Пятая волшебница - Ньюкомб Роберт - Страница 39

— Как я уже говорила, церемония отречения происходит в тридцатый день рождения принца, во время нее король отрекается от власти, а монархом провозглашается его сын. После этого бывший король при желании получат возможность войти в Синклит и начать обучение магии. В этом случае к нему также применяются «чары времени». Николас — первый король в истории Евтракии, принявший решение поступить именно таким образом. Он также предопределил судьбу принца, объявив, что Тристан в тридцатый день рождения своего сына тоже станет членом Синклита. К такому решению короля подтолкнули совершенно особые причины, нам они известны, но тебе нет смысла вникать в это. На церемонии отречения будут присутствовать все члены королевской семьи, Синклит магов в полном составе, а также все самые знатные граждане Евтракии. Их охрану, как внутри дворца, так и за его пределами, будут обеспечивать королевские гвардейцы, — она презрительно усмехнулась. — Еще они приняли дурацкий обычай приглашать на празднество две тысячи обычных граждан, отбирая их путем лотереи. Им очень нравится, видно, слыть поборниками равноправия. — Фейли снова сделала паузу. — С ними со всеми можешь поступать, как тебе заблагорассудится. От тебя и твоих людей требуется, в первую очередь, расправиться с магами, а потом с королевской семьей. За исключением Шайлихи.

— И не советую особенно умничать, — продолжала первая госпожа Шабаша. — Мы считаем, что вы должны справиться со своей задачей без особого труда. У вас будет не только значительный численный перевес, в вашу пользу сработает также эффект внезапности нападения. Как лучше проникнуть во дворец, решай сам. Повторяю — за исключением Шайлихи, должны быть уничтожены все члены королевского дома Евтракии.

Клюге улыбнулся. Стоило ему увидеть тронный зал, и его настроенный на тактические варианты мозг тут же начал прикидывать, как лучше выполнить поставленную перед ним задачу.

— Я уже знаю, как туда войти, госпожа, — отозвался он. — Думаю, это не составит особых проблем.

— Прекрасно. — Фейли перевела взгляд на Вону. — Ты принесла бумаги?

Та встала и протянула Клюге плоскую кожаную сумку с вышитым на ней знаком Пентангля.

— Здесь ты найдешь план дворца и карты Евтракии. Мы не сомневаемся в их точности.

Бона вернулась на свое место. Фейли неожиданно встала, потянулась, сделала несколько шагов вперед и сложила руки на груди, продолжая вглядываться в то, что происходило в тронном зале. «Какой же совершенной должна быть ее мысленная связь с сообщником во дворце, если она может при этом свободно перемещаться», — подумал капитан. Время от времени в толпе удавалось разглядеть того или другого члена королевской семьи. Мелькавшее ярким пятном красное платье принцессы напомнило Клюге о полученных распоряжениях.

— Госпожа, вы сказали, одной из наших целей является женщина. Насколько я понял, речь идет о принцессе?

Фейли одарила его внимательным взглядом.

— Да, капитан, ты все понял правильно. Принцессу нужно будет доставить в Пазалон. А теперь хорошенько запомни, что я скажу. Ты должен будешь проследить, что бы с ее головы не упал ни один волос! Проследи, чтобы на берегу солдаты полностью удовлетворили свою потребность в женщинах. Чтобы у них даже мысли не возникло тронуть ее хотя бы пальцем, когда Шайлиха окажется на борту корабля.

По всей видимости, госпожа, вам известно, что она беременна? — продолжал охваченный любопытством Клюге.

— Этот факт оказался для нас приятным сюрпризом, — ответила Фейли и отыскала взглядом Шайлиху. — Беременность принцессы делает ее присутствие здесь еще более ценным. Через несколько месяцев у нее родится дочь, совершенно особенный ребенок, которая тоже станет одной из нас.

Она взяла из чаши с фруктами, появившейся на столе по мановению ее руки, гроздь зеленого винограда и принялась отщипывать ягоды длинными, выкрашенными в красный цвет ногтями. Между тем в картине тронного зала Евтракии кое-что изменилось. Теперь был виден только помост. Наблюдатель во дворце подошел к нему достаточно близко, и Клюге разглядел стоящий перед тронами алтарь из белого, украшенного искусной резьбой мрамора. На прикрывавшем его фиолетовом бархатном покрывале, с обеих сторон ниспадающем на пол, стоял золотой сосуд.

