Пятая волшебница - Ньюкомб Роберт - Страница 121

Принц окаменел. Нарисса? Какую роль она сыграла в этой страшной игре? Неужели… предала его? «Она помогала волшебницам? А ведь Виг предупреждал, что не стоит брать ее с собой, это, считал он, не доведет до добра. Неужели я настолько ошибся в ней?» У Тристана возникло чувство, словно в душе разверзлась зияющая пустота.

Ты, похоже, подумал, что она предала тебя, — почти благожелательно продолжала Фейли. — Должна тебя успокоить: бедняжка ни о чем не подозревала. Более того, мне рассказали, что она испытывает к тебе искренние нежные чувства. Грустно, не правда ли, что вам больше не суждено встретиться? Однако я отвлеклась. Узнав, что вы в Пазалоне, я приказала доставить в Долину Страданий шесть галлиполаев и среди женщин выбрать такую, которая отличалась бы красотой. Я с самого начала предполагала, что вы не минуете Долину Страданий — это самый удобный путь. Мне было ясно, что кружащие в небе птицы привлекут ваше внимание. И, в отличие от мужчин, женщине сознательно сохранили жизнь. Как я и рассчитывала, вы не удержались, решили взглянуть, над кем кружат птицы, и твоя пресловутая страсть всем подряд оказывать помощь, сыграла нам на руку.

На всем протяжении дальнейшего пути, до самой Цитадели, Фавориты не упускали вас из виду. Их посланцы прилетели в Цитадель и предупредили о вашем скором появлении. Мы позволили вам проникнуть в Конюшни — и захватили здесь, не прикладывая особых усилий. Остается лишь выяснить, кто помог вам добраться до Пазалона. И можешь не сомневаться, мы это сделаем.

Принц пришел в ужас от удивительной простоты этого коварного плана, от того, сколь холодно и расчетливо Фейли опиралась на знание его собственной натуры. Его сердце охватила тревога за Иана. Кровь быстрее побежала по жилам, яростно взывая к отмщению.

— Я убил там, в долине, двух Фаворитов, — произнес Тристан, не сводя с первой госпожи Шабаша тяжелого взгляда. — Это было совсем не трудно. — Слова срывались с его губ, точно капли яда. — Значит, ты говоришь, что твои приспешники прятались неподалеку и все видели? Позволили своим товарищам умереть только потому, что вам нужны были мы с магом?

— А ты как думал, глупец? — послышался низкий мужской голос откуда-то из-за спины принца. — Они для того и появились на свет, чтобы умирать.

Тристан мгновенно узнал этот ненавистный голос; казалось, он слышал его только вчера. Неистово напрягая силы, он попытался развернуться, чтобы увидеть говорящего, но не смог. Долго ждать ему, однако, не пришлось; крылатый монстр обошел клетку и встал рядом с волшебницами.

Клюге.

Принц смотрел на человека, смерти которого жаждал как ничьей другой, и сердце его трепетало от ненависти. Этот негодяй заставил его убить собственного отца. Он же бросил на поругание и в конце концов убил его мать. Тристан дал клятву на крови уничтожить этого человека. И не просто убить, а обречь на долгую, ужасную, мучительную смерть.

С того страшного дня в Таммерланде Клюге мало изменился. Те же длинные, цвета перца с солью волосы; темные кожистые, чуть выступающие над плечами крылья; извилистый белый шрам, сбегающий от левого глаза. Взгляд угрюмых черных глаз был столь же насторожен, как и прежде. Капитан Клюге стоял перед принцем как истинное воплощение смерти.

«Я убью тебя, — в который уже раз поклялся Тристан. — Даже если ничего больше мне не удастся сделать, тебя я убью».

— Похоже, за то короткое время, что прошло со дня нашей последней встречи, ты оценил оружие Фаворитов, — язвительно заметил Клюге, переводя взгляд с дреггана за спиной принца на фрезер у его пояса. — Ты хоть пользоваться-то им научился? — Он громко расхохотался.

Тристан мрачно посмотрел на крылатого урода и произнес срывающимся от ярости голосом:

— Выпусти меня из клетки, и я с радостью преподам тебе урок. — Набрав побольше слюны, он плюнул монстру в лицо.

На капитана, однако, это не произвело особого впечатления. Он с улыбкой вытер подбородок, медленно вытащил дрегган и, посмотрев на Фейли, словно бы испросил ее одобрения.

