочку чернил и начал что-то писать.

Карлик трудился долго, стараясь в немногих словах выразить все самое важное, зная, что находится не в ладах с правописанием, и все же надеясь, что тот, кому предназначалось послание, поймет его. Закончив, он свернул пергамент и запечатал его воском.

— Давай сюда одного из самцов, покрупнее, — велел он Иану.

Тот оглядел клетки и нашел крупного сизого самца, обладавшего безошибочным чувством направления. Бережно достав голубя из клетки, прокаженный протянул его Гелдону.

— Хорош, — удовлетворенно отметил карлик, оглядев птицу.

Тщательно привязав свиток к лапке голубя, он снова вручил его Иану. После чего достал с полки маленький деревянный предмет и закрепил его груди птицы — это свисток, который издавал неслышимый людьми свист, отпугивающий пернатых хищников.

Потом Гелдон снова взял голубя и вышел с ним на балкон. Нежно поцеловав мягкую серую головку, он выпустил голубя в темное небо. Тот взлетел, сделал большой круг над крышей, как будто прощаясь, и устремился к месту своего назначения. В Евтракию. В Призрачный лес. К магу по имени Феган.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Не напрягай взгляд. Чем сильнее стараешься, тем меньше увидишь.

Тристан восседал на Озорнике под жаркими лучами полуденного солнца, среди мягко покачивающихся под ветром стеблей золотистой пшеницы. Вот уже два часа он послушно старался делать все, что велел ему старый маг, но ничего не получалось. Просто безумие какое-то. Все равно что «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Принц напряженно вглядывался в указанное Вигом место, но не видел ни ущелья, ни моста через него, которые якобы находились прямо перед его глазами. Он видел все то же, что и с самого начала, когда они только углубились в это поле пшеницы — сосновый лес, уходящий, казалось, в бесконечность.

Покинув стоянку у реки, спутники все время двигались по бездорожью на северо-восток. О Наташе говорили мало, и еще меньше о той, которую Тристан воспринимал как Лилит. О чем тут было разговаривать? И все же… Принц понимал, что Наташа, госпожа Шабаша, она же дочь Фегана, мертва, и тем не менее не мог выкинуть из головы другую, прекрасную молодую женщину, которую, как он считал, спас от ужасной участи на придорожном постоялом Дворе. «Может, у меня ничего не получается, потому что я не в состоянии как следует сосредоточиться?» — мелькнула у него мысль.

Виг чувствовал, что воспоминания о Лилит не оставляют Тристана, и на протяжении последних дней старался как можно больше отвлекать его, в который раз подробно объясняя, что нужно делать, чтобы разглядеть ущелье и мост. Времени у него было в обрез — в обычных условиях требовались месяцы, чтобы человек с «одаренной» кровью овладел искусством видеть заколдованный вход в Призрачный лес, — но маг делал все возможное, чтобы принц освоил эту премудрую технику. Старик надеялся, что высокое качество крови Тристана ускорит процесс. Но проверить успешное освоение его уроков можно было только на опыте.

Сам Виг отчетливо видел и ущелье, и мост. Хорошо, что по крайней мере внешне они остались такими, какими запомнились ему. Но принцу в Призрачный лес не попасть, пока он сам не сможет увидеть ущелье и мост.

Маг слез с коня и подошел к Тристану. Может, если принц слегка отвлечется, это ему поможет?

— Что ты видишь? — спросил старик.

Тристан изо всех сил вглядывался в сосновый лес, пытаясь, как учил Виг, смотреть не глазами, а «кровью». «Предоставь действовать своей крови, — говорил маг. — Не тщись увидеть образ, просто дай ему возможность показаться тебе. Вглядывайся не глазами, а сердцем. И прислушивайся к тому, что подсказывает тебе кровь».

Раз или два принц улавливал среди сосен легкое мерцание и понимал, что дело тут не в жаре, а в его даре. Однако за последний час не произошло вообще ничего, и его начала одолевать усталость.

«Нужно, чтобы он поверил, — думал между тем старик. — Воля у мальчика куда сильнее, чем у других моих учеников. Ему просто требуется убедиться в своих возможностях».

Не говоря больше ни слова, маг зашагал по полю пшеницы, как будто в поисках чего-то. В конце концов он наклонился, поднял с земли довольно увесистый камень, вернулся с ним обратно и положил у ног Озорника.

— Хватит терзать глаза, посмотри лучше сюда, — сказал Виг.

Он указал пальцем на камень, и тот, поворачиваясь, начал медленно подниматься в воздух, а потом, по-прежнему повинуясь движению длинного пальца мага, поплыл в направлении соснового леса. Старик опустил руку, и камень завис в воздухе, медленно вращаясь, хлопнул в ладони, и камень полетел к земле, но не упал, как можно было ожидать.

Земля просто поглотила его, и он исчез. Тристан понял, в чем дело, — камень провалился в ущелье, то самое, которое ему никак не удавалось увидеть.

— Закрой глаза, — приказал маг.

Принц повиновался. Теперь он не мог ничего видеть, зато ощущал тепло солнечных лучей, обдувающий лицо ветер и слышал мягкий шорох покачивающейся пшеницы.

— А теперь открой.

Тристан открыл глаза и замер, безмерно пораженный тем, что увидел.

Сосновый лес исчез. На его месте тянулось каменное ущелье шириной не менее семисот футов, уходящее в обе стороны, насколько хватало взгляда. Основания его отвесных стен терялись во мраке где-то далеко внизу. И через эту гигантскую расселину был перекинут мост — деревянный настил с веревочными поручнями. Он слегка покачивался под ветром, издавая негромкий скрип.

Лес вообще-то остался, но он был совсем не таким, как прежде, и, главное, находился не там, где ранее, а по другую сторону ущелья. Подступающие к провалу деревья с огромными искривленными стволами и выступающими из земли узловатыми корнями имели такие густые кроны, что сквозь них не пробивалось ни одного солнечного луча. Землю покрывал необыкновенно высокий, густой мох, и повсюду пестрели цветы триллиума, такие же большие, как те, что принц видел неподалеку от Пещеры Парагона. Представшая глазам Тристана картина настолько напоминала увиденную тогда, что ему пришлось напомнить себе, что сейчас он достаточно далеко от Пещеры, которую совершенно случайно обнаружил несколько недель назад. Или, может быть, несколько жизней назад, как сейчас казалось принцу.

Спешившись, он как завороженный смотрел на Призрачный лес, созданный в свое время в качестве убежища для мужчин с «одаренной» кровью и все эти годы служивший им для Фегана, того пропавшего мага, которого Виг назвал «отступником».

А потом принц увидел гнома, возникшего, казалось бы, ниоткуда неподалеку от входа на мост и с вызывающим видом преградившего им путь.

Ростом он был Тристану до пояса или даже чуть ниже, но во всем остальном ничем не отличался от человека. В рыжих волосах коротышки мелькала седина, лохматая, тоже рыжая борода почти полностью закрывала лицо. У него были темные глаза-бусинки и похожий на картошку нос. Одет гном был в ярко-красную рубашку и синие штаны с лямками и нагрудником, на ногах красовались сапоги до колен с загнутыми вверх носками, а голову прикрывала потертая черная шляпа.