Пятая волшебница - Ньюкомб Роберт - Страница 60

Тристан тоже налил себе вина и выпил его до дна на одном дыхании По телу разлилось успокаивающее тепло.

— Война тянулась и тянулась, — продолжал Виг, — волшебницы со своей армией подходили все ближе к Таммерланду, где уже чувствовалась нехватка провианта. Приходилось посылать в Олений лес охотничьи отряды, каждый из которых сопровождал маг.

Старик встал, подошел к камину и замер, погрузившись в свои воспоминания.

— Именно один из таких отрядов и обнаружил Пещеру Парагона, и водопад, и озеро. Там были найдены драгоценный камень, золотой сосуд, огромный фолиант и еще несколько предметов. На каждом из них, кроме Парагона, имелись надписи на неизвестном нам языке. — Виг вернулся к столику и вновь наполнил свой кубок.

— Парагон нашли совершенно случайно, удивительно, что его вообще заметили, — продолжал он. — На своей золотой цепи он висел под струей водопада. Как тебе известно, для сохранения свойств Камня его нужно держать погруженным в воду Пещеры — или носить на шее. Но мы далеко не сразу поняли, что Парагон находился там с целью продолжать свое существование. Просто счастье, что нашедший его маг догадался наполнить водой сосуд и погрузить в нее Камень. В тот же день этот сосуд с Парагоном доставили в Таммерланд. Понимая, что волшебницы уже совсем близко и другого такого случая может не представиться, маг прихватил с собой и другие найденные в Пещере предметы. — Старик умолк, словно погрузившись взором в далекое прошлое. — Этим магом был я.

Все маги единодушно сошлись во мнении, что книга, или Манускрипт, как мы ее назвали, предназначена дать объяснение смысла и назначения других найденных предметов, а многие из нас, включая меня, пытались прочесть Манускрипт, но тщетно, поскольку мы не смогли понять значения символов древнего языка. Армия во главе с волшебницами была уже на ближних подступах к Таммерланду, время истекало, а мы по-прежнему практически ничего не знали о найденном драгоценном камне и окружающей его тайне. Многие из нас заплатили жизнью, делая вылазки в Пещеру за свежей водой для Парагона, но кое-кому все же удавалось вернуться.

Виг печально покачал головой.

— Тем временем в самом Таммерланде назревал бунт. Нехватка продовольствия и питьевой воды привела к росту преступности и болезням. Многие считали, что нужно сдать город волшебницам. Маги, категорически — возражавшие против такого исхода, прикладывали невероятные усилия, чтобы мирными средствами успокоить население и удержать его в повиновении.

— Вы по-прежнему не оставляли попыток прочесть, Манускрипт?

— Разумеется. — Старик потер лицо ладонью. — Драгоценный камень и все остальное, найденное в Пещере, находились в одной из библиотек в дворцовых покоях магов. Как-то раз один из них зашел туда со своей пятилетней дочерью, имевшей «одаренную» кровью. В этой девочке сосредоточился весь мир мага — все остальные его близкие погибли или умерли от болезней.

Старик взял со стола яблоко и принялся методично разрезать его на части.

— Занятый своими делами, он вдруг услышал, как дочь произносит какие-то слова, словно разговаривая сама с собой. Маг подошел к ней и увидел то, что стало поворотным пунктом всей нашей истории.

— Что же это было? — нетерпеливо спросил принц.

— Его дочь сидела в огромном кресле перед раскрытым Манускриптом. Лицо девочки напоминало каменную маску с остановившимися глазами. Не замечая присутствия отца, она произносила что-то монотонным голосом. Тот заглянул ей через плечо и едва не вскрикнул от изумления. Его дочь свободно читала символы Манускрипта, складывая из них фразы на евтракийском. С ее шеи свисал Парагон. Камень выглядел так, будто в него вдохнули новую жизнь. Впоследствии от дочери мага удалось добиться рассказа о том, как все происходило. Вытащить камень из воды и надеть себе на шею девочку подтолкнуло не только простое любопытство, но и детское тщеславие, она думала, что будет выглядеть с этим камнем как настоящая принцесса. Надев камень, она оглянулась и увидела большое кресло. У каждой принцессы должен быть трон, решила она и забралась на него. Рядом на столе лежала какая-то огромная книга, больше занять себя было нечем, вот девочка и решила поиграть, как будто читает книгу, обращаясь к своим воображаемым подданным. Однако, открыв первую страницу, она и в самом деле начала вслух читать написанное, словно знала язык древних символов с самого рождения.