— А теперь насчет второй важнейшей цели нашей кампании, — снова заговорила первая госпожа Шабаша. — Ты, не сомневаюсь, обратил внимание на камень, свисающий с шеи короля Николаса. Заметил, как необычно он играет на свету? Словно мерцает своим собственным светом. Фактически, капитан, так оно и есть. На протяжении столетий этот камень известен под названием «Парагон из Евтракии», и он способен в мгновенье ока убить и тебя, и всех твоих крылатых бестий. Ты должен доставить нам этот камень. А кроме того, ты должен привезти вон тот золотой сосуд, причем сделать это крайне бережно, чтобы не расплескать ни единой капли налитой в него воды. Это так же важно, как не допустить, чтобы пролилась хотя бы капля крови Шайлихи. Шайлиха, Парагон, золотой сосуд и вода в нем одинаково важны для нас. Если ты окажешься не в состоянии доставить их сюда в целости и сохранности, тебе лучше вообще не возвращаться. Поверь, тебе будет гораздо предпочтительнее заколоться собственным дрегганом, нежели вернуться, потерпев неудачу. — Фейли подошла к капитану и остановилась перед ним, изящным движением положив в рот еще одну зеленую виноградину. — Ни при каких обстоятельствах ни ты сам, ни кто-либо из твоих людей не должны прикасаться к воде в этом сосуде или тем более пить ее, как бы сильно вам этого ни хотелось. А желание такое у вас возникнет, можете не сомневаться. — Губы волшебницы искривила улыбка: — Запомни — если человек с обычной кровью прикоснется к воде из Пещеры Парагона или проглотит хотя бы одну ее каплю, это приведет к его неминуемой мучительной смерти.

Клюге молчал, пытаясь постичь внутренний смысл странных приказов волшебницы. Принцесса Шайлиха, ее будущий ребенок, этот так называемый Парагон из Евтракии и золотой сосуд, наполненный странной красной водой. Неужели они на самом деле думают, что можно доставить сосуд с водой в Пазалон, не пролив при этом ни капли? Но капитан твердо знал — как бы ни одолевали его сомнения, он не посмеет ни на шаг отступить от полученных приказов. В конце концов, он капитан Фаворитов, и преданность волшебницам заложена в нем от рождения. Это в равной мере относится и к его воинам.

Забарра, по-прежнему играя кончиками локонов, поднялась со своего места и остановилась перед стеной, на которой продолжали разыгрываться сцены придворной жизни Евтракии.

— Если мне будет позволено вмешаться, сестры, — произнесла она, обращаясь главным образом к Фейли, — то, по-моему, пора объяснить капитану, каким образом можно отобрать Парагон у короля Николаса. — Улыбаясь, волшебница кончиком ногтя провела по своему горлу. — Николаса легче обезглавить, чем лишить этого камня. — Снова бросив взгляд на первую госпожу Шабаша, она перешла на более серьезный тон. — Но перед этим мне хотелось бы обсудить одну небольшую проблему. Будет ли мне позволено это?

В первый раз за весь сегодняшний вечер Клюге заметил на лице Фейли признаки явного утомления; никогда раньше ему не приходилось замечать за ней ничего подобного. Наверно, поддержание мысленной связи с сообщником при евтракийском дворе отнимало у первой госпожи Шабаша много сил.

— Говори.

— Ни в коем случае мы не хотели бы выказывать неповиновение твоим приказам, сестра, — начала Забарра. Бросив быстрый взгляд в сторону Сакку и Воны, она посмотрела прямо в глаза Фейли. — Но мы уже высказывали свои возражения по поводу того, что ты велела нашему сообщнику в Евтракии призвать к жизни охотников за кровью и вопящих гарпий. Мы понимаем — вряд ли что-либо в состоянии изменить твое мнение, и все же продолжаем считать эти действия неразумными. Вряд ли они принесут нам существенную пользу; более того, нам кажется, это может нанести урон нашему делу. Тот вред, какой они в состоянии причинить, не стоит риска заронить в сознание магов мысль о возможности нашего вмешательства. Мы со всем почтением умоляем тебя пересмотреть свое решение и использовать эти создания уже после того, как страна будет захвачена.