Пятая волшебница - Ньюкомб Роберт - Страница 111

— Знаешь, Виг, я видел Вечность. Все было покрыто туманом, и рядом со мной кто-то плескался в ручье, — вспомнил принц. — На них не было одежды, — добавил он смущенно, чувствуя, что маг не очень-то ему верит.

Старик прищурился и оттопырил щеку кончиком языка.

— Ты видел начинающий подниматься утренний туман, — насмешливо произнес он. — Он здесь куда гуще, чем в Евтракии. А потом ты видел Гелдона и меня. Мы выстирали свою одежду, а заодно смыли с себя грязь. — Он по казал на сохнущую одежду, развешанную на нижних ветвях дуба. — Твои вещи тоже выстираны, и мы вымыли тебя, пока ты был без сознания. — Бровь мага снова взметнулась вверх. — Полагаю, сейчас тебе стоит одеться. Как думаешь, ты сможешь сесть в седло? Фаворитов поблизости вроде бы нет, но все же надолго задерживаться здесь не следует.

Тристан перевел взгляд на карлика, его ошейник и тяжелую цепь. «Спасая меня, он рисковал своей жизнью», — подумал он. Все прежние опасения относительно Гелдона теперь растаяли без следа.

— Я очень благодарен тебе, друг. Никогда этого не забуду!

Придерживая рукой цепь, горбатый карлик улыбнулся лежащему на траве мокрому обнаженному принцу.

— Не стоит благодарности, — отозвался он. — Надеюсь, вскоре тебе представится возможность щедро расплатиться и со мной, и с Пазалоном. — Гелдон повернулся и зашагал в сторону лошадей.

Одевшись, Тристан почувствовал себя куда лучше, несмотря на то что одежда была еще не совсем сухой. Перевязь с дрегганом заняла свое место, следом принц закинул за спину колчан с ножами. Потом все трое завернулись в припасенные для них Гелдоном плащи, сели на лошадей и углубились в лес, который рассекала неглубокая речка, избавившая одежду всадников, да и их самих от последствий пребывания в коллекторном стоке.

Чалую лошадку Тристана, конечно, было невозможно сравнить с Озорником, и принц с грустью вспомнил любимого коня. По дороге он с любопытством вглядывался в окружающий пейзаж и нашел, что природа этой страны очень похожа на Евтракию. Правда, из леса иногда доносились непривычные звуки, но большая часть встречавшихся птиц и мелких животных были знакомы Тристану.

Он расспрашивал Гелдона о здешних жителях, о Цитадели и Фаворитах. При упоминании о Клюге и его крылатых воинах сердце принца яростно билось, а кровь бежала быстрее, вызывая легкое покалывание во всем теле. Карлик объяснил, что окольный путь, которым они движутся вдоль Черной реки, займет два дня. Тристан считал, что они не должны терять время зря, но Гелдон остался непреклонен. «Повсюду шныряют патрули Фаворитов, — заявил он, — и ехать по главному тракту — верный способ привлечь к себе внимание, а этого нам любым способом следует избегать». В конце концов принц вынужден был согласиться.

При малейшей возможности он старался составить себе впечатление о людях, населяющих эту страну. И то, что он видел, отнюдь его не радовало. Пазалонцы выглядели угрюмыми, печальными и вялыми, словно им было все равно, как течет их жизнь. По большей части люди были плохо одеты; чувствовалось, что они бедствуют. «Волшебницы приносят с собой только горе и страдания, — думал Тристан. — И теперь моя сестра, единственный оставшийся в живых близкий мне человек, стала одной из них…» Внезапно он ощутил тяжесть дреггана за спиной — словно напоминание о своем долге. Сейчас нужно сделать все, чтобы постараться спасти ее.

Ближе к вечеру Гелдон свернул на восток и углубился в лесную чащу. Принц бросил на Вига вопросительный взгляд.

— А я думал, мы до самой Цитадели будем двигаться вдоль Черной реки, — обратился тот к карлику.

— Да, именно так я и собирался. Однако теперь пришел к выводу, что лучше обогнуть часть леса. На это уйдет больше времени, но другого выхода нет, — объяснил Гелдон, останавливая коня.

— Почему? — полюбопытствовал принц.

Карлик вскинул руку.

— Вот причина.