— Девочка? — В голосе Тристана звучала недоверчивость.

— Да. Пятилетний, ничему не обученный ребенок спас, сам того не ведая, народ Евтракии от волшебниц.

— И что же с ней было дальше? Почему я ничего о ней не слышал?

Губы старого мага тронула странная полуулыбка; он продолжал, не отвечая впрямую на вопросы принца.

— Придя в себя от изумления, ее отец рассказал нам о происшедшем. В последующие дни выяснилось, что, если кто-то надевает камень на шею, могущество и возможности этого человека усиливаются многократно и у него даже открываются новые способности. В частности, умение читать древние символы и переводить их на современный язык. В конце концов носить камень стал отец девочки как маг, обладающий самыми глубокими познаниями. Он вслух прочел два первых раздела Манускрипта, а переписчики Синклита с его слов записывали текст. Однако самые первые дни камень носила девочка, поскольку выяснилось, что никто, даже самый могущественный из нас, не может снять Парагон с ее шеи, а сама она расставаться с ним не хотела. Среди множества других удивительных вещей мы узнали, что тот, кто носит Камень, может отдать его только по собственной воле. И если перед тем, как его станет носить другой человек, не позволить Камню как бы возродиться заново, он мгновенно уничтожит своего по следующего носителя. — Виг помолчал, снова обратившись мыслями к тем далеким временам. — Знание, по крупицам полученное из Манускрипта, вкупе с использованием Парагона позволило нам одержать победу в войне и изгнать волшебниц из страны. А потом из соображений безопасности мы решили, что этот камень не будет позволено носить тому, кто обучен нашему искусству.

— Почему маги теряют силу, когда Парагон погружают в воду из Пещеры? — спросил Тристан.

Уголок рта Вига слегка дрогнул.

— Прежде чем я отвечу на твой вопрос, необходимо, чтобы ты понял, каким образом Камень воздействует на «одаренную» кровь. — Маг взял правую руку Тристана и повернул ее ладонью вверх. — Не волнуйся, — сказал он, заметив вопросительный взгляд принца. — Я не причиню тебе вреда.

Он прищурился, глядя на руку Тристана. Почти сразу же тот почувствовал покалывание в кончике указательного пальца, а его руку окружило лазурное мерцание. Словно зачарованный, принц смотрел, как на коже образовался маленький разрез, и на столешницу упала капля темно-красной крови. Лазурная аура начала таять.

— Суть в том, что «одаренная» кровь живая, — продолжал маг. — И Парагон тоже. Так же как у любого человека, наша кровь струится по жилам, выполняя вполне определенные функции, но, кроме этого, она живет своей собственной жизнью. Иными словами, наша кровь обладает, по крайней мере отчасти, разумом и этим отличается от крови обыкновенных людей.

Ошеломленный услышанным, Тристан посмотрел на каплю крови на столе. Наконец он с трудом обрел голос.

— На вид вроде бы точно такая же, как у всех, — с некоторой долей скептицизма заметил он.

— Это правда. — Старик улыбнулся. — Разница, однако, не в том, как выглядит наша кровь, а в ее поведении.

Он воззрился на кончик собственного пальца, там тоже образовался маленький надрез, и капля крови мага упала рядом с на вид ничем от нее не отличимой каплей крови Тристана. И тут случилось нечто совершенно необычное.

Капля крови Вига пришла в движение.

Потеряв дар речи, принц смотрел, как она скользит по столешнице, будто в поисках чего-то.

— Это ты заставляешь ее двигаться? — Тристан не мог оторвать взгляда от перемещающейся капли.

— Нет. — Губы мага снова тронула улыбка. — «Одаренная» кровь живет своей собственной жизнью.