Клюге подошел к принцу и медленно, очень медленно надавил острием меча на рану в его боку, дойдя до ребра. У Тристана участилось дыхание, но он приложил все силы, чтобы сдержаться и не доставить мерзавцу удовольствия, показывая свою боль. Капитан с улыбкой вытащил меч, по желобку которого бежала алая струйка крови Избранного, и высоко поднял дрегган.

— Говорят, ты обладаешь совершенно изумительной, самой «одаренной» кровью в мире, — сказал он, саркастически улыбаясь и разглядывая меч с таким видом, словно ничего особенного на нем не обнаружил. — Странно, на мой взгляд, она точно такая же, как всякая другая. — Наклонившись вплотную к клетке, Клюге прошипел: — Я был недалеко от мыса Грифов, когда ты убил моих людей. Согласен, ты неплохо справился с этим, но не так удачно, как воображаешь. И уж конечно, не настолько хорошо, чтобы одолеть меня. — Он сделал паузу. — Хотел бы узнать, малышка галлиполая спрашивала о цвете твоего сердца? — Выражение гнева и ненависти, мелькнувшее на лице принца, явно доставило капитану удовольствие. — Не знаю, какого цвета сердце у Нариссы, но что касается всех остальных частей ее тела, это я могу поведать тебе во всех подробностях.

Яростно зарычав, Тристан забился в своей клетке.

— Мерзкий крылатый урод! Что ты сделал с ней? Клюге улыбнулся и закрыл глаза, как бы смакуя на редкость приятные воспоминания.

— Ты хочешь спросить, что я делаю с ней? Да все, что мне в голову взбредет, — плотоядно улыбаясь, произнес он. — Медленно. Со вкусом. Снова и снова. — Капитан открыл глаза и убрал дрегган в ножны. — Красота этой галлиполаи поразила меня еще тогда, когда мы привязывали ее к колесу, и я решил, что она будет принадлежать мне. Ты не способен защитить своих женщин, молокосос! — Он прищурил глаза. — Сначала свою мать, потом сестру, и вот теперь малышку Нариссу. Какой ты Избранный, ты просто никчемный щенок! Я видел, как ты и этот, — Клюге указал в сторону Вига, — прятали в пещере ту, которая стала мне наградой. Такая свеженькая, прекрасная, и ты собственными руками отдал мне ее, как до этого отдал свою мать.

Принц изо всех сил пытался прогнать возникающие перед его внутренним взором картины — капитан Фаворитов, сначала навалившийся на отчаянно кричащую мать, а потом овладевающий нежной, невинной Нариссой. «Нет, — внезапно решил он. — Он ведь говорит это с единственной целью — причинить мне боль. И пока я заточен в этой клетке, у меня остается одно оружие — слова».

Тристан заставил себя улыбнуться.

— И что, эта галлиполая пришлась тебе по вкусу? — спросил он. — Можешь и дальше развлекаться с ней сколько пожелаешь. Мне она безразлична. — Собственные слова ранили принцу сердце, но он был полон решимости и дальше продолжать эту игру. — Вы развлекаетесь где-то неподалеку от Цитадели, надо полагать? — пряча за притворной искренностью ярость, поинтересовался Тристан.

— Ну да, — ответил Клюге, прищурив глаза. — Какое это имеет значение?

— Тебе нужно поскорее вернуться туда, — как можно убедительнее произнес принц.

Капитан с любопытством склонил голову.

— Зачем?

— Потому что скоро у тебя не будет такой возможности, идиот! — с улыбкой одержавшего победу закончил Тристан.

Клюге зарычал, разозлившись, что позволил так легко втянуть себя в оскорбительный разговор, и выхватил дрегган. Принц подумал, что это последнее, что он видит в жизни, но тут, словно удар бича, прозвенел голос Фейли, и меч капитана замер в воздухе.

— Довольно! — рявкнула она, свирепо взирая на Клюге. — Тупица! Ты даже не понял, что он издевается над тобой!

Командир Фаворитов с явной неохотой убрал меч и посмотрел в темно-синие глаза Избранного со вновь вспыхнувшей, еще более бешеной ненавистью.

— Скоро, теперь уже совсем скоро, — яростно процедил он сквозь стиснутые зубы.

Первая госпожа Шабаша, все еще паря в воздухе, приблизилась к Клюге и бросила на Тристана взгляд, в котором сквозило подобие уважения.

— Пока что его не смогли одолеть ни вопящая гарпия, ни виктар, ни даже волшебница, — бросила она капитану через плечо. — Ты так уверен, что справишься с ним?