Тристан поднял взгляд и увидел стаю невероятно крупных хищных птиц. Они представляли собой нечто среднее между канюком и ястребом и были почти вдвое крупнее любых пернатых хищников, которых принцу доводилось видеть в Евтракии. Черные, стремительные, зловещие, они кружили над лесом; по всей видимости, там их ждала обильная трапеза.

— Чьей смерти они ждут? — спросил Тристан.

— Людей, — коротко ответил Гелдон, и лицо его исказилось от боли. — Нам непременно нужно объехать это место. Птицы кружат над долиной, где сейчас наверняка можно наткнуться на Фаворитов.

«Одаренная» кровь принца тут же бросилась ему в голову, взывая к отмщению. Он не мог не откликнуться на этот призыв, оказавшись в такой близости от крылатых чудовищ, погубивших его родных и магов Синклита. Дрегган, мгновение назад тяжело давивший на спину, внезапно стал легким, как перышко. Тристан явственно различал и его призыв — меч тоже жаждал крови.

Лицо принца окаменело.

— Я должен увидеть эту долину, — заявил он.

Виг подъехал к Тристану и пристально посмотрел ему в глаза.

— Это невозможно. — Сочувствуя принцу, маг все же предпринял попытку удержать его в узде. — Я запрещаю. Вспомни, зачем мы здесь. Вспомни о своей сестре! Нельзя ради собственной прихоти ставить под удар успех нашей миссии.

— Мне прекрасно известно все, что ты хочешь сказать, — медленно произнес Тристан, — но я должен это сделать, с вами или в одиночку, мне все равно. — Он поднял взгляд к небу, где кружили птицы, и продолжал сквозь стиснутые зубы: — Оставайтесь здесь, если хотите. Тебе, Виг, не остановить меня, ведь ты не можешь использовать свою силу, а дорогу я найду и без Гелдона. Птицы укажут путь.

Карлик испуганно взглянул на старого мага.

— Он что, и впрямь сделает это? И ты не в силах его остановить?

Виг не отрываясь смотрел в глаза Избранного, человека, которого знал с самого его рождения.

— Принц прав — у меня нет способа помешать ему, — отозвался он. — Все дело в природе его крови. Это она толкает Тристана на безрассудные поступки, а сдерживать ее он, пока не прочтет Манускрипт, не в состоянии. А прибегнуть к магии я сейчас действительно не могу. — Старик перевел взгляд на Гелдона. — Судя по всему, любые наши доводы ни к чему не приведут. А раз так, проведи нас туда самым безопасным путем. Одного я его отпустить не могу.

— Хорошо, — неохотно согласился карлик. — Но это безумие. Однако если иначе нельзя, слушайтесь меня во всем. Снимите плащи. Без них будет легче защищаться, если возникнет такая необходимость. Слезайте с лошадей и идите за мной. Храните полное молчание. Ни слова, пока я не заговорю с вами.

Принц и маг привязали лошадей к дереву и, сняв плащи, вслед за Гелдоном зашагали по густой лесной траве.

Местность медленно, но неуклонно повышалась. Вдруг карлик лег на землю и знаком показал спутникам последовать его примеру. Они медленно подползли к краю обрыва и заглянули вниз.

На глубине примерно трех сотен футов под ними раскинулась ровная площадка, в которую были врыты шесть деревянных столбов, примерно десяти футов в высоту. На конце каждого столба было горизонтально закреплено грубо вытесанное деревянное колесо. Колеса, поскрипывая, медленно поворачивались под порывами ветра.

Пять столбов из шести располагались на концах Пентангля, начертанного, по всей видимости, кровью; шестой был укреплен в центре символа Шабаша.

На каждом колесе находился человек.

Тристан разглядел, что люди были втиснуты между спицами колес. Руки и ноги каждого несчастного было переломаны, и их тела напоминали тряпичные куклы.

Принц, уже повидавший немало проявлений бессмысленной жестокости, был потрясен представшим перед ним кошмарным зрелищем.

Потом его взгляд привлек человек на центральном колесе. Это была светловолосая женщина, хотя выглядела она довольно необычно. У нее были крылья.

Но не такие, как у Фаворитов — черные, кожистые, а белые, покрытые перьями. Тело женщины не было просунуто между спицами, как у мужчин; ее просто привязали к колесу лицом вниз.

Тристан повнимательней пригляделся к мужчинам. У них тоже были белые крылья и светлые волосы. Он сделал знак, что хочет заговорить. Карлик, тоже знаком, показал, что следует отползти обратно и укрыться за гребнем.